sextrip

      Это была глупость? Всё, что происходило между ним и Джено, — всего лишь глупость? Или простое недопонимание? Джэмин не знал, как назвать это, но понимал, что пора заканчивать. Нельзя было больше ходить вокруг да около.       Джэмин и Джено дружили с детства. Они вместе росли, учились, переживали первые отношения. Даже первые годы в университете они прошли рядом. Но Джэмин не мог точно сказать, когда осознал, что Джено ему небезразличен. Возможно, это произошло в выпускной вечер или когда на Джено начали обращать внимание однокурсники. Он не мог точно определить этот момент. И всё же Джэмин ясно запомнил тот день, когда увидел в глазах Джено взаимный интерес. Это стало для него сигналом.       Сначала он, как хищник, выжидал, когда добыча сама подойдёт к нему. Но годы шли, а Джено оставался на месте, а его желание только усиливалось. Джэмин уже не мог сдерживать себя, ему хотелось поглощать всё, что попадалось на пути. Он стал заложником своих чувств, хищником, который не мог насытиться. Он ждал, когда Джено наконец окажется в его владениях, но тот не двигался, а Джэмин продолжал голодать.       Джэмин с трудом пересёк границу территории Джено. Он знал, что здесь его могут поджидать опасности: обрывы, скалы или глубокая пропасть, способная поглотить льва. Джэмин понимал, что Джено не останется в стороне, он не будет молчать или прятаться, пока хищник не уйдёт. Но что ждало его на этой территории? Как отреагирует Джено на первый шаг?       Что Джэмин знал о Джено? Они были близки, но можно ли было утверждать, что он полностью его понимал? Раньше, возможно, но сейчас он сомневался. Джено изменился. Когда это произошло? Джэмин не знал. Единственное, что он понимал: они оба изменились — выросли, повзрослели, стали умнее.       Кто мог предположить, что однажды утром он осознает: его сердце болит не потому, что нет человека, в которого можно влюбиться, а потому, что оно хочет принадлежать только одному.       Он любил Джено. Это было неопровержимо. Осознание, что чувства стали серьёзными, приходит не сразу, как голод у сытого льва. Джэмин не сразу понял, как его интерес перерос во что-то большее. В нём пробудилось дикое желание: есть, пить, касаться, быть рядом. Юное стремление быть «просто» ушло, сменившись чем-то новым, неведомым. Разум путался, тело бросало в жар, а сердце билось так сильно, будто готовилось к марафону и потом резко остановится. Это было впервые в жизни Джэмина. Впервые он осознал, что попал в ловушку Джено.       Ловушка Джено сначала не выглядела опасной. Джено не казался тем, кто способен причинить боль или вызвать страх. Это был Джэмин — голодный хищник, а не Джено. Так было всегда. Ничего не изменилось. Или казалось, что ничего не изменилось. Как Джено мог навредить Джэмину, который всегда его оберегал, был готов отдать всё ради дружбы и подставить себя, если Джэмин будет голоден? Но Джэмин ошибался. Он не до конца понял правила этой игры, не изучил свою добычу как следует. Нужно было больше времени, больше внимания. Прежде чем вступать на чужую территорию, нужно было лучше подготовиться.       А Джено ждал. Терпеливо, как волк. Когда голодный хищник прыгнул к нему, Джено не бросился навстречу. Он отступил назад. Джено знал, что Джэмин хочет поиграть, и готов был дать ему эту возможность, но на своих условиях. На своей территории он был хозяином, и только он мог устанавливать правила.       Джэмин оказался в ловушке не случайно. Лев был голоден, он долго ждал и даже рискнул зайти на чужую территорию. Львы горды, своенравны и порой глупы, особенно когда дело касается добычи. Они считают себя царями и думают, что добыча сама придёт к ним. Но Джено оказался не пугливым оленем и не гордой ланью. Джэмин не сразу понял, что перед ним не просто добыча, а хищник.       Джено был умнее льва. Ему не нужно было часто охотиться, достаточно было перехватить лёгкую добычу, чтобы насытиться. Он не спешил, как лев, наброситься на жертву. Джено знал, что, если пугать каждую добычу, можно спугнуть самую ценную. Тогда все усилия пойдут насмарку. Главная добыча разбежится, и даже не обернётся.       Конечно, Джэмин выглядел сильным и смелым, но львы не любят трудиться. Стоит показать им, что добыча непростая и к ней нужен подход, как их интерес сразу пропадает. Поэтому Джено долго не двигался, только маячил перед глазами, притворяясь безобидным. Он знал, что рано или поздно лев сам проявит себя, и тогда можно будет действовать.       Джэмин не сразу понял, что перед ним волк в овечьей шкуре. Чтобы осознать, что этот волк голоден сильнее льва, ему пришлось приложить немало усилий. Теперь лев размышлял, стоили ли эти усилия того. Стоила игра свеч?       — И что это значит? — Джено знал, что хочет сказать ему Джэмин, но хотелось услышать это вслух, а не получить просто фото без объяснений.       Джено первым решился на разговор. Он подошёл к Джэмину и начал беседу. Только у него хватило смелости задать этот вопрос. Джэмин хотел играть, и Джено решил подыграть.       Джэмин мог быть храбрым, как лев, но перед опасностью становился трусливым, как заяц. Он сделал первый шаг, но не ожидал, что Джено пойдёт таким путём. Джэмин и не хотел отвечать. Сознательно он этого избегал, но подсознательно желал. Его сознание отрицало всё, что могло привести к тому, что придётся зайти ещё дальше на территорию голодного волка. Если Джэмин ответит честно, ему придётся признать и другие вещи, о которых раньше не говорили. Между ними существовало негласное табу.       — На что это ещё может быть похоже? — спросил Джэмин. Он не мог притворяться. В конце концов, нужно быть честным с собой. Он хотел, чтобы всё разрешилось, но отступал. Сам пришёл к голодному волку — будь готов к его натиску.       Джено закрыл глаза, открыл и молча подошёл к крану, чтобы налить воды. Он не произнёс ни слова в течение пяти минут: пока пил, садился на стул и снова смотрел на Джэмина. Казалось, он подбирает слова и пробует их на вкус. Джэмин понял: Джено размышляет над ответом.       — Хорошо, — сказал Джено. Это прозвучало так, будто он уже вынес вердикт. Джэмин почувствовал, что готов бежать обратно на свою территорию. Смелый он, когда добыча мельче и пугливее, а Джено такой же хищник.       Джено подвинул стул ближе к Джэмину и кивнул, чтобы тот сел. Теперь они были на одном уровне. С одной стороны, Джено показывал, что они равны и он не будет говорить с ним, как с провинившимся мальчишкой. С другой — не позволит стоять над своей головой, как будто Джэмин выше статусом, а не заложник ситуации.       — Говорить буду я, — заявил Джено. Он хорошо знал Джэмина и понимал, что тот не начнёт разговор первым. Джэмин начнёт говорить о своих чувствах и эмоциях, используя своё тело. Как он умеет, своей грацией, трепетными взлётами ресниц, касаниями или губами, которые закусывает в порыве гнева или страха, а когда радуется — никогда не сдержит улыбки. Джено знал Джэмина достаточно хорошо, чтобы понять, что тот будет ощущать в любой ситуации, поэтому начнёт он, а Джэмин продолжит.       — Ты полный придурок, — честно сказал Джено. Джэмин знал это. — Теперь я скажу то, что мы боимся признать, но хотим сказать.       Джено сделал паузу, посмотрел на Джэмина. Тот не моргал, сжимал губы, но глаз не отводил.       — Ты думаешь, стоит ли твоя игра свеч? — спросил Джено и ухмыльнулся. — Я знаю, о чём ты думаешь. Последние четыре года. Я знаю, ведь сам об этом думаю. Но... — он нахмурился и замолчал. — К чёрту! — сказал он и сел ближе, так что их колени соприкоснулись, а расстояние между лицами стало равно полу вытянутой руке. — Никто так не пудрил мне мозги, как ты, На Джэмин. Абсолютно никто! Хочешь узнать правду? Мы ведь собрались для этого. Так давай я расскажу!       Джено не злился. Джэмин это видел. Он говорил о своих чувствах так, как умел, и осуждать его было нельзя.       Джэмин не мог осуждать Джено. Ни за то, что тот ходил рядом с его территорией и ничего не делал, ни за то, что притворялся. Потому что сам Джэмин вёл себя как трусливый заяц. Настоящий лев уже перешёл бы черту и рассказал обо всём, но волк оказался умнее. Он с самого начала показал Джэмину, что только лев решает, переступать черту или нет. И если надо, Джено будет ждать, как верный пёс. Но Джэмин так не мог. Львы любят свободу и внимание.       — Правда в том, что ты мне нравишься, — сказал Джено. — Я давно это понял, и ты знал об этом. Но сначала не хотел признавать, а когда понял, было поздно. Захотелось поиграть: «Какое терпение у Джено». Проверить, сколько времени мне понадобится, чтобы прийти и «съесть» тебя. Но, Джэмин, ты забыл одну вещь. Я никогда не сделаю то, что не понравится мне и тебе. Я могу терпеть их компанию, но... — он ухмыльнулся. — Ты делаешь шаг вперёд и тут же два назад. Хочешь играть со мной? Играй. Но теперь на моих условиях. Хочешь узнать правила?       — Расскажи, — ответил Джэмин. Это был вызов. Только непонятно, кто кому его бросил.       Джено поднялся и потянул Джэмина за собой в комнату, минуя общую гостиную. Джэмин попросил рассказать о правилах на территории Джено. Он покажет, он расскажет. Когда-то их дружба казалась нерушимой стеной, которую не могли пробить ни дробовик, ни танк. Но стоило Джэмину сделать шаг в сторону, как стена начала рушиться. Никто не предупредил его о слабых местах.       Сейчас, стоя посреди комнаты Джено, Джэмин понимал только две вещи: назад пути нет, а идти вперёд страшно. Его тело покрылось мурашками, когда Джено подошёл сзади, невесомо провёл руками по талии и тихо прошептал на ухо: «Закрой глаза».       Как можно сохранить самообладание? Сердце выпрыгивает из груди, ноги подкашиваются, кровь разгоняется так, что пальцы покалывает. Нет, скорее он умрёт, чем выйдет из этой комнаты в спокойном состоянии.       Джено, в отличие от Джэмина, изучал свою добычу внимательно. Он замечал все её слабости, капризы и желания. Его работа была безупречной, и он с нетерпением ждал, когда лев попадётся в его ловушку. Теперь ему хотелось испытать свои знания на практике, удовлетворить своё эго и убедиться, что он всё сделал правильно.       Его руки плавно скользили вверх и вниз. Голова уютно устроилась на чужом плече. Сначала он хотел успокоить Джэмина, а потом раззадорить. Спешить было некуда. Он хотел показать, что опасности нет и переживать не стоит. Его губы осторожно коснулись места за ухом, оставив невесомый поцелуй, который даже не был заметен. Но тело Джэмина напряглось, как струна на скрипке, готовая порваться. Его дыхание стало быстрым и поверхностным. Джено это видел и чувствовал. Он продолжал медленно водить ладонями и оставлять невесомые поцелуи на шее и за ухом. Он наслаждался моментом.       — Мы не будем спешить, — прошептал Джено.       Джэмин кивнул, хотя его сердце уже билось как бешеное. Его тело жаждало разрядки, требовало больше прикосновений, но он понимал, что теперь не контролирует ситуацию и должен повиноваться. Каждому вздоху, каждому слову, каждому действию.       Джено снова коснулся шеи Джэмина губами, но на этот раз сильнее. Он прикусил кожу, оставив еле заметный след. Джэмин откинул голову назад и тихо застонал. Его колени дрожали, а Джено не останавливался. Он становился смелее, наступая на Джэмина, не давая ему передышки. Каждое прикосновение разжигало огонь внутри Джэмина, каждый поцелуй превращал его в нечто новое. Его тело, никогда не испытывавшее таких ласк, едва ли не теряло контроль.       Его голос дрожал, когда он произнёс имя Джено. Слова путались, мысли были смутными, но он знал, что тело уже выдало достаточно. От чужих простыней исходил приятный, знакомый и успокаивающий запах. Холод ненадолго прояснил голову, но это было лишь мгновение. Джено навис над ним, он замер, словно ждал разрешение, которое давно было дано, однако он всё медлил.       — Ты всегда такой красивый, но сейчас… — он сделал паузу лишь на мгновение, чтобы убрать волосы с чужого лица и приблизиться настолько, что расстояние между их губами равно было полсантиметра. — Ты выглядишь настолько особенным, что я едва себя сдерживаю.       Джэмин не сдерживался. Его терпение лопалось, как мыльный пузырь. Он жадно целовал, словно Джено мог исчезнуть в любую секунду, оставив его одного. Пальцы Джэмина путались в волосах, а внутри разгорался огонь. Он ждал этого так долго, что не мог остановиться. Аппетит только рос, и с каждой секундой лев становился все голоднее.       Между поцелуями звучали признания, они были громкими, хоть и произносились шёпотом. Каждый старался заключить своё признание поцелуем, доказать, что всё это правда и ничего более. Сердце от нежных слов взрывалось, а внизу от горячих губ и жарких касаний уже начинало давить возбуждение. Толчки на встречу друг к другу, трение, только ещё больше раззадоривало. Джэмин уже готовился получить разрядку, почувствовать её, упасть в нирвану и наслаждаться эйфорией, что поглотила бы его сполна. Однако в ту же секунду всё прекращается, стоит Джэмину уже настроиться. Джено вдруг сел и потянул его за собой. Он одним ловким движением потянул подолы его футболки вверх, открывая себе обзор на прекрасное тело Джэмина, и таким же лёгким движением снял с него низ, оставляя перед собой полностью нагим. Джэмин едва успел смутиться, как Джено проделал тоже самое и со своей одеждой, бросая его обратно на простыни.       Теперь касания стали другими — более жаркими и смелыми. Джено спускался от шеи к ключицам, от ключиц к животу, от живота к паху. Он оставлял за собой дорожку красных роз и наслаждался каждым стоном Джэмина. Каждое прикосновение губ Джено вызывало громкий, высокий и томный стон. Джено не мог удержаться и продолжал эту сладкую пытку.       Однако Джэмин зазвучал совсем по-иному, стоило горячим губам задеть головку его члена, языку жадно пройтись по всей длине, и в ту же секунду поглотить его в горячее нутро. Этого было достаточно, чтобы жар одолел настолько Джэмина, что перед глазами появились белые пятна, а во рту пересохло. И Джено знал об этом. Он двигался медленно, так, чтобы Джэмин мог маневрировать между небом и землёй, стирались все границы. Длинные пальцы осторожно касались чужого входа и не заходили дальше, лишь разжигали ещё больший огонь внутри льва.       Волки они терпеливы, а к пище относятся добросовестно. Их действия осторожны и безопасны. А кода волк теперь мог наконец насладиться львом, он не хотел спешить и быть грубым. Он хотел насладиться вкусом льва с полна.       Одним лёгким движением Джено входит в него. Сначала чужой язык скользит горячо вниз по мошонке, а когда касается узкого входа, проталкивается плавно, деля пространство с одной фалангой. Если бы кто-нибудь видел Джэмина в этот момент, он бы понял, что тот уже давно не улавливал ни сути, ни что-либо другого. Всё его тело, нутро было настроено лишь на действия Джено и подчинялось одному ему.       — Остановись! — это прозвучало не как просьба, а как отчаянная мольба.       Джено мастерски подвёл его к краю пропасти. Он хотел, чтобы Джэмин перестал существовать как личность прямо сейчас. И хотя Джэмин не хотел этого, он все же стремился прыгнуть в эту пропасть вместе с Джено, а не в одиночку.       Позже Джэмин поймёт, на каком пределе был Джено. Но сейчас его больше волновало другое: Джено уже стоял сзади, и Джэмин чувствовал жар его каждой клеточкой своего тела. Не было секунды на размышление, и не было сигнального предупреждения. Джено вошёл в него легко, проталкиваясь глубоко, заполняя его, растягивая и сводя с ума.       Ощущать Джено внутри, как продолжать быть под кайфом длительное время. Это было настолько приятно, жарко, что нельзя было просто взять и прекратить это. Хотелось больше, хотелось дольше. И Джэмин знал, что Джено даст ему это. Он чувствовал, как всё его нутро поджалось в ожидании, чувствовал, как Джено набирал темп. Он знал, что до пропасти остались считанные минуты, шаги. И каждое движение Джено приводило их к этому.       Джено снова разочаровывает Джэмина, хотя лишь на мгновение. Он тянет Джэмина за собой наверх, прижимая его спиной к своей груди, а голову укладывая на своё плечо. Всего лишь мгновение, перед тем как они окончательно прыгнут в эту самую пропасть. Угол меняется, и каждый толчок для Джэмина становится контрольным. Всё его тело обмякает на Джено, он чувствует, как сильные руки держат его поперёк тали, он знает, что кожа на его ягодицах завтра будет гореть от того, с какой силой о них бьются чужие бёдра. Но это было не так важно, как то, что Джэмин уже падал.       Всё тело обдало на мгновение жаром, а потом кровь ударила в голову. Он не отдавал себе отчёта, он падал. В ловушке лев был зайцем, а волк им наслаждался. И стоило Джэмину упасть, как всё его тело наконец почувствовало тот кайф, ту эйфорию, за которой он так долго охотился.       — Я люблю тебя, — тихо шепчет Джэмин.       — Я знаю, ведь я тебя тоже.