Синдром воскресного вечера

I don't know what I want, but I know it's not this These words don't mean nothing when I say it with my lips

wutiwant — saraunh0ly

Для Хенджина не составляло труда брать ответственность за свою жизнь и просто жить её. Это уже просто рутина — приготовить еду, убраться в комнате, закинуть стирку, сделать задания для учебы, выйти вечером погулять в наушниках, лечь спать, с утра пойти на пары. И так практически каждый день. Иногда в негласное расписание добавлялось что-то другое, по типу пройти медосмотр, съездить на собеседование, подготовить доклад в парах за ночь, потому что препод заранее не сообщил. И ему как будто бы нормально быть в постоянном напряжении, в таком, что мышцы лица начинают дергаться, накатывает бессонница, апатия, в черепушку заползают мысли: «Действительно ли эта специальность — моя? Я правда хочу быть через три года кем-то в этой профессии?» Порой задерживаются мысли об отчислении. У него даже есть люди, которые могут его поддержать — родители, друзья. Но нет, это не то. Хенджин не против учебы, но ему не хочется брать на себя так много. Ему хочется чувствовать вкус жизни, а не единичные случаи веселья, когда они с одногруппниками творят какую-то белиберду. Он немного приврал. Ему не трудно нести за себя обычную повседневную ответственность, он ведь с детства ответственный. Но вот ощущать, что он не проживает свою жизнь так, как ему действительно хочется — это действительно тяжело. Он просто погряз в своей серой рутине.        Когда же он приезжает на длинные выходные к себе домой и видится со своей семьей, то может выдохнуть. Со временем постоянный стресс исчезает, мышцы лица становятся расслабленными. Хенджин чувствует, что тут можно выдохнуть и просто быть в моменте. Возможно, так действуют стены дома, которые как и Хенджин, помнят все 18 лет, проведенные здесь, когда ответственность хоть и была на Хенджине, но больше на его родителях.        А когда остается у Феликса — все как рукой снимает. Он не хочет больше много думать, волноваться, тревожиться из-за заданий и сидеть за ними по несколько часов без перерыва, как часто бывает в городе, куда он переехал. Наконец получается полностью себя отпустить и довериться другому человеку, не задумываясь о том, что ему самому тоже стоило бы поволноваться и принять точно такое же участие.        И Феликс не настаивает, скорее, наоборот, успокаивающе шепчет на ухо:        — Расслабься, — и мягко сжимает плечо, когда Хёнджин по привычке пытается сделать всё сразу: порезать помидоры, поставить чайник, погладить котика, писать реферат одной рукой, а глазами учить право для контрольной точки. Хёнджин застывает, и Феликс, аккуратно накрывая его руку своей, убирает нож.        — Просто присядь, — просит он. — Не напрягайся так.        Хенджин садится. Ждёт минуту, две. Сдается. Уходит за ноутом.        — Задания не ждут? — с грустной улыбкой спрашивает Феликс, уже закончив делать лёгкий салат.        Спустя несколько таких мини-каникул и, соответственно, визитов к Феликсу, — у которого он пока только гостил пару часов в день, все остальное время проводя дома у родителей, — Хенджин с его помощью научился говорить не «Мне надо сейчас сделать, боюсь, не успею», а: — Тревожно, когда я ничего не делаю…        Феликс вздыхает и не проронив ни слова, кроме тихого «сокровище», подходит к Хенджину, обнимая и прижимая его голову к себе. Хенджин чувствует себя в безопасности, напряжение словно одной громадной волной уходит, оставляя за собой только лёгкую морскую пену, оседающую на ребрах. — Когда у тебя дедлайн? — Феликс ласково спрашивает, не прекращая поглаживать по голове. — Через неделю. — Чего волнуешься тогда? — он отстранился, продолжая держать затылок Хенджина руками и рисовать непонятные узоры, — уверен, ты больше половины уже сделал, да?        Неуверенный кивок Хенджина. — Ну вот, Джинни. Ты всегда всё успеваешь. Выдохни и просто отдыхай. Ужин готов — давай поедим.        Уже под конец учебного года, когда выдались длинные весенние выходные, Хенджин снова стоит на пороге квартиры Феликса с вещами — не стал даже заезжать домой к родителям, сразу попросил Феликса его встретить. Первые три дня проходят чудесно: он спит до обеда на большой кровати, ночью его обнимают ласковые руки, он готовит разные блюда себе в радость (Феликс тоже доволен), тискается с котиком Сэмом, играет в приставку, ходит гулять, заходит пару раз к родителям, когда они дома, смотрит тиктоки, периодически лениво делает что-то по учебе, пока ждёт Феликса, виснет на нем коалой, когда он наконец приходит около 6 вечера домой. Они много времени проводят вместе, обнимаются, смотрят фильмы, ужинают, разговаривают, делятся, как у кого прошел день. И Хенджину так хорошо. Он даже думать не хочет про учебу и всю эту чепуху с тревогой, перманентным напряжением и гиперответственностью. Но на четвертый из пяти дней своего отпуска тревога снова накатывает, появляется ощущение, что он тратит время впустую и может делать тут что-то другое, а не просто спать 12 часов и смотреть тиктоки. Ведь скоро ему придется вернуться обратно в общагу в другой город и снова долбить учебу — или терпеть, как она его, но тут от везения зависит. И времени остаётся все меньше и меньше. А желания остаться тут навсегда все больше. Когда Феликс возвращается с работы, Хенджин забывает про свои тяжёлые мысли и просто наслаждается своим парнем. Но только до того момента, когда они ложатся спать, ведь Феликсу рано вставать, а Хенджин хочет поваляться с ним. И тут его снова настигают эти мысли в геометрической прогрессии: «Я не хочу возвращаться в общагу, хочу отчислиться и жить здесь, но что я буду делать тут, если не буду занят учебой?». «Я ведь знаю себя, каждое лето маюсь фигнёй вместо того, чтобы исполнять задуманное». «Я тут слишком расслаблен. А там слишком напряжен каждую секунду». «Где моя настоящая жизнь?». «Что мне делать? Как мне жить?». «Я не уверен, что хочу учиться там… но я вообще не знаю, чего хочу от жизни и что мне нравится». «Феликс успевает работать и заочно учиться… А я кое-как тащу учебу, стараясь не слететь с повышки». «Где я настоящий?» На утро воскресенья все повторяется: он спит до обеда, винит себя, потому что мог встать раньше и успеть больше. Но… что успеть больше? Он занимается здесь ерундой, просто убивает время, как обычно бывает летом — тикток, книга, ютуб, приколы с чатом гпт. Даже гулять уже как-то не получается выходить. Просто ждёт Феликса, осознавая, что времени до отъезда все меньше и меньше. Снова убегает от эмоций. Еще больше. Тиктоки смотрятся с тревогой, книга вообще не читается из-за нулевой концентрации, Хенджина одолевает апатия, и каждое сообщение в чате по учебе, на которое ему необходимо ответить, становится его личным врагом, который ножом в спину бьёт и ещё и прокручивает его внутри до хруста сломанных позвонков. Он чувствует тревогу и уныние каждой клеточкой своего тела. Осознает, что пытается убежать от этих эмоций скроллингом ленты и запрещает себе это. Просто сидит, смотрит в стену. Просто срывается на слезы. Они действительно отдают горечью. Остаётся один целый день и с утра он поедет. Ещё надо купить билет… Но заставить себя сейчас очень тяжело. Скрывать такое состояние от Феликса он больше не может. Феликс сам прекрасно знает, насколько Хенджину тяжело даётся последний день до отъезда. Но тут он видит картину, намного более необычную. И это не на шутку его пугает. — Чудо, что случилось? — Феликс обнимает его, целует в макушку, а Хёнджин, заплаканный, не может ответить на объятия. — Хённи, пожалуйста, скажи мне. Хёнджин всхлипывает и глухо выдыхает: — Не хочу уезжать… И вываливает всё: Что не хочет уезжать, потому что ему тут действительно очень хорошо, но он боится застояться на одном месте. Ему страшно, что без учебы он, если отчислится, погрязнет в лени и прокрастинации. Потому что там он хотя бы что-то делает, социализируется, изучает и пробует неприлично много нового в рамках учебы, общается с людьми. А здесь он просто застрянет на одном месте, общаться будет только с Феликсом и семьёй, потому что как таковых друзей рядом у него нет, изучать новое и старое тоже будет сложно, найти работу — тоже. Мечта поработать бариста висит в воздухе уже четыре года. Очень много страхов, очень большое непонимание себя и своего будущего. Феликс слушает внимательно, сильнее сжимая в объятиях на особенно болезненных моментах, шепчет в его волосы едва слышно «родной». И у самого на душе неспокойно. Но посоветовать или отговорить он не может. Это жизнь Хенджина, и как бы Феликс ни хотел ему ее облегчить, но решать за него Феликс не будет. Он, конечно, мог бы сказать Хенджину, что он может отчислиться и просто жить с ним. Феликс совершенно не против, даже очень за. Но… так не должно быть. Он знает, что Хенджин просто не понимает, чего действительно хочет от жизни и профессии. И он должен сам понять, не принимая желания Феликса или кого бы то ни было за свои. Он хочет, чтобы Хенджин был счастлив. А уже каким образом — с ним, без него, в разных городах или в одной квартире, получая образование на этой специальности или на другой, учась в университете или работая где-то, где доставляет удовольствие, — уже не важно. — Я люблю тебя, Джинни. Очень сильно. Извини, что я не был рядом с тобой сегодня, — шепчет он, касаясь лбом лба Хёнджина. — Я поддержу любой твой выбор и буду рядом, физически или ментально. Но ты не останешься один. Хочешь, мы вместе подумаем над этим? Составим плюсы и минусы универа, а потом отчисления, м? Что думаешь? Феликс говорит ласково и тихо, настолько спокойно, что беспокойный разум Хенджина начинает потихоньку сдавать позиции. Видимо, вот что имеют в виду, когда говорят про «якорь». Феликс всегда был его якорем. — Или лучше сначала попьем чай? Давай я заварю твой любимый с манго, прелесть, — и Хенджина звонко чмокают в нос, из-за чего он хихикает. Они и правда идут пить чай. Ни о чем не говорят, просто сидят, прилипнув друг к другу. Феликс играет с волосами Хенджина, а Хенджин успокаивается, прислонившись к его груди. Наслаждаются мягкой тишиной, которая успокаивает и отгоняет дурные мысли. После чего, как Феликс и предложил, заполняют вместе таблички «плюсы и минусы универа» и «плюсы и минусы отчисления», пытаясь писать максимально реалистичные вещи, а не предсказания на будущее по типу «я буду просто страдать ерундой» («ты не гадалка, чтобы знать будущее Джин-а»). И все это в совокупности помогает. Хенджин успокаивается, принимает то, что ему придется уехать и начать снова много учиться, нервничать и тому подобное. Просто свыкается с этой мыслью и покупает билет обратно, почти снова готовый брать всю ответственность на себя. Хотя бы продержаться до конца семестра и с чистой совестью провести лето вместе с Феликсом.