Проблемы диагностики

Когда в дверь постучали, Ифа был очень занят приготовлением огромного объема снадобья от заврианской чесотки — в племени Детей Эха сразу пятнадцать тепетлизавров подхватили эту ужасно заразную болезнь, и почему-то только после этого члены племени удосужились обратиться к нему. Ифа моментально организовал карантин, чтобы оставшиеся заврианы не заболели, и теперь ему нужно было ужасно много мази. Он даже не сразу обратил внимание на этот стук, а заметил только тогда, когда он повторился ещё примерно трижды. — Войдите! — крикнул он, не отвлекаясь от работы, добавил последний ингредиент, и только тогда повернулся. Ифа ожидал увидеть кого-то с очередным больным заврианом, но на пороге стоял Оророн. — А, привет, это ты. Заходи, я почти закончил. — Привет, бро! — поздоровался с ним молчавший до этого Какуку, который сидел на шкафу и наблюдал за процессом приготовления мази. — Привет, — Оророн, как всегда, немногословен. Он прошёл внутрь дома и сел на кровать Ифы в углу. — Ты что-то хотел, или так, просто соскучился? — Ифа разлил мазь по одинаковым баночкам — ровно пятнадцать склянок, чтобы отправить их в племя Детей Эха, и к каждой приложил инструкцию с указанием частоты применения — слава архонтам, у этой мази не было взрослой и детской дозировки, а то бы он совсем замучался. Проще было бы на время карантина переехать в соседнее племя и лично всё контролировать. — А почему я не могу и то и то? — Оророн легонько улыбнулся. — Я и правда соскучился, но… — Что? — Ифа снял перчатки и вымыл руки — мазь была горькая и едкая для человеческой кожи. Он наконец-то повернулся и обратил внимание на друга, разглядывая его. — Я странно себя чувствую. Утром я упал в обморок, и последние несколько дней меня тошнит от любой еды. Раньше такого не было. — И поэтому ты пришел к ветеринару, а не к обычному врачу, — Ифа тяжело вздохнул и потёр переносицу. — Сколько раз тебе говорить, что даже с учётом того, что у тебя есть немного звериной крови, твоя физиология на процентов девяносто девять всё ещё человеческая. Сколько бы он не пытался объяснять Оророну, что он не может лечить его, потому что… ну ветеринар он — бестолку. Ифа понимал базовые вещи в лечении людей, и разумеется, мог с лёгкостью облегчить головную боль, обработать порез или ожог, зафиксировать перелом (а во время войны вообще приходилось и не такое делать), но его основной специализацией всё ещё была ветеринария. Аргумент, что даже близких ему людей он тоже лечить не может, потому что банально не знает всего, что для этого нужно, на Оророна тоже не работал. Тот всё равно упорно приходил к нему каждый раз, когда ему становилось плохо. — К тебе было ближе. Да и все разы, что я к тебе обращался, ты всё равно мне помог. Почему сейчас нет? — невозмутимо спросил Оророн. Да потому что, хотелось ответить Ифе, но вместо этого он подошёл к другу и попросил его лечь. — Как давно ты чувствуешь себя плохо? Были ещё какие-то симптомы? — в последние дни жара стояла сильная, может, просто перегрелся, пока работал у себя в саду? И тошнота может быть от этого… а может быть и от другого и третьего, вот поэтому он и не любит этим заниматься! Куичи бы вот уже с первых симптомов поняла, что с ним. — Плохо последние три дня, а странно — с месяц где-то, — отлично, подумал Ифа, теперь к «плохо» добавилось ещё и «странно». Даже заврианов легче диагностировать. — Странно — это как? — решил уточнить он. — Не знаю, просто странно, — да уж, у Оророна всегда были проблемы с объяснениями. — Ты ел что-то необычное? На солнце долго сидел? Какуку, дай мне стетоскоп, пожалуйста, — попросил он, решив, что надо хотя бы сердцебиение послушать. Кажется, ещё немного, и он просто поведёт его к Куичи. В голове всплывало много мыслей — а вдруг его кто-то укусил, может, ударился головой, и поэтому тошнит, но если он месяц себя странно чувствует, то… — Нет, всё как обычно, — Оророн задрал футболку, и тут Ифа обратил внимание на то, что его живот был слегка увеличен. Так, а вот это открывало ещё больше доступных вариантов, что же могло случиться. — Хорошо, — сердцебиение было в норме, и Ифа решил задать другие вопросы. — У тебя живот болит? Ничего не замечал? Если болит, покажи, в каком месте, я прощупаю. — Не болит, скорее, знаешь, тянет так немного, — Оророн показал на низ живота. — Вот здесь. Тоже последние пару дней. Ифа кивнул и начал осторожно прощупывать, надавливая. Так, а вот это уже было интересно. Очень интересно. Он снова надел стетоскоп и приложил его к животу, прислушиваясь. — Ты помнишь, когда у тебя была последняя течка? — спросил он. У Оророна с этим были проблемы — оказывается, почему-то старейшины в племени не удосужились провести подобранной омеге уроки полового воспитания, поэтому все его знания о своем теле были поверхностные. Даже спустя десять толкований и от Ифы, и от Куичи, он путался и не понимал что от него хотят в таких вопросах. Благо, со временем Ифа сам научился вычислять, когда у него начнётся цикл, чтобы они могли проводить это время вместе, и ему не приходилось спрашивать по несколько раз. Сейчас Оророн его понял, поэтому ответил нормально. — В тот период затишья перед войной, наверное. Мы же тогда были вместе, — Ифа всё ещё прислушивался к странному шуму в животе, подозрительно напоминающим второе сердцебиение. — А это сколько месяцев назад было, — он попытался прикинуть — получилось где-то четыре. — И за это время у тебя больше ни разу ничего не было? То есть, где-то четыре месяца цикл у тебя полностью отсутствует, и ты не заметил? — Да не до этого как-то было, война, Капитано, и всё в этом духе. Ты же знаешь, что я бы пришёл к тебе, если бы оно началось. — Да знаю, поэтому и странно, — Ифа отлип от его живота и снял с себя стетоскоп. — Одевайся, пойдём к человеческому врачу. Какуку, ты за главного, если кто придёт, скажи, что я у Куичи, — крикнул он своему коллеге-завриану. Догадка внутри него ужасно нервировала. Если всё окажется так, как он думает, то… да нет, он не был к этому готов! Кто вообще может быть к такому готов, если только сознательно не планирует? Ещё и Оророну это объяснять! Видимо, он выглядел так, будто это ему нужна помощь, потому что когда Куичи открыла дверь, она спросила у Оророна, что случилось с Ифой, и почему он такой бледный и нервный. — Со мной всё в порядке! — ответил он таким тоном, словно точно был не в порядке. — Оророн, дорогой, расскажи Куичи всё, что ты мне только что рассказывал. После того, как я кое-что ей скажу. — Я что, смертельно болен? — почему-то предположил Оророн в ответ на это. — Нет конечно! Куичи, давай отойдём на минутку, — когда они отошли, девушка посмотрела на него, как на идиота, мол, «и что это сейчас было». — В общем, он опять вместо того, чтобы пойти к врачу, пришёл ко мне, а я же ветеринар, ну, и… — И что ты ему там надиагностировал? — спросила Куичи, всё ещё не понимая, что происходит. — Он смертельно болен? Ифа, что такое? — она шла напролом, потому что Ифа боялся высказать свои предположения вслух. — Слушай, иди сама его посмотри, и ты всё поймёшь. Просто… давай ты мне это скажешь, ладно, я не хочу делать поспешных выводов, — вздохнул он. — Догадайся, почему я нервничаю, если бы Оророн был смертельно болен, я бы немного по-другому выглядел. — Идиоты вы оба, — Куичи, кажется, начала догадываться, что за комедия здесь происходит. Она исчезла в своем доме, и Ифа просто нервно мерил шагами территорию рядом, туда и обратно, прокручивая в голове всякие мысли. То есть, если прошло уже четыре месяца, то это получается, всю войну Оророн провёл… чёрт, а если бы что-нибудь случилось! А он бы даже не узнал такие новости! Ифа понял, что уже десять минут просто накручивает себя из-за того, что не произошло. Откровенно говоря, это началось ещё по пути до дома Куичи, но кульминации достигло только сейчас. Он не понимал, что чувствует — и радость, и тревогу, и волнение, и страх, и счастье, и вообще всё сразу. В итоге этот коктейль из чувств привел к тому, что Куичи обнаружила Ифу сидящим на земле и рыдающим из-за смеси всех эмоций, которые его заполнили и вылились через край. — Ну, что я могу тебе сказать, дорогой, — она присела рядом и вытерла слёзы с его лица, улыбаясь. Куичи конечно могла сказать, какими придурками она считает их обоих, но так и быть, в такой момент оставила свое мнение при себе. — Да, он в положении, ты это боялся мне сказать? Я всё ему объяснила, тебе могу продублировать. — Не… не надо, спасибо, — Ифа вдохнул и выдохнул, а затем встал, отряхнулся и зашёл в дом, в котором Оророн всё ещё лежал на кровати, и задумчиво водил руками по своему животу. Очаровательная картина. Вот теперь осознание накрыло его полностью и с головой, и он снова с трудом сдержал слёзы. — Я вот всё думаю, а как он здесь поместится, — задумчиво пробормотал Оророн, когда заметил, что Ифа зашёл к нему. — Дети же большие, а мой живот маленький. — Ты младенцев что-ли никогда не видел? Они не очень большие, — улыбнулся он и подсел рядом. А затем без лишних слов поцеловал — не хотелось говорить что-то ещё. Поэтому он понадеялся, что сможет передать всё, что он чувствует, вот так. Оророн ответил с тем же энтузиазмом, и Ифа почувствовал, как он улыбается. — Как ты думаешь, у него будут ушки, как у меня, или обычные, как у тебя? — снова, как ни в чём не бывало, спросил Оророн. Он, видимо, в своей манере, очень спокойно принял эту новость. Ифа даже мог сказать, что он очень рад, просто не знает, как это выразить. Он просто улыбался, и смотрел на Оророна, который тоже улыбался и задавал миллион вопросов. Наверное, стоит попросить Куичи рассказать ему побольше.