Как я стал третьим углом в треугольнике

      Ланосте трахается как псина; его толчки сильные, резкие и глубокие, выбивающие из лёгких весь воздух. Эферии это определённо нравится. Она закатывает глаза в удовольствии, хватаясь за сильные плечи мужчины, оставляя поверх старых шрамов свежие кровоточащие царапины, явно не сдерживая силу.       Вот уж действительно, не судите по внешнему виду. Ланосте казался элегантным, пусть и досаждающим мужчиной, который был галантным и обходительным с дамами. На самом деле он создавал впечатление немного озорного и дерзкого джентльмена, а вовсе не… ну, вот этого. Не дико сношавшийся зверь. Определённо нет.       Что касается Эферии, та была далека от романтики и плотских утех. Что уж говорить, она казалась странной девушкой, что помешана на драках и сильных людях. Это совсем не соответствовало тому, какими должны быть леди из высшего общества, но и то не важно.       Важно то, что Киэльнод, скромный маг из Башни, только-только оборвавший связи с со своей семьёй, каким-то образом оказался в их спальне и сквозь пальцы наблюдал за тем, как эти двое отчаянно трахались. Не занимались любовью, нет, они трахались, как будто животные в брачный сезон: дико, неудержимо, почти страшно.       В какой-то момент… хорошо, с самого начала Киэльнод не хотел никуда идти, заперевшись в Башне для самообразования и саморазвития. Он не собирался знакомиться с мастером Эссиахель, правда. Он стал учеником Микелькарго, который явно планировал переворот в Четвёртой Башне, и это было не самое худшее. Киэльноду всего семнадцать, когда Микелькарго, его учитель, сплавил его мастеру Эссиахель. Она, невероятно амбициозная и коварная женщина, толкнула его на слежку за принцессой. Это всё Киэльноду откровенно не нравилось, но его задача была проста, особенно когда Микелькарго, этот чёртов старик, отмахнулся от него и осмелился бросить на попечение самого Мастера Башни. Чёртов старый ублюдок.       В конце концов, Киэльнод, не вкусивший вкуса исследований и открытий, был вынужден познакомиться с неожиданно мёртвой принцессой Кансиол, Эферией. Это не то, чего он хотел, но выбора у него не было, ведь ему прямо дали задачу — следить и докладывать…       — Чёрт возьми, докладывает моя задница.       Киэльнод просто не мог подобрать более приличных слов, ведь в голове всё склонялось к грязным ругательствам из подворотен, куда он вываливался в детстве.       Всё было хорошо. Откровенно говоря, всё было отлично! Эферия была своеобразной и эксцентричной, тем не менее она была очень интересным собеседником, когда дело касалось сказок и легенд. Киэльноду никогда не читали сказки, поэтому сказка о принцессе и короле демонов стала его первой. Конечно, тогда он исправно выполнял задачу и докладывал Эссиахель всё, что видел и слышал, но… видимо, докладывать нужно было не всё? Иначе почему его отправили восвояси, сказав больше не приходить со всякими глупостями?       Тогда ему сказали, чтобы он приходил лишь тогда, когда Эферия будет при смерти, и, ну, теперь Киэльнод был свободен и мог пойти попробовать исследовать какую-нибудь печать или обучиться новой магии…       Так он думал, пока не появился своеобразный, таинственный мужчина.       Несмотря на то, что он водил дружбу с принцессой потому что следил за ней, он успел немного привязаться. И, конечно, она также была к нему каким-то образом привязана, поэтому он был первым, кто узнал о каком-то сильном мужчине, с которым она хотела познакомиться. Даже Эссиахель узнала после него, а это, как никак, честь.       Ну и, что ж, Киэльнод понятия не имел, что ему делать, ведь девушка просила совет, а затем подумала и потащила его с собой на встречу с этим таинственным мужчиной. И чёрт дёрнул Киэльнода согласиться пойти, ведь разгребать тогда погром в таверне пришлось ему.       Тогда он и узнал, что мужчину зовут Ланосте, и Эферия потеряла голову от любви. Или одержимости. В любом случае, оба стали головной болью Киэльнода, когда он клятвенно заверял хозяина таверны в том, что заплатит за сломанное имущество, а виновники влюблённо схватились за руки и убежали прочь.       Он рассмеялся от злости и спросил в пустоту:       — Я что, слуга?       Он не ожидал, что хозяин таверны сочувствующе хлопнет его по плечу и угостит сладкими яблоками.       В конце концов, так они и жили. Влюблённые Эферия с Ланосте и Киэльнод. Он уже просто был третьим лишним, дополнительным элементом, слугой, стражником… вернее, это они были стражниками, потому что он объективно был слабее, но!..       Он не знал, каким образом постоянно оказывался с ними. Только решив взяться за учёбу, тут как тут возникает Эферия со своими рисунками. Киэльнод не умел рисовать, впрочем, Эферия тоже не могла похвастаться высокими художественными навыками, но он всегда с интересом разглядывал маленькие рисунки. В какой момент к ним присоединился Ланосте Киэльнод не понял. Это произошло так, словно было само собой разумеющимся, оттого они втроём постоянно оказывались вместе. К слову, Эссиахель смотрела на Ланосте так, словно тот оказался каким-то сокровищем, с которым можно провести множество экспериментов.       Киэльнод не хотел в это вмешиваться. Не тогда, когда всё приобретало какие-то странные оттенки. На фоне горячей, страстной любви/ненависти у принцессы и этого раздражающего мужчины, Башня что-то творила под туманной дымкой. Это не могло не смущать. Это почти пугало. Киэльнод не хотел быть связанным с происходящим, но его буквально связали по рукам и ногам.       Поэтому, что ж, он стал друзьями с Эферией и Ланосте. Ланосте был интересным собеседником, пока не начинал подшучивать и ехидничать, словно мир схлопнется, если он не смутит собеседника. Эферия от него почти не отличалась, разве что была прямее и откровеннее. Чего стоит одно только желание завести ребёнка, когда король лично заключил Ланосте под стражу.       Ланосте, очевидно, был шокирован, но затем согласился. Киэльнод тогда щурится от странного чувства в груди, словно всколыхнувшееся раздражение от украденного внимания. И оставил всё, как есть, полагая, что теперь ему удастся в полной мере сосредоточиться на исследованиях магии и печатей. Возможно, он даже пойдёт под крыло Микелькарго, устроив какой-нибудь эксперимент с жертвоприношением демонам или что-то вроде того.       Ну, это опять то, чего он ожидал. Он не думал, что этот джентльменский ублюдок Ланосте будет в придачу ещё и извращённым психопатом, который как ни в чём ни бывало позовёт Киэльнода с ними. Киэльнод мог отказаться, забыть, оборвать связи и прочее, но он ведь в пылу момента согласился, побеждённый просящим взглядом Эферии и обаятельной улыбкой Ланосте.       И вот он здесь, одетый, смущённый и немного напуганный прячет лицо в ладонях, стараясь не слушать нескрываемые стоны и тяжёлое дыхание. В какой-то момент он усомнился в человеческой сущности этих двоих, ведь они набросились друг на друга, словно хотели просто поглотить друг друга. Это выглядело почти как драка.       Киэльнод уже достаточно долго думает о том, чтобы сбежать, но за каждым его движением наблюдали: Эферия следила за ним горящими от страсти глазами, а Ланосте изредка бросал на него голодные и немного угрожающие взгляды. Настолько, что Киэльноду хотелось обратиться в какое-нибудь маленькое животное и сбежать подальше от этих двоих. Он не отрицал того, что моментами он был готов встать и подойти к ним.       Абсурдно, просто невыносимо абсурдно. Его пригласили с собой, практически силой вынудили остаться, чтобы он просто наблюдал? Зачем? Чтобы он бросил карьеру мага и пошёл писать книги откровенного характера? Хотя звучало довольно прибыльно…       — Киэль, — зовёт Эферия с придыханием, и он сильнее прячет лицо в ладонях, жалея, что слышит в голосе томное желание и удовольствие. Это же откровенное извращение. Почти измена!       — Киэль, — голос Ланосте такой же. Киэльнод почти хочет расплакаться и сбежать, но сейчас он только постыдно сводит ноги, чувствуя себя неловко до горящих ушей. Этот наглый мужчина, только закончив с Эферией, которая удовлетворённо переводила дыхание, поднялся с постели и подошёл к нему, легко отводя его ладони от лица. — Давай, пойдём.       Послушаться — попасть в неловкую ситуацию, в результате которой придётся оборвать связи и сбежать в другую страну, не послушаться — ситуация та же… Киэльнода просто загнали в угол, и он встречается взглядами с Ланосте, который терпеливо улыбается, пока в глазах тлеет животное желание. Ха, кобель.       Киэльнод шумно выдыхает, а затем, словно ныряя в ледяную прорубь, прижимается к горячему телу, и легонько, почти наивно, целует этого мужчину в краешек губ.       А после, конечно, его раздели, заласкали и трахнули. Как дикие звери в брачный сезон.       Эферия, очевидно любящая оставлять следы, исцеловала его шею и грудь, пока Ланосте брал его, как в последний раз. В какой-то момент ему правда показалось, что он здесь и умрёт, зажатый между двумя разгоряченными телами, но в конце его нежно вытерли и счастливо обняли, оцепив с двух сторон.       И как прикажете докладывать об этом Эссиахель? Нет, как ему теперь отбросить прошлое, сжечь мосты и сбежать в другую страну? Чёрт возьми, он теперь разлучник?       — Спи, Киэль, — тихо шепчет на ухо Ланосте, отчего по спине пробежали мурашки. Эферия прижимается плотнее, и план побега приходится отложить до утра. Ему точно придётся подделывать документы и сбегать.       Кто ж знал, что на утро его так плотно оплетут чужие конечности, что ему даже не удалось воспользоваться пробуждением и тихо смыться.       Он с некоторой досадой смотрит на лицо спящего Ланосте, а затем встречается взглядами с Эферией. Она одними губами желает ему доброго утра, а затем целует в щеку. План побега снова приходится отложить. А о том, чтобы стать писателем романов для взрослых Киэльнод всё же задумался.