Iʼll be the best dad.

В раздевалке команды-соперника, где игроки «Барсы» отдыхали после победы, царила полная тишина, которая постепенно сменилась нарастающим шумом, пока, наконец, не разразился громкий, безудержный смех. Заявление Кайзера только разожгло искру. — Эй, Исаги! Если тебе нужен мужчина, ты мог бы выбрать кого-нибудь из нашего клуба! Не нужно было убегать с парнем из «Реала»! — насмехался Лавиньо, и его голос, полный яда, эхом разнёсся по раздевалке. Одной этой фразой он унизил звёздного игрока, чьё суровое выражение лица не могло полностью скрыть стыд, написанный на нём. — Мы ничтожества! Он сказал это, чтобы позлить меня! — закричал Исаги, не в силах сдержать своё раздражение. В дальнем конце зала резервный игрок усмехнулся: «Уже встречаешься с иностранцем? А мы-то думали, что японцы сдержанны». Исаги больше не мог этого выносить. Он молча переоделся, избегая взглядов окружающих, и вышел из раздевалки, направившись прямо к командному автобусу. Он рухнул на последнее сиденье, отчаянно желая побыть в одиночестве. Достав телефон, он нахмурился и написал прямое сообщение в социальной сети: они с Михаэлем Кайзером были никем, просто старыми соперниками. Затем он открыл сообщения — десятки от Бачиры, переполненные беспокойством. Исаги умолял его не верить глупостям Кайзера, клялся, что ему не нравятся мужчины, и что, даже если бы это было так, он ни при каких обстоятельствах не смог бы испытывать какие-либо чувства к такому, как он. Бачира ответил мгновенно, как будто он всё это время смотрел на свой телефон и ждал именно этого сообщения. Он сказал, что верит ему, что никогда не усомнится в нём, потому что видел своими глазами, как сильно этот блондин с голубой розой любил дразнить его во время их пребывания в «Блю локе». Он прекрасно знал, как Кайзер любил выводить его из равновесия. И всё же он не мог понять, почему Кайзер так лжёт. Его речь как отца была безупречной и покорила сердца всех присутствующих. Что он мог получить, заявив в тот момент, что Исаги был вторым отцом его ребёнка? В этом не было никакого смысла. Шли минуты, и один за другим игроки «Барсы» начали садиться в автобус. Когда они заметили Исаги в заднем ряду, то не смогли сдержать смешок или насмешливую ухмылку. Он, без сомнения, был героем матча… но даже это не могло спасти его от унижения. Образ Кайзера, смело заявляющего всему миру, что они «родители» ребёнка, был слишком нелепым, чтобы оставить это без внимания. Воздух наполнился смехом. Исаги тем временем молчал, не отрывая глаз от телефона и изо всех сил желая исчезнуть. Как только надоедливый блондин закончил интервью, Адлер схватил его за руку и оттащил подальше от камер и толпы. Сдерживать свой гнев было почти физически тяжело — он хотел его убить. — МИША! Я вложил душу в то, чтобы всё было идеально… а ты всё испортил! Зачем ты это сделал? — закричал Адлер. Кайзер издал высокомерный смешок. — Я же сказал тебе, Адлер, что плачу тебе за то, чтобы ты представлял мои интересы. Ты справишься. В животе у Адлера всё сжалось, его вот-вот стошнит. С каждым шагом в груди всё сильнее разгоралось сожаление. Обратиться к своему кузину Алексис за помощью в представлении интересов этого парня было огромной ошибкой. Но пути назад уже не было. Ему предстояло столкнуться с последствиями сотрудничества с Михаэлем Кайзером. Он расхаживал взад-вперёд, пытаясь мысленно отвлечься от хаоса. — Ты… ты же знаешь, что геев в футболе нажалуют, верно? — сказал он, проведя рукой по лицу, охваченный беспокойством. — Но я не гей. У меня уже были скандалы с женщинами, — спокойно ответил Кайзер, как будто мир не собирался сгореть дотла в считаные секунды. — Нет, Кайзер… Я говорю не о формальностях, — Адлер серьёзно посмотрел на него. — Я имею в виду твой публичный образ. Роналдиньо, один из величайших футболистов, любил вечеринки и женщин, но стоило ему надеть свитер, связанный его матерью, как люди начали сомневаться в его ориентации. Ты же понимаешь, что многие футболисты до сих пор прячутся в шкафу? В этом бизнесе убийцу или насильника простят быстрее, чем того, кто любит другого мужчину. Дело не только в тебе. Сейчас руководство «Реал Мадрида», вероятно, в ярости. Твои товары, твой бренд, всё, что ты создал, может рухнуть. — Я вырос среди побоев, ран и ненависти, Адлер, — сказал Кайзер со своим обычным высокомерием. — Ничто из того, что происходит сейчас, не может меня сломить. — Подумай о контрактах, которые ты потеряешь… о деньгах… о своём образе жизни… подумай о Ханзе. И этим предложением Адлер наконец достучался до него. Дело было не в том, с чем он мог справиться или что мог пережить. В мире Кайзера любовь была ему чужда, он вырос, утопая в презрении отца, в одиночестве матери и в глубоком, непреходящем отвращении к самому себе. Единственное, чему его когда-либо учили, — это быть идеальным на футбольном поле, но не с людьми. Но Ханз? Он был совсем ребёнком — Кайзер познакомился с ним всего три дня назад. У него впереди была целая жизнь, а Кайзер уже разрушал её. От одной мысли о том, что его сын будет расти, сталкиваясь с неприятием и ненавистью, у Кайзера перехватывало дыхание, словно он задыхался. Он передал Ханза Адлеру и рухнул на землю. Из его груди вырвался сильный кашель, а изо рта потекла слюна. У Кайзера случился нервный срыв. Он нарушил единственное обещание, которое когда-либо имело для него значение: быть хорошим отцом для Ханза. — Кайзер?! О боже, кто-нибудь, вызовите скорую! — крикнул Адлер, в отчаянии поворачиваясь к руководителям «Реала». Но Михаэль, всё ещё лежавший на земле, остановил его твёрдым жестом. — Я в порядке… просто дай мне разобраться… Я всё исправлю. Со спокойной решимостью Кайзер схватил телефон, медленно сел, вытер слюну, всё ещё блестящую в уголке его рта, и протянул руки, молча прося Ханза вернуться. Взяв ребёнка на руки, он собрался с духом, словно надевая новый доспех. Он сделал снимок, держа сына на руках, опубликовал его в Instagram и написал: «Спасибо за тёплый приём, который мы с сыном получили. С этого момента я буду отличным отцом и хорошим примером для всех. А ещё: я и Исаги Йоичи? Нет, это была просто шутка, ничего такого. Следы на его шее оставила девушка, которую я пригласил, чтобы поприветствовать Йоичи в Ла Лиге. Мы просто знакомы, ничего больше. Но он помог мне присмотреть за Ханзом после того, как эта девушка разбила ему сердце. Мне правда жаль, что я поставил тебя в такое положение, чувак. Я просто пошутил.» Кайзер просто хотел вернуться домой. Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз чувствовал тяжесть собственных поступков. Но теперь всё изменилось. Осознание того, что его эгоизм — эта слепая потребность любой ценой держать Йоичи рядом — едва не разрушил будущее, о котором он мечтал для Ханза, сломало его изнутри. Впервые в жизни Михаэль Кайзер, неукротимая звезда «Реал Мадрида», начал смотреть за пределы себя. Как и говорил ему Адлер: Ханз был первым человеком, которого он по-настоящему научился любить. Он любил его ещё до того, как научился любить себя. И в этой любви он нашёл что-то новое. Он учился быть отцом, заботиться и, самое главное, расти как человек. В его голове эхом звучал монолог, словно мысль, которая не могла найти выход: (Йоичи… сейчас ты, наверное, ненавидишь меня больше, чем когда-либо, больше, чем когда-либо ненавидел. Но я никогда не лгал, когда говорил, что восхищаюсь тобой, что ты — огонь, который подпитывает меня на поле. Чего я не знаю — чему я так и не научился — так это тому, как принимать любовь. Когда ты показываешь мне свою ненависть, когда я знаю, что ты думаешь обо мне, даже если это гнев… тогда я начинаю верить, что это может быть любовь. Любовь, которую я отказываюсь принимать, которую я отказываюсь называть. Может ли такой, как я, вообще её чувствовать? Всё, что я умею, — это превращать то, что я чувствую, в ярость, в провокацию, во вред. Могу ли я по-настоящему назвать то, что я чувствую к тебе, любовью, Йоичи?) (П.П: ну вот тут мне жалко Кайзера..) Кайзер подошёл к членам правления «Реал Мадрида». Невозмутимым голосом и с напускным спокойствием он сообщил им, что всё это была просто шутка и что он уже прояснил ситуацию в своих социальных сетях. На мгновение среди мужчин в костюмах воцарилась тишина, но затем их хмурые лица сменились улыбками, а похлопывания по спине — смехом. Они сказали ему, что купились, что шутка была «хорошей», и поздравили его, как будто всё это было частью идеально срежиссированного шоу. Никогда в жизни Кайзера не волновало чужое мнение, кроме собственного, — и уж тем более мнение тех, кто выписывал ему чеки. И всё же, склонив голову, взяв свои слова обратно, проглотив свою гордость и притворившись раскаявшимся… это было унижение, которое он никогда не забудет. Но он сделал это ради высшей цели, которая теперь определяла каждый его шаг: ради стабильности своего сына. Тем временем Йоичи молча ехал в Барселону со своей командой, всё ещё ощущая на себе тяжесть взглядов и перешёптываний. Однако Лавиньо непринуждённо подошёл к нему, похлопал по плечу и с ухмылкой взъерошил ему волосы. «Не отдаляйся от нас так, чувак. Мы уже знаем, что всё, что сказал этот клоун, было просто шуткой. Иди сюда и веселись с нами, чувак, ты был лучшим игроком сегодня!» Исаги в замешательстве моргнул. Он не понимал, что изменилось, что заставило всех внезапно изменить своё отношение. Но он не собирался это выяснять. Он решил поверить, что в конце концов они заботились о нём больше, чем о Кайзере, и поэтому решили поверить его версии событий. С застенчивой улыбкой он встал со своего места в задней части автобуса и присоединился к остальной команде, позволив радости от победы унести его прочь. Шли дни, и жизнь в Барселоне вошла в приятный для Исаги ритм. Он чувствовал себя на седьмом небе от счастья — погода, команда, город… казалось, всё складывалось в его пользу. Он заблокировал Кайзера во всех своих социальных сетях, и с каждой тренировкой его карьера набирала обороты. Тень скандала рассеивалась. Тем временем в Мадриде Кайзер держал в руках результат, которого так ждал. В документе было чётко написано: 99,9999% совместимости. Сомнений и отрицаний больше не было. Ханз был его сыном. Михаэль с облегчением почувствовал, что всё, что он делал, было не зря. На следующий день после получения результатов теста на отцовство оживлённый аэропорт Мадрида стал свидетелем прибытия Алексиса Несса, который уверенно вышел из самолёта в сопровождении незнакомого спутника. Как только он забрал свой багаж, он набрал номер Кайзера и весёлым тоном попросил одолжить ему его старую квартиру. Кайзер, резкий, но любезный, согласился — при условии, что Несс всё уберёт, как и в прошлый раз. Но прежде чем он успел повесить трубку, Несс остановил его. — Кайзер… можем ли мы встретиться? Я могу прийти к тебе, если хочешь, нам нужно поговорить. Голос Кайзера напрягся, когда он ответил, в нём слышалось раздражение. «Какая боль… ты же знаешь, что мне нужно заботиться о ребёнке, а ты пристаёшь ко мне с этой чепухой. Ладно, давай встретимся, но ты придёшь ко мне». Несс с энтузиазмом согласился и добавил, что хотел бы с ним кое-кого познакомить. — Несс, почему ты такой идиот? — усмехнулся Кайзер. — Я же сказал тебе, что мне нужно присматривать за ребёнком. Если ты приведёшь его, я вряд ли с ним поговорю. Пусть с ним разбирается Адлер. — Ладно, Кайзер! — весело ответил Несс, привыкший к грубому тону, которым Кайзер всегда с ним разговаривал. — Несс, ты действительно не должен позволять ему так с собой обращаться. Я знаю, что он твой друг, но этот парень меня серьёзно бесит, — сказал сопровождавший его темноволосый мальчик, в его голосе слышались гнев и беспокойство. — Не волнуйся, я привык, — ответил Несс, слегка улыбнувшись. — И это меня печалит… — пробормотал другой, поправляя очки и со вздохом погладив Несса по голове. — Но ладно, если он когда-нибудь обидит тебя, я буду рядом, чтобы его побить. (П.П: СТОП.. ЭТО КТО ТАКОЙ...) Они вдвоём взяли такси и приехали в старую квартиру Кайзера. Там они распаковали вещи, приняли душ, а затем вызвали другое такси, чтобы отправиться в роскошное новое место, где теперь жил блондин. Пока они ждали, неизбежно возникла тема для разговора: Михаэль Кайзер. — Эй, Несс… зачем Кайзеру покупать эту квартиру, если он жил в ней всего две недели? — с любопытством спросил его спутник. (П.П: СПУТНИК БЛЯТЬ.. ЧЕ ЗА..) — Кайзерские штучки, — ответил Несс, пожимая плечами. — Он захотел чего-то своего, как только попал в Ла Лигу. Я сказал ему, чтобы он пожил в отеле, пока не утрясётся вопрос с новым местом, но он не послушал. Такой уж он есть… никого не слушает. — Я не понимаю, почему ты продолжаешь пытаться его спасти. Такая дружба только навредит тебе. — Потому что я верю в магию, — тихо сказала Несс. — Я верю, что такого сломленного человека, как он, ещё можно исправить. Ему просто нужно заклинание, чтобы успокоить воды Кайзера, потому что даже сейчас эти воды всё ещё бурлят… и никто не может увидеть своё отражение в неспокойной воде. Я хочу помочь ему перестать вредить самому себе. — Ты лучше, чем я мог бы быть, — сказал его собеседник с тёплой улыбкой, которая была похожа на объятие изнутри. Приехало такси, и они молча сели в него. Во время поездки, пока за окном мелькали улицы Мадрида, Алексис Несс, игрок мюнхенской «Баварии», не мог избавиться от ощущения, что у него скрутило живот. Он знал, что будет нелегко заговорить о некоторых вещах со своим старым другом. Почувствовав нервное напряжение милого парня рядом с собой, его спутник мягко положил руку на ладонь Несса. Слов не требовалось. Этого простого жеста было достаточно, чтобы Несс понял, что он не один. Они подошли к роскошному зданию Кайзера, представились на стойке регистрации, и им разрешили подняться наверх. Они вошли в лифт, и, когда его спутник нажал кнопку этажа Кайзера, Несс снова почувствовал, как внутри у него всё сжимается. Шатен в очках заметил, что Несс снова запаниковал, и, когда двери лифта начали закрываться, он придвинулся к нему ближе и… Лифт с тихим гулом остановился, двери открылись, и они увидели коридор, ведущий в роскошные апартаменты Михаэля Кайзера. Лицо Несса озарила искра волнения — это была не совсем храбрость, а скорее решимость, подпитываемая человеком, стоявшим рядом с ним. Его спутник дал ему повод поверить в себя, даже зная, что эта встреча со старым другом — теперь уже отцом — будет непростой. Они подошли к двери и позвонили в звонок. Дверь открыл Адлер, который приветствовал их широкой улыбкой и распростёртыми объятиями. Увидев своего кузена Алексиса, он ласково похлопал его по плечу и благодарно взглянул на молодого человека, стоявшего рядом с ним. — Спасибо, что позаботились о моём кузене, — тепло сказал он. — Это он обо мне заботится, — ответил шатен в очках, тихо рассмеявшись. — Хотя, должен признать, он немного нервничает, когда я разговариваю с другими людьми. (П.П: таааак... шатен, с очками.. кто же это..) — Эй! — возмутился Несс. — Ты такой же. Ты даже не хотел, чтобы я ехал в эту поездку один. — Конечно, нет. Ты же знаешь, что мне не нравится Кайзер, — искренне ответил темноволосый мальчик, не сводя глаз с Несс. — Хорошо, — сказал Адлер с кривой улыбкой. — Я скажу Кайзеру, что ты здесь, Несс. Пойдём со мной, он в комнате со своим сыном. Несс нетерпеливо кивнул и последовал за ним по коридору. — Я наконец-то встречу Ханза! — воскликнул он со смесью волнения и нежности, его глаза сияли от предвкушения. Адлер открыл дверь и впустил его. Там, в центре чрезмерно элегантной комнаты, на своём знаменитом диване из красного бархата развалился Михаэль Кайзер, словно сошедший с королевского портрета. Его волосы были зачёсаны назад, роскошный халат был накинут на него, как на неформального короля, а на носу красовались очки для чтения. Рядом с ним в коляске мирно спал Ханз, а Кайзер держал в правой руке планшет и смотрел записи спектаклей Йоичи Исаги, словно даже в самые интимные моменты он не мог избавиться от этой одержимости. “Ты все еще одержим им, Кайзер”, - сказал Несс, нарушая напряженную тишину в комнате “Заткнись, Несс. Я не хочу ничего слышать от кого-то, кто признался мне и, несмотря на то, что ему двадцать раз отказывали, продолжал настаивать ”, - с презрением отрезал Кайзер, не отрывая глаз от экрана. — Но теперь я с тобой покончил! Ты мне больше не нравишься. А ты тем временем не перестаёшь думать о Йоичи. — Он мой главный соперник — не провоцируй на меня свои чувства, — прорычал Кайзер, его тон был полон раздражения, как будто само присутствие Несса было для него обузой, которую он вынужден терпеть. Пока они спорили, Адлер решил оставить их наедине. Он направился в гостиную, где его кузин стоял, скрестив руки на груди и нахмурив брови, — явно недовольный. — Я просто надеюсь, что однажды он забудет об этой так называемой дружбе, — сказал он, даже не пытаясь скрыть своё раздражение. — Не сдастся, — обречённо ответил Адлер. — Я знаю Несса. Он не сдастся, пока Кайзер не откажется от своих саморазрушительных привычек… Но взгляни на светлую сторону: он больше не позволяет себя топтать. По крайней мере, не так сильно. Тем временем в комнате Кайзера Несс осторожно присел на край кровати. Прежде чем заговорить, он сделал глубокий вдох, как будто его словам нужно было набраться сил в его лёгких, прежде чем вырваться наружу. — Нам нужно поговорить о том, что вы сказали публично. — Какое тебе, чёрт возьми, дело?! — рявкнул Кайзер, мгновенно вспыхнув от гнева. — Мне не всё равно, потому что ты вредишь себе, — ответил Несс спокойным и ровным голосом. — Адлер сказал мне, что ты снова разговаривал с Йоичи. У тебя была возможность поступить правильно, Кайзер… так скажи мне, почему? Если ты хочешь, чтобы он был в твоей жизни, почему бы не впустить его правильно? — Ты что, идиот, не слышал меня? Какого чёрта тебе не всё равно?! — снова закричал Кайзер, кипя от ярости. — Потому что я хочу тебе помочь, — твёрдо сказала Несс. — Я хочу, чтобы ты принял себя таким, какой ты есть. Открой мне своё сердце, пожалуйста. Я хочу разрушить чары, которые наложил на тебя твой отец. Я знаю, что они сильны, но их можно разрушить с помощью более сильного заклинания. — И ты думаешь, что именно ты разрушишь это так называемое «заклинание», которое определяло мою жизнь? — горько усмехнулся Кайзер. — Оно уже определило, кто я такой. Как только расплавленное железо заливают в форму для ковки цепей, пути назад нет. Цепи неразрушимы. — Но железо можно переплавить снова, — не дрогнув, ответил Несс. — И на этот раз ты можешь выбрать другую форму. Не для цепей… а для меча. Ты можешь стать мечом, Кайзер. Блондин резко встал и резким жестом указал на дверь. «Несс, убирайся. Ты мне надоел». Несс начал медленно, размеренно идти к двери. Но как только он взялся за дверную ручку, он остановился. Его голос нарушил тишину. — Прежде чем я уйду… пожалуйста, просто скажи мне правду. Ты любишь Йоичи? Я больше не буду настаивать, мне просто нужно это услышать. Кайзер откинулся на спинку дивана, как будто этот вопрос лишил его всякой гордости. Он закрыл лицо рукой и заговорил приглушённым, почти надломленным голосом. — Фу! Это… странное сочетание. Я ненавижу его, да. Мне нравится видеть это раздражённое выражение на его лице. Но когда я вижу его грустным, разочарованным… у меня что-то сжимается в груди. А когда он выглядел напуганным, пока я целовал его в шею… что-то внутри меня вспыхнуло. Чёрт возьми! Мне даже мужчины не нравятся. Но Йоичи… он заставляет меня чувствовать то, что не смог пробудить во мне даже самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Несс мягко кивнул, и в его взгляде отразилась смесь грусти и облегчения. «Хорошо. Первый шаг к тому, чтобы перестать вредить себе… — это раз и навсегда принять то, что ты чувствуешь, как любовь». — Я не могу… — пробормотал Кайзер, и в его голосе послышалось поражение. — Любить, не ненавидя… это не для меня. — Если ты будешь продолжать любить его с ненавистью, ты никогда ничего для него не значишь, Кайзер. Ты будешь просто придурком, который испортил его репутацию и преследует его, как чума. Посмотри, как далеко ты зашёл только потому, что не мог сказать, что чувствуешь... Йоичи больше не хочет с тобой разговаривать. — Я не знаю… как к нему подойти, — тихо признался Кайзер, как будто произнеся это вслух, он сломался. — Позволь мне помочь тебе, пожалуйста, — мягко сказал Несс, подойдя ближе. — Мне не нравится Йоичи, это правда… но ты мой лучший друг, и поэтому я хочу, чтобы твои чувства были взаимны. — Тьфу, ты даже ничего не смыслишь в романтике, Несс. Чему ты можешь меня научить? — Вообще-то, я знаю! — гордо заявил Несс, выпятив грудь. — Мои отказы не считаются опытом, Несс, — с презрением ответил Кайзер. заметки закончены.