Не_значительные персонажи истории

***

Раннее утро - никогда не доброе. Ксанатос мог бы поспорить: после купания в кислоте, существовать в любое время суток —величайшие блаженство. Вздутая кожа, пустые глазницы, сожженное горло, сорванные в беззвучном крике голосовые связки. И долгие секунды агонии. "Возможно, уязвленная гордость того не стоила," - по крайне мере так думал Ксанатос проснувшись на кануне в своем абсолютно здоровом теле. Целая кожа, два глаза, оба зрячие, и хриповатый, но отчетливо слышимый голос. Ксанатосу хотелось смеяться. Смех был нервным и истеричным. Сам факт своего существования казался ошибкой, нелепостью. Вселенской казуистикой. Он смеялся до дурноты, слез, до хрипа. От этого ситуация казалась еще более нелепой. "Вчерашнего мертвеца не должно тошнить," - отстраненно подумал Ксанатос. Так утверждал цинизм и остатки здравого смысла. Глупо хихикнув, Ксанатос отправился глушать их кореллианским вином и т’ баком. ——————————————————————— Полностью вкусить прелести бытия не удалось. Запасы алкоголя и т’ бака оказались до смешного малочисленны и дешевы, но Ксанатосу было плевать. Сладкий дурман был восхитителен - забытие желанно, необходимо... И так внезапно прервано. Сначала это была вереница смутных образов с проблесками редких Видений — Ксанатос принял их за галлюцинации и отмахнулся. Они стали являться чаще. Становились ярче и отчетливее, увлекали Ксанатоса в гущу событий. Событий всегда болезленых, мучительных для их участиников. По началу Ксанатос приветствовал эти Видения. Какая-то извращенная, откровенно садистская часть его ликовала и наслаждалась чужими страдания. Темная сторона извивалась, млела, предвосхищая каждую секунду страданий, разливалась в Силе наслаждением и удовольствием. Она щедро делилась, нашептывая сладкие обещания. И Ксанатос внимал. Зачарованный тянулся к ней. Но нега закончилась там же, где и началась, когда среди тысяч незнакомых лиц Ксанатос заметил одно. Знакомое до боли лицо. Смуглое, нос с горбинкой, выбиваются пряди седеющих волос. "Квай- Гон Джин,"-Ксанатос был в не себя от ярости. На лбу и шеи проступили вены, руки дрожали. Как он мог?! Его месть. Отложить ее? Немыслимо, абсолютно немыслемо. Невозможно. Месть мастеру Джину. Его восхитительнейшее, роскошное блюдо, достойное стола телосского дворянина будет приготовлено и поданно без промедлений. Уж Ксанатос постарается.