Гость.

Прошел ровно месяц. Мучительный и мрачный месяц, как начал приходить незванный «гость», заставляющий мужчину страдать всю ночь, сходить с ума и мучаться от страха, смешанным с собственной совестью, бьющей тревогу при словах этого «гостя». Этот «гость» не имел ни имени, ни четкой фигуры. Он постоянно был то ниже, то выше, то шире, то тоньще, но узнать его всегда можно было по шляпе-цилиндру и пальто. Его мерзкий голос уже звенел в ушах поэта, а его очертания начали преследовать его даже днём. Жутко, правда? Есенин не мог спать весь месяц ночью, а теперь и днём, ведь эта тень, которую он назвал «чёрный человек», преследовала его по пятам, могла резко появиться в зеркале или же позади поэта в самых тёмных местах. «Чёрный человек»—Это некий образ, который сочетает в себе недостатки, пороки и отрицательные качества. Он несет в себе зло и разрушение. Однако, под давлением этого «чёрного человека» он начал писать поэму, которую так и назвал.. Это произведение было посвящено лично ему. Не то, чтобы Сергей хотел этого, просто так он оставался в здравом уме, отвлекаясь от всех этих злых терзаний на свою работу, которую он так не хотел заканчивать.. Он хотел дальше писать и писать, ведь это было единственное его отвлечение от такого «гостя», не собирающегося уходить или оставить поэта в покое. Наоборот, с каждой ночью он все больше и дольше мучал мужчину, оставаясь с ним в одной комнате, трогая его вещи, критикуя, оскорбляя, угрожая и трогая.. Не помогали алкоголь или снотворные. Этот «чёрный человек» личный ад блондина, желавшего хоть немного поспать и отдохнуть от вечных ругательств и упреков в свою сторону. Но, если не этот «гость», то Маяковский доставал Есенина. Эти двое—полные противоположности, представители разных литературных направлений и, в какой-то степени, соперники. Постоянно ругаются на публике, высмеивают работы. Владимир, к примеру, отзывался о Есенине как: «идеализированный деревенщина», «балалаечник», а иногда, на поэтических вечерах, позволял себе и оскорбить блондина, называя его «алкотой», из-за проблем мужчины с алкоголем. А Есенин, в свою очередь, отзывался о Маяковском: «глыба», «певец банок Моссельпрома», а иногда просто «Маяк». Пару раз эти перепалки доходили до рукоприкладства, но постоянно разнимались Пастернаком или Булгаковым. ********** Пошёл второй месяц этих приходов. Темная ночь, слабый лунный свет освещает маленькую комнату через окно. В комнате темно, кровать заправлена, на столе царит легкий беспорядок: куча бумаг, чернила, перо и маленькая тетрадь, в которой что-то такое старательно пишется уже месяц. За этим столом сидит мужчина, одетый в белую заношенную футболку и пижамные штаны. Его золотистая голова свисает и вот-вот упадет от усталости прямо на стол, возможно, нос заденет чернила, а лоб ударится об эту тетрадь, но он прекрасно понимает, что нельзя спать. Ни в коем разе. Если он уснет сейчас, то его разбудит крик его гостя, чего он не хочет. Сергей снова открывает тяжёлые глаза, закрывающиеся сами собой. Он уже не может держаться.. Он подпирает свою голову левой рукой, продолжая писать правой рукой в тетради: «...Ночь морозная… Тих покой перекрестка. Я один у окошка, Ни гостя, ни друга не жду. Вся равнина покрыта Сыпучей и мягкой известкой, И деревья, как всадники, Съехались в нашем саду. Где-то плачет Ночная зловещая птица. Деревянные всадники Сеют копытливый стук. Вот опять этот черный На кресло мое садится, Приподняв свой цилиндр И откинув небрежно сюртук.». Стоило ему только написать это, как послышался скрип пола, подтверждающий присутствие этого чёрного в комнате. –Ты красив, словно фьорд, как удар через себя.. -начал свою речь ночной «гость» с лести, проворачивая свою шарманку снова. Сначала он хвалит и делает комплименты, а потом кричит и кричит, не останавливаясь, упоминая все грехи поэта, включая его жён и детей, его отношений с другими писателями. –что на этот раз тебе нужно? -устало спрашивает мужчина, опуская свою золотистую голову вниз. Его губы потресканы и покусаны от стресса, который он добавляет себе сам с каждым новым днём. То в новостях засветиться, мол кафе Мариенгофа испортил надписью вульгарной, то в драку встрянет на дурную голову от пьянства, хотя сейчас старается с этим завязать, чтобы самый главный его изъян не был упомянут из уст этого чёрного человека, у которого даже нет черт лица. Это просто тень без рта и глаз. Но это даже к лучшему, ибо эти глаза он бы запомнил на всю жизнь и, скорее всего, опасался похожих. Чёрный человек не льстец, а насмешник и безжалостный обличитель, бросающий в глаза Есенина все его неприглядные поступки и принижающий его творческие порывы. –ты себя в зеркало хоть видел? Такой жалкий вид у «Солнца русской поэзии», не находишь? -насмешливым тоном спрашивает тень, положив одну ногу на ногу и откинувшись назад в кресло. Прозвучал мерзкий, тихий смех этого «человека», напоминающий Есенину смех Маяковского и свой собственный, но какой-то фальшивый, будто запись.–я не видел, чтобы кто-то из подлецов так ненужно и глупо страдал бессоницей! -усмехаясь, продолжил он, хлопнув в ладоши. Его забавляла эта ситуация. –Ах, предположим, ошибся! Ведь нынче луна. Что же нужно еще напоенному дремой мирику? Может, с толстыми ляжками тайно придет «она», и ты будешь читать свою дохлую томную лирику?- продолжает свой допрос тень, говоря всё радостнее и радостнее. Он получал огромное удовольствие от страданий поэта, поэтому посещал его каждую ночь. Да кого обманывать, если бы «чёрный» был человеком, то он давно бы достиг пика оргазма от всех этих мучений, заставляющих сходить с ума блондина, который из последних сил сдерживался, чтобы не дойти до ручки и не сорваться на необдуманные дела, о которых потом сам же и пожалеет. –ты меня уже раздражаешь, прескверный гость. -шепчет Сергей, повернув голову в сторону названного. –от меня ты чего хочешь?! Сколько ещё будешь сводить с ума?! -кричал он, резко подорвавшись с места. Одного понять он не мог, что человека нет, он один в комнате, это все его галлюцинации, появившиеся из-за маниакально-депрессивного психоза, что появился у Есенина из-за его алкоголизма. Сейчас он, конечно, завязал, но поздно. Раньше он страдал от белой горячки, а теперь от этого гостя. –и что же ты мне сделаешь? Я буду преследовать тебя до конца твоей никчёмной жизни, а потом, после твоей смерти, посещу Юру или Костю, -ехидно произносит тень, поднимаясь с кресла и идя по комнате, в сторону кровати, такой нетронутой и заправленной, что буквально хотелось её испортить. –не смей трогать их! -уже крикнул Есенин, ударив по столу ладонью до боли и покраснения. ******** Зимний холодный вечер. За окном уже стемнело, город окрасился в тёмный цвет. Когда-то белый снег был серым, небо чёрным, везде горели фонари, освещая путь и борясь с темнотой, пугающий детей и некоторых взрослых. В небольшом домике проходило вечернее собрание поэтов, одетых потеплее из-ща прохлады в доме. Кто-то был в свитере, кто-то в пиджаке, кто-то в шали, только один Есенин, солнце русской поэзии, отличился, не одев даже пиджак, чтобы выглядеть солиднее. Он был в серых брюках и белой рубашке, один рукав был подвергнут и закатан вверх, пока второй спокойно лежал на предплечье и скрывал запястье мужчины. –Сергей, ну вы как всегда! -восклицает женщина, поправляя свою шаль. Этой женщиной была Марина Цветаева, поэтесса и, в какой-то степени, коллега Есенина. –я тоже рад видеть тебя, Марина.. -произносит он вяло, усаживаясь на ближайший стул. Обычно он оказывал ей знаки внимания в виде подмигиваний, комплиментов, шуток и поцелуев в руку, но сейчас перед ней был совсем другой Есенин, усталый и измученный, с огромными синяками под глазами, делающими его бледным на их фоне. Смотря на него, можно было заметить, что он даже похудел. –ты в зеркало давно смотрел, алкота? Пить меньше надо, -произносит уже знакомый голос, бьющий прямо по ушам. Ну конечно, Владимир Владимирович Маяковский, собственной персоной. Мужчина уселся рядом на стул с блондином из-за нехватки мест. Не то, чтобы он хотел сидеть с тем, кого принижал, однако и особо противиться не стал. –без тебя разберусь, длинный. -выпаливает Есенин, закатывая глаза на речь Владимира, который только ухмыльнулся со слов Сергея, ведь тот был задет. Вечер обещает быть необычным. ********* –коллеги, я рада сообщить, что поэтический вечер, где можно не стесняться и не ущемляться с цензуры, открыт! Давайте поделимся нашими мыслями и произведениями, над которыми идет наша усердная работа! -произносит вторая женщина, Анна Ахматова. Одета она в Чёрное платьице и белый тёплый свитер, закрывающий её горло и укутывающий её руки длинными широкими рукавами. Раздались аплодисменты от всех собравшихся, от которых сердце трепещало и билось быстрее от радости и гордости за свою работу и людей, имеющих ту же работу и те же взгляды на мир. Один Есенин уснул, положив свою голову на деревянный стол и скрыв лицо руками. Лицо его было спокойным, грудь ровно и мирно поднималась и опускалась. –никакого уважения, -молвит Борис Пастернак, смотря на это спящее чудо, которое уснуло ещё до начала речи, хотя изначально просто положило голову на стол. –да ладно тебе, Борис, пусть отдохнет. Он сам не свой, а синяки под его глазами ты видел? -отвечает ему Цветаева, смотря прямо на Пастернака. Они были лучшими друзьями, поэтому умные мысли до него могла донести только Марина, но, к сожалению, не всегда. –ну и что теперь? Жалеть его? Дома пусть спит, -отзывается мужчина, громко ударив по столу кулаком. –товарищ Есенин, подъём! Здесь вам не спальное место! От этого резкого действия Сергей, конечно, просыпается и чуть ли не подпрыгивает от испуга, на что Маяковский, сидящий рядом, тихо смеется, пряча улыбку в своей большой ладони. По его мнению, Борис полностью прав. Поэтические вечера—Место для встреч и разговоров, а не места для сна и отдыха. –совсем больной?-спрашивает блондин, выпрямляясь на стуле. Спина затекла, лицо помято, клонит в сон. –спать не надо. -выдает Владимир, посмотрев своими карими глазами золотистую макушку поэта. –вот за это наказание тебе. Будешь первым читать то, над чем работаешь. На это мужчина вздохнул, прикрывая глаза снова. Ну, первый так первый, что уж поделать? Только как начать, чтобы не приняли за сумасшедшего и не отправили в больничку лечиться, где он уже был ранее и более не хочет? –в моей поэме присутствуют два лирических героя, которые являются полными противоположностями друг друга. Один человек, а второй его скрытая версия, олицетворяющее все его грехи и поступки. -молвит Есенин как-то вяло и тихо, стараясь держать глаза открытыми, что очень трудно получалось. –а что, интересно.. Продолжайте, Есенин. -произносит заинтересованный и увлеченный Мандельштам. –друг мой, друг мой, я очень и очень болен. Сам не знаю, откуда взялась эта боль. То ли ветер свистит над пустым и безлюдным полем, то ль, как рощу в сентябрь, осыпает мозги алкоголь. Голова моя машет ушами, как крыльями птица. Ей на шее ноги маячить больше невмочь. Чёрный человек, чёрный, чёрный, чёрный человек на кровать ко мне садится, чёрный человек спать не дает мне всю ночь. Чёрный человек водит пальцем по мерзкой книге и, гнусавя надо мной, как над усопшим монах, читает мне жизнь какого-то прохвоста и забулдыги, нагоняя на душу тоску и страх.-читает Есенин строки из своей работы, которую он вызубрил полностью не потому, что читал её, а потому, что события повторялись снова и снова. –м, у вас лирический герой сходит с ума? - интересуется Анна Ахматова, поправляя свой свитер. Её это произведение тоже заинтересовало своим мистическим подтекстом. –очень жаль, что вас этот "чёрный" не посещает, -выдыхая, язвит Борис, отводя взгляд своих глаз. В глубине души ему понравился отрывок, но это он никогда не признает хотя бы из-за их тонких отношений с Есениным, с которым они недавно подрались. Пастернак набил бы Сергею лицо, но только потому, что Есенин был пьян, а так неизвестно чем бы всё кончилось, но скорее всего, победил бы "солнце русской поэзии". ***** Сколько времени прошло с начала этого «заседания»? Поэты всё еще делились своими работами, яро обсуждали что-то и делились своими мнениями на эту тему, пока блондин снова спал. Опирая свою золотистую голову о ладонь, он тихо сопел. Его прикрытве веки слегка подрагивали от шума в комнате, но он не просыпался. Единственное, что происходило от шума, так это его голова бесчувственно съезжала по ладони вниз и вот-вот могла упасть. –поэтому, коллеги, я хочу подчеркнуть, что поэзия—непростая работа, пожирающая все силы поэта. -произносит Марина, посматривая на Есенина. В её словах была не только правда, но и стёб над их товарищем, голова которого все же упала. Но упала она на плечо ближнего мужчины, Маяковского. Маяковский, в свою очередь, вздрогнул от неожиданности. На самом деле, их можно было назвать приятелями, ведь в реальности они не испытывали друг к другу каких-то отрицательных эмоций и мыслей. Критиковали друг друга и ссорились они только для публики, а из-за своей гордости ни один, ни второй не могли признать правду.Владимир, конечно, выразил своё недовольство, но на самом деле почувствовал какое-то приятное тепло в груди. Такое тепло он чувствовал только к своей музе, Лиле Брик, но сейчас он ощущает это рядом с тем, кого должен постоянно подкалывать и принижать. «странно это все.»-думает шатен, приобнимая одной рукой Есенина, чтобы его тело никуда не сползло и не упало на пол, а то станет причиной насмешек ещё, будет потом винить поэта в этом. Мол, уснул рядом с тобой, ты и толкнул, опозорил. Отталкивать блондина Маяк не хотел из-за теплопроводности, исходящей между этими двумя. Володе было холодно в тёплом свитере, а Есенин в одной лишь рубашке был таким тёплым, словно он действительно какое-то солнце, побеждающее все морозы. –чё ты прилип к нему? Сладенького переели, а, Владимир? -спрашивает Пастернак, подмигивая. Если так подумать, то Маяковский почти со всеми здесь имел плохие отношения и, в отличие от ситуации с Есениным, они были настоящими. –не твоего ума дело, Борис. -отвечает таким же тоном шатен, распиливая взглядом названного. Такая неприятная рожа у этого Пастернака. Безусловно, Цветаеву Маяковский уважал и за творчество, и просто за то, что она человек, но вот ее друга, Бориса Пастернака, он терпеть не мог. Между ними была какая-то невидимая причина ненависти. –ну конечно-конечно, вы ещё тут лабызаться начните, тогда точно не моё будет дело. -ухмыляясь, отвечает Пастернак, откидываясь на спинку стула. Как же высокомерно он сейчас выглядит.. Это раздражает Владимира. Ему никого не нравились такие глупые люди, желающие вид, будто они сказали какой-то научный факт, а не высрали какую-то хуйню, которую мужчина терпеть не может. Володя специально отвёл взгляд, чтобы не начать кричать сейчас. Взгляд его карих глаз пал на мужчину, который спал на его плече. Бледный, а под глазами синяки, словно он целый месяц пахал на заводе без перерыва на сон. «что же происходит с тобой, деревенщина? Обычно всегда выглядишь ухожено.»—думает шатен, посматривая лицо Сергея. Он выглядел жалко и уязвимо, но это даже привлекало и заставляло разум перебирать варианты событий, которые могли произойти с ним. На обычную бессоницу это не похоже, ведь мужчина буквально измучен. Из мыслей его выводят повышенные голоса Марины и Бориса. Особо он не вслушивался в их слова, но смог услышать: "Борис, хватит так себя вести!", "да ладно-ладно, уже пошутить нельзя?". Это была еще одна причина, по которой он уважал Цветаеву. А особенно потому, что после слов: " уже пошутить нельзя" Марина хорошенько ударила Пастернака по затылку, выбивая всю дурь из его головы. На это Владимир тихо посмеялся, мысленно благодаря Цветаеву за это действие. –балалаечник, что с тобой? Ты месяц из запоя не выходил? - шёпотом спрашивает Маяковский, наклоняя голову к уху блондина. Шатен, честно, не знал что думать, видя своего...товарища в таком состоянии. Он готов покляться, что Сергей даже в запое выглядел лучше, чем сейчас, в трезвом состоянии. –чёрный человек.. -шепчет блондин лихорадочно. Он произнёс это так тихо, будто Маяковскому вовсе показалось или это остаток эха, прошедшего немалое расстояния и сейчас оставляющее за собой только след, слабый отголосок. –какой ещё, к чёрту, человек? Это же персонаж из твоей поэмы! -чуть громче произносит Маяковский, но всё ещё тихо, чтобы не привлекать чужое внимание. –нет..он существует..преследует меня каждую ночь. -выдает Есенин, все еще сонно. Либо этот балбес говорил бред во сне, либо ему нужна помощь. –то есть, всё, что ты написал про чёрного человека —правда? -спрашивает Владимир, удивленно хлопая ресницами. Нет, ну он, конечно, знал, что у Сергея не все дома, но не настолько же, что ему всякие галлюцинации мерещатся. –правда.. -произносит он, открывая глаза. Сон, видимо, ушёл после допроса от "коллеги". –лечиться тебе надо, Есенин. Ну какой ещё черный человек? Не бывает таких. -поясняет шатен, поглаживая поэта по его золотистой макушке. Зачем? Он сам не знал, просто машинально вышло, но ни он, ни Сергей не были против этого. Странно. –ещё как существует! Спать не даёт мне всю ночь..уже месяц. - произносит Есенин, утыкаясь носом в ключицу Владимира. Эти двое имели женщин в своей жизни, а тем более Есенин, но сейчас они прижались друг к другу, будто действительно переели сладенького, как сказал Пастернак. –значит так, Есенин. Сегодня ты спишь у меня, а утром мы решаем твои проблемы с галлюцинациями, понял? -Сурово говорит шатен, смотря своими карими глазами в голубые глазки Сергея. Такие чистые, словно океаны на картинах.. ********* –ты хоть не храпишь? -спрашивает шатен, поглядывая на лежащего на диване Есенина. Сам Маяковский сидит рядом с этим "пострадавшим". –нет.. -тихо отвечает он, поглядывая в зеркало, стоящее в комнате. –а можно его убрать или прикрыть?.. –зачем? Оно тебя тревожит? -спрашивает Маяковский, склонив голову на бок. –да, оттуда обычно чёрный человек приходит.. - произносит блондин, пробегая глазами с зеркала на шатена и наоборот. –Боже, Есенин, ну что за глупости! Нет тут никаких людей! -воскликнул Маяковский. Из-за своего вспыльчивого характера он поднялся и ушёл, громко хлопнув дверью. Истеричка. "А вот и есть..я же знаю!"—думает Сергей, поднимаясь с дивана и ища глазами какую-нибудь простынь, чтобы прикрыть зеркало и не видеть того ненавистного гостя, преследовавшего его второй месяц. Стоит ли говорить, что Есенин уже был тревожным и ловил панические атаки, когда слышал голос этой тени? Как на зло, никакой простыни или хотя бы старой тряпки. Вот и что делать, если он появится? Кричать "спасите", "помогите"? ****** Долго ждать и не пришлось, этот черный совсем скоро появился прямо на стуле, сидя перед блондином. Сидел он неподвижно и какое-то время только изучал поэта невидимым взглядом, хотя он и так знал свою жертву. Он знал Есенина лучше, чем вся его семья. —Мне известно, что ты пьёшь, с кем ты спишь, о чём ты врёшь. Как тянулись дни твои без слёз, без жизни, без любви.. -подмечает чёрный человек, показывая своё некое совершенство над напряженным поэтом. –Не знаю, не помню,в одном селе, может, в Калуге, а может, в Рязани, жил мальчик в простой крестьянской семье, желтоволосый, с голубыми глазами… и вот стал он взрослым, к тому ж поэт, хоть с небольшой, но ухватистой силою, и какую-то женщину, сорока с лишним лет, называл скверной девочкой и своею милою.. -снова открыл свой рот чёрный, мерзко хихикая и тыкая пальцем на Сергея, снова высмеивая того. Блондин уже не мог сдерживаться, второй месяц без сна очень плохо на нём отразился: боль в сердце, сильная слабость, тошнота и рвота, понижение иммунитета и проблемы с психикой. Он стал нервным и тревожным, раздражался по любой мелочи, но эти слова взбесили его. Какое право эта тень имеет оскорблять его бывшую жену?! Айседору Дункан, американскую танцовщицу.. –ты прескверный гость! -кричит Есенин и кидает в чёрного трость. Слышится шум и биение чего-то большого и хрупкого на мелкие кусочки. На этот шум прибегает Владимир, видя разбитое зеркало и Есенина. Сидит себе на диване, поджав колени и тихо, истерично смеётся. Совсем с ума сошёл. –Балалаечник, что тут, мать твою, произошло?! -крикнул Маяковский, смотря на осколки разбитого зеркала, которое блондин ранее просил убрать или завесить чем-нибудь. –и летит моя трость прямо к морде его, в переносицу.. - шепчет Сергей, поднимая взгляд своих голубых глаз на мужчину. Они напуганы и напряжены, зрачки уменьшены. –ой блять. -выдыхая, Владимир присаживается рядом и кладёт свою огромную ладонь на плечо Есенина. –мученик ты мой, завтра же идем к врачу. -продолжает Маяковский, наклонив тело блондина к себе. Второй рукой он начал поглаживать эти золотистые мягкие кудри, напоминающие ему солнышко, которое грело и заставляло улыбаться. –тебя больше не потревожит этот «чёрный человек». -с этими словами он чмокает Есенина в макушку. «Черный человек! Ты прескверный гость! Это слава давно Про тебя разносится». Я взбешен, разъярен, И летит моя трость Прямо к морде его, В переносицу… …Месяц умер, Синеет в окошко рассвет. Ах ты, ночь! Что ты, ночь, наковеркала? Я в цилиндре стою. Никого со мной нет. Я один… И — разбитое зеркало…