Few Mercies For Fools

Ведьмы что-то скрывали. Первым Томми заметил Уилбура. Через неделю после первого снегопада Томми бродил по гостиной в поисках Уилбура. Поскольку Томми не угрожала никакая опасность, скука начала брать над ним верх, и он выбрался из своего гнезда из одеял. Дверь Уилбура была закрыта, и Томми замешкался на пороге, застыв с поднятой рукой. Был полдень, Уилбур не мог спать. Но он мог быть занят. Томми неловко постоял с минуту, раздумывая, что делать, а затем тихо позвал: — Уилбур? Последовавшая за этим громкая возня заставила Томми удивлённо поморщиться, как будто Уилбур что-то поспешно закапывал. Через несколько мгновений шум стих, шаги затихли, и Уилбур распахнул дверь с раскрасневшимися щеками. — Эй, Томми. Что случилось? Томми напрягся, пытаясь заглянуть за спину Уилбура. Комната казалась обычной, если не считать странного комочка под одеялом. — Э-э, ничего. Просто… хотел побесить тебя. Уилбур выскользнул из комнаты, закрыв за собой дверь. В последовавшей за этим непринуждённой беседе Томми смог выбросить из головы странное происшествие. Но потом появился Фил. Томми выскользнул из своей комнаты поздно ночью, дрожа от кошмара и намереваясь согреться у камина. Это вошло у него в привычку, смотреть на пламя, чтобы прогнать из головы самые страшные воспоминания. Оранжевое сияние успокаивало что-то глубоко внутри Томми, что-то, чему он не мог дать названия. Но Фил уже был в гостиной, его крылья виднелись за подушкой дивана. При звуке шагов Томми его перья взметнулись, а затем послышался быстрый шорох, когда он наклонился. Томми мельком увидел что-то красное, спрятанное под подушкой, когда Фил повернулся. — Привет, приятель. Ты что-то поздно встал. Томми молча кивнул, не сводя глаз с красного огонька. Фил оглянулся, затем взмахнул крыльями, закрыв Томми обзор. — Ты хотел поговорить? — спросил он слишком небрежно. — Я могу… — Нет, я в порядке, — быстро ответил Томми и убежал обратно в шкаф, испытывая новый страх. Как только он начал замечать мелочи, он уже не мог остановиться. Уилбур и Фил обменялись тяжёлыми взглядами, когда Томми поблагодарил Фила за последний приём пищи. Уилбур поспешно сказал Томми, чтобы тот не садился на его кровать. Фил что-то спрятал в свой халат, когда Томми вошёл в спальню. Все они были маленькими. Но они были достаточно большими, чтобы зацепиться за них в сознании Томми, стать топливом для его кошмаров. Последней каплей, как всегда, стал Техноблейд. Томми не видел этого человека больше нескольких минут за раз, лишь мельком замечая его розовые волосы или новый чёрный плащ, исчезавший прежде, чем Томми успевал моргнуть. Так было до тех пор, пока мужчина не вошёл на кухню во время обеда, и Томми чуть не подавился супом. Фил обернулся на шум, когда мыл миску в раковине. При виде Техноблейда он нахмурился и с беспокойством посмотрел на Томми, прежде чем спросить: — Что случилось, приятель? Техноблейд даже не взглянул на Томми. — Мне нужно с тобой поговорить. Фил молча вытер руки и вышел из кухни вслед за Техноблейдом. Томми смотрел, как они исчезают в комнате Техноблейда, и поморщился, когда за ними закрылась дверь. Это не могло быть хорошо. Разум Томми уже помутился от беспокойства, и это могло его сломить. Но если дела собирались пойти плохо, Томми хотел получить предупреждение. Шанс подготовиться. Что-то большее, чем было у него в прошлый раз, когда он все испортил. Он прокрался через гостиную, не издавая ни звука, кроме стука своего сердца. Медленно, осторожно он приложил ухо к двери. — ...завтра. У меня нет времени их тестировать. — Голос Техноблейда, низкий гул. — Как думаешь, они сработают? — С ними всё будет в порядке, приятель, — ответил Фил. Томми практически слышал, как он хмурится. — Я больше беспокоюсь о реакции Томми. Тишина, в которой Томми слышит, как его собственное сердце пропускает удар. Затем голос Техноблейда, почти неслышный. — Я думаю… Я думаю, он расстроится. Он не захочет их, не от меня. — Мгновение тишины, нарушаемой резким вздохом Техноблейда. — Это была глупая идея. Этого было достаточно. Томми убежал. Не обратно на кухню, где его ужин так и остался нетронутым. Он, спотыкаясь, вернулся в комнату Фила, практически захлопнув за собой дверь шкафа, прежде чем рухнуть в угол. Что-то было не так, и что бы Томми ни делал, он не смог бы это предотвратить. Но это не мешало его разуму кричать от ужаса, бессловесно метаться и биться о черепную коробку. Мир расплывался перед глазами Томми. Он не мог понять, от слёз это или от страха. Смутно он подумал: «Паническая атака». Но это осознание было погребено под слишком большим количеством мыслей, которые требовали его внимания. Они сумасшедшие. Ты им надоел. Томми закричал в ответ. Они не такие. Они просто разговаривают, им не нужно вовлекать меня во всё это. Это не имеет ко мне никакого отношения. Это так. Кровавый Бог произнес твое имя. Это- это ничего не значит. Нет. Это значит все. Мысли преследовали его во сне, поглощая разум с большей уверенностью, чем любое изнеможение. Вместе с ними пришли кошмары, бесформенные, но не менее ужасающие. Это было единственное, что не давало Томми покоя с той ночи, окутывая его разум ужасом, несмотря на все его попытки отогнать их. Обычно он мог найти утешение в том, что бодрствовал. Паника не могла последовать за ним туда, по крайней мере, он мог попытаться подавить свои худшие страхи при свете дня. Но не в этот раз. Дверь в комнату Фила распахнулась, вырвав Томми из сна холодным всплеском адреналина. По спальне раздались торопливые шаги, а затем раздался резкий голос Уилбура. — Папа. Папа, проснись. Томми сбросил с себя одеяло, сердце его бешено колотилось. Сквозь щель в двери он различил слабый утренний свет и быстро движущуюся тень Уилбура. Фил издал слабый стон, за которым последовал звук, похожий на скрип кровати, когда кто-то забрался на неё. Раздался резкий и чёткий голос Уилбура. — Пап. Давай. Вставай. В этом голосе был какой-то оттенок, но в туманном послекошмарном состоянии Томми не мог его определить. Вместо этого он, спотыкаясь, подошёл к двери и дрожащими руками открыл её. Уилбур обернулся на шум, широко раскрыв глаза и побелев от страха. Он наклонился над кроватью, поставив одно колено на одеяло, обхватил руками плечи Фила и в середине процесса сильно встряхнул его. Увидев Томми, он улыбнулся, и от этого движения Томми в замешательстве отшатнулся. — Что… Что происходит? — выдавил он, вцепившись побелевшими пальцами в дверную раму. Уилбур проигнорировал его, добродушно ткнув Фила кулаком в плечо. — Папа, клянусь, если ты не встанешь, я — Взмахнув крыльями, Фил отбил руку Уилбура краем своего крыла. — Уилбур? — Зима начинается только с восходом солнца, — продекламировал Уилбур и указал на окно, в которое проникал тонкий луч золотого света. — И взгляника на это. Фил прищурился, затем со стоном выбрался из постели и протёр глаза. — Вряд ли это можно назвать солнечным светом, — проворчал он. Уилбур ухмыльнулся. — Но это считается. Томми застыл на месте, пока Фил завязывал халат. Мужчина замер на полузевке, увидев его, и его серые глаза смягчились. — Доброе утро, приятель. Хорошо спалось? — Томми сглотнул, переводя взгляд с Фила на Уилбура, который подпрыгивал на пятках с широкой глупой улыбкой. — Что... происходит? Уилбур повернулся, его карие глаза загорелись. — Это середина зимы. Адреналин медленно отступал, и у Томми подкосились ноги. Всё в порядке. Ничего не случилось. Он крепче ухватился за дверной косяк и нахмурился. — Это должно что-то значить для меня? У Уилбура отвисла челюсть. — Середина зимы? — переспросил он, как будто Томми ослышался. Когда Томми непонимающе уставился на него, глаза Уилбура расширились. — Ты шутишь. Лучший праздник в году? Томми лихорадочно размышлял, пытаясь понять, какой праздник ближе всего. Он медленно произнёс: — Ты имеешь в виду зимнее солнцестояние? — Да, да, — удивление Уилбура исчезло, быстро сменившись прежним волнением. — Давай, папа. Я знаю, что ты стар, но сколько времени нужно, чтобы надеть халат? — Достаточно, чтобы ты перестал меня доставать, — фыркнул Фил. Взглянув на Томми, он сказал: — Да, это как зимнее солнцестояние. Просто у нас здесь его называют по-другому. Томми моргнул. Конечно, у него не было ни календаря, ни способа отмечать дни, но казалось, что прошло совсем немного. Неужели прошло так много времени? Уилбур выбежал из комнаты, а Фил нахмурился и крикнул: — Не трогай подарки, Уилбур. Я не хочу повторения прошлого года. — Они на безопасном расстоянии от огня, — крикнул в ответ Уилбур. — Перестань волноваться. У тебя и так достаточно седых волос. Фил фыркнул, но уголки его губ приподнялись. Он взял с прикроватной тумбочки кусок ткани и собрал волосы, явно намереваясь их завязать. Увидев Томми, всё ещё застывшего в дверном проёме, он остановился. — Если хочешь, можешь уйти. Я уверен, что Уилбур хочет тебя побеспокоить. — Я не одет, — сказал Томми, взглянув на белую ночную рубашку, которую дал ему Фил. Фил просто рассмеялся. — Сейчас середина зимы, Томми. Ты должен весь день ходить в пижаме. Это часть веселья. Томми неловко поёжился, но не осмелился спорить. Он схватил свой посох, выскользнул из комнаты и попытался стряхнуть с себя остатки страха. Он сразу же потерпел неудачу. Техноблейд стоял в углу гостиной, повернувшись спиной и подняв руки к… Дереву? Рядом с огнём стояла сосна, с ветвей которой капала вода, растаявший снег. Техно взмахнул руками, и лужи испарились. — Томми, — воскликнул Уилбур, сияя от радости, сидя перед камином, скрестив ноги и роясь в куче завёрнутых в бумагу пакетов. — Иди сюда. Техноблейд напрягся, его плечи внезапно стали жёсткими. Но он не обернулся, а схватил горсть разноцветных лент из корзины у своих ног и бросил их на сосну. Прежде чем Томми успел решить, что делать, Фил прошёл мимо него. — Уилбур. Что я говорил о подарках? И Техно, не нарушай традицию. Иди надень пижаму. Техно ещё больше напрягся, но твёрдым шагом вошёл в свою комнату, даже не взглянув на Томми. Через минуту он вернулся, и Томми рассмеялся бы над этим нелепым зрелищем, если бы оно не было таким шокирующим. Исчезли рубашка с безупречным кроем, простые брюки и тёмный плащ. Вместо этого Техноблейд был одет в клетчатые красные пижамные штаны и такую же рубашку, застегнутую на его широких плечах. Это выглядело странно. Это выглядело мягко, а маленькие розовые пряди, выбившиеся из свободной косы Техноблейда, делали это ещё мягче. Фил хлопнул в ладоши, и Томми очнулся от своих мыслей, когда мужчина заговорил. — Верно. Я бы сказал, что пришло время подарков, а? Техно, не мог бы ты включить свет? Техноблейд молча взмахнул рукой, и на потолке вспыхнули гирлянды из множества мерцающих огоньков. Они также покрыли сосну, сверкая на фоне хвои и отбрасывая тёплый свет на подарки, которые Уилбур раскладывал под ёлкой. — Я первым подарю его Томми, — практически прокричал он, схватив упаковку и бросив её Томми на колени. Он плюхнулся на диван и потянул Томми за собой, чтобы тот сел рядом. — Открывай. Томми не обратил внимания на прилив тепла, который ощутил от прикосновения Уилбура, и медленно разорвал упаковку. Что-то мягкое коснулось его пальцев, и сквозь разорванную бумагу на него уставились два глаза-пуговки. — Это корова, — сказал Уилбур, когда Томми убрал бумагу. — Я не очень хорошо шью, но у папы была ткань, и я подумал… Ну, знаешь. Что-нибудь милое было бы неплохо. Он говорил нерешительно, глядя Томми в лицо, но Томми смотрел только на плюшевого мишку. Края были немного загнуты, и сквозь коричнево-белую ткань виднелись стежки. Лапки были немного набиты слишком плотно, они были круглыми и пухлыми. Это было идеально. — Спасибо. Я его люблю, — сказал Томми, сдерживая улыбку. Когда Уилбур заметно расслабился, он быстро добавил: — Я имею в виду, что это чертовски отвратительно, и тебе больше никогда не стоит шить. Уилбур возмущённо вскрикнул, но это не скрыло радостного блеска в его глазах. Он подтолкнул Томми плечом и ухмыльнулся. — Моя очередь, — сказал Фил, наклоняясь вперёд, чтобы взять ещё один подарок, и положил его на колени Томми. Он был большим, тяжёлым и мягким. Упаковка была намного аккуратнее, чем у Уилбура, и Томми почти пожалел, что разрывает её, замедляя движения, когда внутри показался подарок. Одеяло, сотканное из множества красных квадратов, сшитых с профессиональной точностью. По краям шла золотая вышивка в виде спиралей, напоминающих перья и крошечных певчих птиц. Оно было плотным и таким, таким тёплым, тяжёлым на коленях у Томми. — Я уже почти закончил, когда понял, что на самом деле не знаю, какой твой любимый цвет, — признался Фил, потирая затылок. — Ты сказал, что красный, но это было давно. Я не был уверен, что ты не солгал. Томми молча покачал головой, прижимая одеяло к груди. Оно пахло всем . Розмарином, мёдом, лавандой, мятой, так сильно, что у него закружилась голова, а сердце заболело. Его губы беззвучно шевелились, но слов не было. Одного простого «спасибо » было недостаточно. Но не было другого способа выразить то тепло, которое разлилось в его груди при виде подарка, и слёзы, которые выступили на его глазах, когда он прижал одеяло к себе. Фил откашлялся. — Что ж. Остался последний подарок. Томми удалось смахнуть слезы, и он в замешательстве огляделся. Под ёлкой всё ещё лежали подарки, но даже издалека Томми мог разглядеть имена. Фил. Техно. Уилбур. Больше никого. Только после минуты неловкого молчания он понял. Уилбур сделал ему подарок. Как и Фил. Единственным оставшимся в комнате человеком был Техноблейд, который неподвижно сидел в конце дивана и смотрел на камин так, словно собирался прыгнуть в него. — Ну же, Техно, — наконец сказал Уилбур, подталкивая мужчину ногой. — Я голоден. Мы не можем вечно ждать этих булочек с корицей. Техноблейд сжал челюсти и одним резким движением встал. Он достал из кармана маленький матерчатый мешочек, посмотрел на него и молча бросил Томми на колени. Мешочек упал с тихим стуком, как будто камни ударялись друг о друга. — Открой это. Томми потянул за бечёвку, которой был завязан мешок. Он медленно засунул руку внутрь и вытащил гладкий отполированный камень. Там было ещё несколько, семь, если быть точным, тёмно-сине-серых, с замысловатыми символами. Томми вздрогнул, его рука застыла на камне, который он держал. Магия. Он судорожно вздохнул, прежде чем поднять голову. Техноблейд стоял как статуя, уставившись в пол. Томми неловко поёрзал, прежде чем спросить: — Что они… что они делают? Техноблейд перевёл взгляд на Фила, словно о чём-то спрашивая, но Фил лишь мягко рассмеялся. — Это твой дар, приятель. Ты можешь это объяснить. Техноблейд почему-то ещё больше напрягся. Он медленно поднял взгляд на Томми, и в его алых глазах читалась нерешительность. Ещё медленнее он произнёс: — Это рунические камни. Обычно их кладут под подушку, но можно положить их и в гнездо. — Что они делают? — спросил Томми, крепче сжимая камень, чтобы скрыть дрожь в руках. — Они помогут тебе справиться с кошмарами. — Техноблейд сглотнул, стиснув зубы. — Руны специально подобраны для тебя. Они должны быть очень эффективными. Томми уставился на камни. Теперь всё встало на свои места. Долгие ночи, которые Техноблейд провёл, спрятавшись в своей комнате и молча работая. Усталость и нерешительность, столь очевидные, несмотря на его обычно невозмутимый вид. И то, что он сказал Филу. "Он бы не захотел их. Не от меня." С головокружительной скоростью Томми понял. Он боится. Кровавый Бог, легендарный воин и могущественная ведьма с многолетним опытом владения мечом и колдовством, боялся сделать Томми подарок. — Спасибо, — выдавил из себя Томми, проведя большим пальцем по отполированному камню. Теперь, присмотревшись, он увидел, что каждый символ, замысловатые линии, идеально выгравированные на серо-голубой поверхности, были созданы с большим трудом. Должно быть, на это ушли часы кропотливой работы. Техноблейд моргнул. Его плечи опустились от удивления, мышцы внезапно расслабились. Но в его взгляде всё ещё была нерешительность, он изучал лицо Томми, словно искал что-то не так. Что-то неправильное. Томми до боли хорошо знал это чувство. Страх, который приходит с неизвестностью, боль, которая приходит с нерешительностью. Расстояние, которое разрастается, как ущелье, разрывая его сердце на части, пока он пытается возвести защитные стены, но в итоге оставляет позади лишь холодные пещеры. Томми не хотел никому причинять боль. Чтобы заставить кого-нибудь бояться. И даже к его удивлению, это включало в себя Кровавого Бога. В него входил Техноблейд. Томми изо всех сил постарался улыбнуться. Это было крошечное, неловкое движение, едва заметное шевеление губ. Но этого было достаточно. Глаза Техноблейда расширились, а затем смягчились, и на его лице отразилось облегчение. Он быстро вернул лицу нейтральное выражение, но Томми это заметил. Впервые Техноблейд прервал зрительный контакт, поспешно отведя взгляд и откинувшись на спинку дивана, напряжённо расправив плечи. Тем не менее, на его лице читалось явное облегчение, словно с его плеч свалился груз. И впервые за несколько месяцев на его лице появилась улыбка. Раскрытие подарков продолжалось, и атмосфера внезапно стала легче. Улыбка Томми не сходила с лица, и он с лёгкостью поддерживал её, пока Уилбур тыкал Фила в бок своим новым блокнотом, а Фил с восторгом листал кулинарную книгу, которую подарил ему Техно. Только когда был открыт последний подарок, улыбка Томми дрогнула. Они так легко обменивались подарками, что Томми почти забыл, что ничего не подарил. Только взял. Эта мысль вызвала у него чувство вины. — Я… Мне нечего вам подарить. Уилбур нахмурился. — Что? — У меня нет подарков для вас, — повторил Томми, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Я… я бы что-нибудь вам подарил, но я не знал, что сегодня день солнцестояния, и… Уилбур слегка усмехнулся, придвигаясь ближе к Томми. — Не беспокойся об этом, здоровяк. Фил улыбнулся, придвигаясь ближе. — То, что ты здесь, лучший подарок, который ты мог нам сделать. Уилбур застонал. — Ой, да ладно, пап, я просто хотел избежать сентиментальности… Ни страха, ни беспокойства, только туманное блаженство, наполненное светом костра, теплом и всеми теми мелочами, которыми он слишком боялся наслаждаться. То, как неловкая улыбка Уилбура заставляла сердце Томми трепетать от любви, то, как глаза Фила морщились при каждом мягком упрёке. Даже то, как Техноблейд смотрел на своего брата и отца, было твёрдым и заботливым. Впервые Томми обрадовался, что этот человек - солдат. Что Кровавый Бог, убийца сотен людей, был здесь, потому что это означало, что никто не осмелится тронуть тех, кого он так сильно любил. День прошёл легко. Когда все подарки были открыты, а оберточная бумага разбросана по гостиной, Фил испек булочки с корицей и отбил атаку голодного Уилбура ложкой, покрытой глазурью. Один только запах был невероятным, а вкус, тем более. Томми и Уилбур дрались за то, кто съест больше, игнорируя предупреждения Фила. Им стоило прислушаться, потому что Томми не мог остановиться, пока не закончился день, и он был совершенно измотан. Они сидели у камина, согретые и довольные. Уилбур тихо похрапывал, сидя на полу и обняв Томми одной рукой за плечи. Под ним лежало новое одеяло, плотно прижатое к груди Томми. Фил сидел с другой стороны от него, достаточно близко, чтобы коснуться. В тот момент Томми принял решение. Хотя в глубине души у него зашевелился страх, он смог его подавить. Потому что, несмотря на все, что произошло, Томми чувствовал себя в безопасности. — Я готов. Хотя это был едва слышный шепот, Фил повернулся, коснувшись подбородком головы Томми. — Хм? Томми сглотнул, глядя в огонь. Он был в безопасности. Ему было тепло. Может быть, только может быть, его любили. Осталось сделать только одно. — Зелье. Я готов. Он больше ничего не сказал. Ему и не нужно было. "Я готов исцелиться." — "Я готов расправить свои крылья."