Трагичный Сочельник. Реал.

Никогда никому не рассказывала эту историю. Больше того, никогда бы не подумала, что смогу кому-то рассказать. Но хочется выговориться, потому что держать в себе, сил больше никаких нет. Для начала давай представлюсь – меня зовут Аня. На сегодня мне двадцать лет. Ого! Целых двадцать, как быстро летит время. Прошло восемь лет, а тот день я помню, как вчера..… Начну с того, что утро шестого января выдалось суетливым, в связи с тем, что мама и папа должны были отправиться в другой город с деловой поездкой и пробыть там несколько дней. По этому поводу мне суждено было поехать в хутор к бабушке. Я не возражала, даже наоборот, очень обрадовалась поездке. Я любила бывать в селе даже зимой. Зима там совсем не такая, как в городе. Снега всегда выпадает намного больше. Он покрывает всё вокруг: огороды, деревья и крыши домов. Из-за высоких сугробов порой бывает сложно ходить. Но я не воспринимала это как неудобство. Наоборот, мне нравилось протаптывать с утра себе путь до продуктового магазинчика и до дома друга Сашки, по которому я скучала в городе. Саша родился и жил в деревне, поэтому возможность с ним встречаться выдавалась только во время каникул. И вот я уже в автомобиле, которым управляет мой отец, - мчусь на заднем сиденье мимо белых полей и спящих, зимним сном, лесов, навстречу своей великой радости. Воображая в голове долгие прогулки по лесу с другом детства и наши совместные развлечения. Хутор был небольшим: несколько улиц, сотня домов, да два магазинчика расположенных на разных концах селения с выцветшими вывесками «Продукты». Бабушкин дом стоял чуть на отшибе, в самом конце улицы, - добротный сруб с резными наличниками, выкрашенными в голубой цвет. За домом начинался огород, а дальше лес, куда часто я и Сашка уходили гулять. От калитки до крыльца дома стелилась ровная очищенная дорожка, по которой шла моя бабуля в суконках и пальто, встречая детей довольная донельзя. Я стояла с рюкзаком возле машины, в красной куртке и столь же спелой шапке, выделяясь на белом покрывале зимы. Родители не думали выходить. Они передали меня в руки, потом машина заскрипела шинами по снегу, а мы с бабушкой пошагали в дом. В доме бабушки всегда тепло, уютно и пахнет выпечкой. В кухне стояла, и стоит по сей день, газовая печь, на плите в тот час пыхтел чайник, на разделочном столе под вафельным полотенцем набухало тесто, а обеденный стол украшала целая гора теплых блинчиков. Я сняла верхнюю одежду и прошла в свою привычную комнату, где стояла кровать, на которой я проспала много ночей. Над кроватью висела большая фотография в коричневой деревянной рамке: там мама, папа и я, совсем ещё крошка в ползунках. Она до сих пор висит на том месте. Когда я распаковала свой рюкзак, мы с бабушкой сели пить чай. Она пожаловалась на донимавшее её давление, а я рассказала о жизни в городе. Бабуля всегда любила слушать мой детский лепет, о чем бы я не говорила. Какую бы ерунду не морозила. Сейчас мне кажется, в том возрасте я именно это только и делала. Ладно, в общем наболтались мы вдоволь, я помогла помыть посуду и отправилась к Саше. Мой друг, пожалуй, единственный из местных детей, с которым я любила проводить время, жил на параллельной улице. Он был один ребенок в семье, как и я. Пройдя вдоль выученного деревянного зеленного забора, я приблизилась к металлической калитке и опустила вниз ручку, которая по моему удивлению не поддалась. Сколько я знала семью Саши, они никогда не закрывали калитку на щеколду, а тут такая странность. Я подергала ручку несколько раз, но ничего не произошло. Звать Сашу не пришлось, его мама как раз вышла из дома с ведром, и я поприветствовала её через забор. Заграждения в нашем хуторе в основном у всех низенькие. Людям друг от друга нечего скрывать. Сашина мама обрадовалась мне и пригласила в дом. Родители Саши были добропорядочными, мама - Ольга Павловна преподавала в местной школе, отец – Юрий Алексеевич работал в лесничестве. Охранял лес от всякого рода нарушений (самовольные порубки, браконьерство и т.д. ) и держал дома ружьё. То злосчастное ружьё. Конечно, кто бы мог подумать тогда... Ну, да ладно всё по порядку. Скидывая тапки, Ольга Павловна позвала Сашу. Из глубины дома слышалось бормотание телика и нарастал быстрый топот шагов - в коридоре появился Сашка, в трико, майке и шерстяных носках. Увидев меня, у него на лоб полезли глаза, и одновременно с этим расплылась солнечная улыбка. «Анька!» – подскочил он ко мне. – «Когда ты приехала?» «Совсем недавно. Пойдешь гулять?» Он, не отвечая убежал одеваться, и спустя пять минут мы уже дышали морозным воздухом. Как я уже рассказывала выше, нашим с ним любимым занятием было уходить в лес, но не просто так. Саше папа разрешал брать его рабочий бинокль, и мы целый день могли посвятить изучению лесных обитателей.

***

Заколдованный морозом лес слегка поскрипывал. Снег хрустел под нашими ногами и сверкал тысячами ледяных кристалликов в слепящих лучах зимнего солнца. Мороз щипал за щёки и нос, и разукрасил их красным румянцем, вокруг лица на капюшонах повисли сосульки от дыхания, но нам совсем не было холодно, а даже жарко шагать по сугробам. Мы по очереди глядели в бинокль и, находя что-то интересное, передавали его друг другу. Где-то на дереве слышался стук дятла, на ветке спящего тополя то и дело прыгала синичка. А среди обнажённых просвечивающих ветвей деревьев можно было увидеть белку, резво взбегающую по стволу дерева на самую крону.  Мы шли и шли, делились друг с другом новостями, и тут я вспомнила: «Саш, а почему у вас калитка была закрыта сегодня?» «Да это папка от соседской собаки стал закрываться. Она здоровая и повадилась срать у нас во дворе. Уже достала». «А я уж подумала вор завёлся». «Неее.....» - Саша рассмеялся. – «Мой папа любого вора поджарит. У него знаешь, как ружьё стреляет. В пух и прах всё разлетается». «А ты пробовал стрелять?» «А как же!» - похвастался он, гордо вздернув подбородком. - «Я и зайца подстрелил». «Ого! Страшно, наверно было?» «Ну, это поначалу только. Эх, жаль тебя осенью не бывает в деревне. Могла бы с нами на охоту пойти».  Я только грустно вздохнула, а у Саши зародилась идея: «Но ты же можешь приехать на осенние каникулы? Пусть тебя привезут родители в октябре». «А что, охотиться можно только осенью?» «У моего бати бзик такой – охотиться осенью». Когда нам надоело играть в юных натуралистов, мы вернулись в хутор. Сашка придумал забаву: прыгать в сугроб с бабушкиного сарая. Мы забрались, но прыгать я побоялась, и только наблюдала, как мой друг красиво делает в воздухе сальто и встает на ноги. «Здорово у тебя выходит. Не знала, что ты так умеешь.» - сказала я ему, когда он во второй раз забрался на крышу. «В прошлом году научился. Давай вместе прыгнем!» «Я боюсь. Ты лучше сам». «Я тебя за руку буду держать. Внизу очень мягко. Не бойся, Ань». «Ну, хорошо. Только пообещай не отпускать... и прыгать на счет три, одновременно». «Обещаю.» - улыбнулся он и взял меня за руку. – «Давай, раз, два..…» «Подожди.» - остановила я его. – «Сейчас, соберусь». И придвинулась ещё ближе к краю. «Ну? Готова?»  - наседал он. «Вроде бы,» - неуверенно ответила. «Раз, два, три..…» «Стой!» - закричала я. – «Блин. Не готова». «Ань, расслабься». Он отпустил мою руку и следом произнес: «И не обижайся». Я не успела ничего понять, Сашка обхватил мою талию руками и мы вместе начали падать вниз. Я закричала на всю деревню, но страх мой был недолгим, мы быстро провалились в сугроб с головой. Я начала плеваться снегом и выкарабкиваться, а Сашка смеялся. «Дурак!» - обозвала я его. «А мне понравилось,» - он всё смеялся. – «Давай ещё!» «Да ну тебя, я домой пошла». - Я в тот момент обиделась не на шутку. Но Саша быстро вскочил и нагнал меня: «Ань, я ведь хотел повеселить тебя. Не уходи». «Ладно, но больше так не делай. Ок?» - остановилась и посмотрела ему в глаза. «Зуб даю». «Зуб,» - усмехнулась я, мне показалась фраза смешной. - «Пошли ко мне погреемся и посушим варежки. Бабушка сегодня пирог печёт». Я хорошо помню, какой бабушка испекла пирог в тот день – сладкий с мороженой вишней. Он был таким вкусным, что мы с Сашкой полпирога в два детских рта схреначили. А потом нас чёрт дёрнул пойти кататься на санях. Да, теперь я думаю, что именно чёрт дёрнул. Только он способен на страшные и коварные поступки накануне Рождества. Ты помнишь, советскую сказку «На хуторе близ Диканьки»? Там чёрт гадости людям делал. Но то были пустяки. А нам с Сашей, похоже, попался на пути сам сатана. Было ещё совсем не поздно – всего четыре часа – но зимние сумерки уже сменили яркий и солнечный морозный день на ранний вечер. Мы взяли у Сашки дома санки, так как у бабушки моей их не было, и катались на них по всему хутору до самой темноты с другими детьми. Чем ближе приближалась ночь, тем больше встречалось подвыпивших людей на улицах. Само собой, какой же праздник без выпивки. Слышалось гоготание людей из дворов, перекликающееся с лаем собак. Я и Саша довольные и уставшие шли к нему домой. Саша вёз санки и держал меня за руку. На улице стемнело, но из-за снега видимость была превосходная. В наших планах было поужинать и посмотреть мультфильм Гадкий Я. Наш любимой с Сашей. Мы его раз сто с ним вместе смотрели. А в тот год вышла третья часть, которую мы ещё не видели. И не знали, что желанию нашему не суждено исполниться. Мы с Сашей подходили к забору и до нас стали доноситься громкие крики из его дома. Ругался отец Саши. Потом дверь дома резко отворилась и из него вышел беснующийся дядя Юра, а с ним дядя Паша, друг Сашиного отца и сосед. Сашин папа держал в руках ружьё и ругался матом, друг пытался его остановить. Мы встали за забором, как вкопанные, не решаясь войти в калитку. Помню, как мы с Сашей даже засмеялись, глядя как два больших дядьки толкаются. Потом мы заметили в огороде снующего вдоль забора черного громадного пса. Вот кто стал причиной спора. И Сашин папа вдруг нацелился на собаку. У меня тогда дыхание остановилось, и я помню, как сжала Сашину руку сильнее. Дядя Паша попытался выхватить у него ружьё, завязалась лёгкая драка, а потом..... Прозвучал выстрел громкий, резкий. Мне показалось рухнуло небо, я не сразу пришла в себя, но когда это произошло, увидела на снегу Сашку, под которым потоком начала растекаться жижа и окрашивать снег в чёрный цвет. Я заорала не своим голосом падая рядом с ним и с бешенными глазами и громыхающим сердцем стала пятиться назад от тела. Саша лежал навзничь и не шевелился. Дробь пробила ему грудь. Его синяя куртка в считанные секунды промокла кровью, а глаза покинула жизнь. Всё потом происходило, как в тумане. Душераздирающие крики мамы Саши, вопли соседей мчавшихся к нам на всех парах из домов. Сказали, что отец впал в помешательство, когда увидел, что он натворил. Его после следствия увезли в дурку, в которой он пролежал целых три года, кое как оправившись от горя. Когда мама Саши давала показания в управлении, она попросила не сажать мужа, сказав, что тот и так сам себя наказал. Меня же полуживую, бабушка увезла на следующий день в город. Оттуда она связалась с дочерью, рассказав о случившемся, и мама, бросив все дела прилетела первым же рейсом домой. Так что на похоронах Саши я не была, и вряд ли смогла бы вообще присутствовать - смотреть, как он лежит в гробу... Нет, не хотела. Не могла поверить, что он мёртв. Я не приезжала в хутор пять лет. Долгое время не могла оправиться от трагедии, почти год мне снились кошмары, в которых Сашка являлся ко мне в крови. А Рождество для меня стал самым мрачным праздником. Когда все радовались и смеялись, в этот день я плакала. Сегодня 1 мая 2025 года я приехала в хутор и по обычаю посетила Сашкину могилу. Я подолгу сижу у его надгробья, вспоминая каждую минуту проведённую с ним. Он словно и не умирал, как будто уехал в другую страну. Но только разница в том, что мне уже двадцать лет, я стала взрослой, а Саше так и будет двенадцать, даже через век. Интересно, как бы сложилась наша жизнь, будь он живой... Спасибо, что выслушал меня до конца.

* * *

Вчера смеялись мы с тобой,

Лежали вместе под луной

Делили тайны, леденцы,

И строили из грез дворцы.

Твоя рука в моей руке,

С тобой всегда была в тепле,

Мы клятву верности давали,

Друг друга в жизни не бросали.

Но вдруг, как гром среди небес,

Погас твой свет, ты вдруг исчез,

И мир вокруг померк, застыл,

Как будто кто-то свет закрыл.

Теперь осталась я одна,

Зову тебя, едва дыша,

Воспоминания – как осколки,

В сердце как острые иголки.

Ушел ты вдруг, как свет в ночи,

Оставив дыру в моей груди,

Ты был мне братом, целым миром,

Моим единственным кумиром. 

Теперь я в тишине иду,

Сквозь память, боль и темноту,

Кому мне верить? С кем смеяться?

За кем в снегу теперь гонятся? 

Ты был опорой, светом дня,

А стал воспоминанием у огня,

Я знаю — где-то ты со мной,

Мой друг ушедший, но живой.

Тебя я помнить буду вечно,

В душе храня тепло сердечно,

Ведь наша дружба бесконечна,

Как звезд мерцанье в пути млечном.