Адвокат твоего чревоугодия

Море, по которому плавно движется ваш корабль — Зевс — уже давно укутано тьмой промерзлой ночи. Ты лениво стоишь возле Момо — рулевого капитана — и медленно потягиваешь энергетик из банки. Это тот самый ресурс, который всегда нужен перед длительным плаваньем. Правда, на здоровье плохо сказывается, не зря отец в юности запрещал. Но все же без него никак. Капитан и штурман всегда должны оставаться на ногах, даже ночью. Ты щуришься на бесконечные воды и гулко воешь, запрокинув голову к верху. Боже, ты так хочешь спать. Но, к великому сожалению, несколько человек прямо перед отплытием заболели, а первый помощник капитана уволился и сейчас вы не можете нагнать даже трехчасовой сон. Ты готова поспорить, что выглядишь на пару десятилетий старее.       — Момо, я хочу спать, меня даже эта штука не спасает, я же сейчас пойду и специально утоплюсь, — ты ноешь своей подруге и трешь больные глаза. Но та на это лишь вздыхает, выглядя не менее уставшей. Темные круги под очами сочетаются с цветом ее прелестно уложенных волос. Момо всегда являлась для тебя олицетворением самой, что ни на есть, женственностью. Какой бы пиздец вокруг не происходил — она уложенная и супер красивая. Ты же чувствуешь себя так, словно тебя сначала макнули в морскую воду, потом высушили на солнце, а уже потом протерли тобой весь корабль. Неприятное чувство.       — Знаю, но у нас нет помощников, такое ощущение, что они специально ушли перед этим плаваньем, — хмыкнула Момо, не переставая смотреть вдаль. Ты сдерживаешь комментарий о том, что тоже с удовольствием посидела бы дома. Трицепсы немного болят от того, что ты помогала Каминари и Минете таскать ящики. Денки еще и придавило в процессе и Минору начал орать как истеричка на весь корабль. Придурки. Вы идете по совершенно новому и незнакомому маршруту, потому что на этом судне "особый" груз. Ваш корабль всегда перевозил уникальные товары, но именно этот объект прибыл со своим персональным сопровождающим. Это невысокая девушка с взъерошенными розовыми волосами. Она была в полицейской форме с демонстративной кобурой на поясе. И ты точно могла сказать, что это не просто пистолет. Ее груз направляется прямиком в тюрьму Тартар, которая находилась посреди Желтого моря. Эта конкретная тюрьма была разработана специально для удержания опасных людей, которым не светило вернуться к нормальной человеческой жизни. За все эти годы жизни на корабле вы столкнулись со многим. Но вам никогда не было так неуютно, как с этим зверем, который находится, черт возьми, прямо под вашими ногами. Его держат на нижних палубах, закованного в тяжелые цепи на шее, запястьях и ногах. Та розовая лично приходила отчитаться перед Момо. Даже без сознания этот человек, известный как Бакуго Кацуки, является одним из самых ужасных людей, которые когда-либо ходили по этой земле. Он очень изобретателен, раз уж может убить человека таким безобидным предметом как чайная ложка. Ходят слухи, что именно так умер один министр. Но все его дело зашифровано и хранится подальше от чужих глаз. Твои мысли прерываются толчком корабля. Ругнувшись под нос, ты хватаешься за приборную панель и оглядываешь море перед собой. Ничего, только вода.       — Момо? — сощурившись, ты переводишь ожидающий взгляд на девушку, но та лишь молчит и так же внимательно и напряженно осматривает воду перед вами.       — Ты можешь посмотреть наш маршрут? — ты хмуришься от этой просьбы, но без вопросов отходишь в навигационную кабинку, которая была совсем рядом. Небо темнеет, это плохо, особенно в море, будет шторм. Выходишь на палубу и с лету залетаешь на свое рабочее место. Ты смотришь на экраны, сенсорные датчики и проверяешь координаты. Пока они грузятся, ты включаешь гидролокатор и проверяешь компас. Но хмуришься, когда понимаешь, что вы определенно сбились с курса. В этот момент что-то сосет под ложечкой, но ты лишь вздыхаешь и сообщаешь капитану по встроенной рации:       — Капитан, мы идем на юго-юго-восток, — тянешь ты и ждешь отклика. Горизонт потихоньку стирается от мягкого слоя тумана. Ты не любила туман, да что там, ни один моряк не любил.       — Так мы и должны идти туда, чтобы добраться до Тартара, — ты слышишь явное негодование в голосе Момо и жмуришься. А ты случаем не перепутала направление от недосыпа? Но пересмотрев ваш курс и то, как вы движетесь, ты определенно поняла, что вы сошли с пути.       — Нет, мы должны были повернуть туда в девять вечера. Сейчас мы отклонились от курса примерно на пятьдесят тысяч километров, — затем следует уставший стон от вашего капитана и она спрашивает:       — Хорошо, я поворачиваю. Сколько нам в таком случае еще добираться до Острова Кошмаров?       — Может, уйдет еще полдня, если повезет, — ты проводишь рукой по лицу и снова ползешь на капитанский мостик. Но внезапно гидролокатор начинает пиликать и ты резво разворачиваешься на одной ноге. Хмуришься от того, что аппарат нашел преграды. Тут просто сумасшедшая глубина и ничего не должно быть и подавно.       — Эм… Момо, либо гидролокатор перебрал энергетиков, как и я, либо мы к чему-то приближаемся, — ты стучишь по предмету, но показания не меняются. Может, вместо энергетика было что-то другое? Ты быстро вываливаешься и оглядываешь морскую гладь перед собой. Вода постепенно становилась черной, словно чернила каракатицы, и рассмотреть что-либо было уже невозможно.       Хватаешь новый энергетик из своей набедренной сумки. Издаешь усталый вздох, который быстро переходит в визг, когда все судно наклоняется в сторону. Ты стояла как раз на том боку корабля, который наклонился к воде. Излюбленный напиток летит в синеву под вами и ты за ним. Но в отличие от своего друга, у тебя определенно был шанс ухватиться за перила, что ты и сделала.       — Черт возьми! — ты без проблем потягиваешь свою тушку к верху и опираешься ногами о перила и используешь специальную трубу на полу, которая была предназначена для таких ситуаций и ползешь к своему месту. — Момо! Бля!!! Когда заходишь в кабину, корабль опять что-то таранит и ты мучительно сильно врезаешься плечом о металлическую стену. Прикусываешь язык до крови и привкусу меди во рту, но все равно воешь.       — Я не вижу! Скажи мне куда идти! — Момо тоже звучит панически и зло, и ты переживаешь о тех, кто на нижних палубах. Главное, чтобы никого ящиками не задавило.       — Жесткий правый борт! — пальцы рук побелели от того, как крепко они вцепились в несчастный стол. Ты очень благодарна тому, что мебель на кораблях прочно прибита к полу, а то этот шкаф стал бы своим следующим любовником.       — Бросаю якорь по правому борту! — отсчитывается Момо и ты слышишь, как щелкает спусковой рычаг. Удар о воду заглушается звуком удара корабля о следующую кочку, но последующая на ней, видимо, была еще больше и ваше судно снова подкидывает. Ты уже успела удариться обо всю горизонтальную и вертикальную поверхность. Твои ругательства и проклятья должны быть слышны на соседних островах. Но тебе прервали активировавшиеся сигналы тревоги. Черт возьми. Ты еле-еле поднимаешься, чувствуя адскую боль в пояснице. Схватившись за позвоночник, который обдало адским пламенем, встаешь и вяло направляешься на палубу.       — Шевели задницей, Хираку! — шипишь сама себе и делаешь рывки по направлению к нижним палубам. Надо начать эвакуацию.

____________

Под палубой офицер полиции в полголоса ругается.       — Хах, это довольно плохо, не правда? Не думаю, что в твои планы входило умереть вот так. Заранее говорю, что тонуть довольно больно, представь, что твои легкие разр…       — Заткнись, Бакуго! — огрызается Мина, выражая свое нежелание произносить данную фамилию. И еще дальше слушать бред сумасшедшего убийцы. Ее руки слегка дрожат, когда она принимает четную попытку дозвониться до своего начальника. Она ненавидит находиться сейчас в полной темноте с этим монстром, но и покинуть свой пост не может.       — Эх, а жаль, так хотелось в Тартар, — его глаза вспыхивают в темноте, а усмешка растягивает лицо.       — Если надо будет, я сама доплыву до него с тобой, — она ядовито шипит и падает на пол от очередного удара, в то время как этот ублюдок прикован к стулу и усмехается.

____________

Ты совершенно не удивляешься, когда видишь то, как команда работает сообща. Киришима таскает увесистые ящики, Каминари и Серо сосредотачиваются на канатах. В то время как Минета пытается спасти свои журналы с порно-актрисами. Ты закатываешь на него глаза и спешишь вниз. Срывая связки, ты орешь как можно громче: «Оставляйте всю хрень и наверх!». Ты носишься все это время, пытаясь поднять как можно больше народу. Когда пришло время для нижней палубы ты думаешь: «А надо ли?». Но все равно спускаешься и открываешь увесистую дверь. Твой взгляд останавливается на розоволосой девушке, а затем на скованном заключенном. Его глаза прищуривается, когда он оглядывает тебя с ног до головы и по твоей спине бегут мурашки. Но твое внимание быстро возвращается к девушке и ты хочешь донести ей все очень быстро и коротко.       — Этот корабль идет ко дну, поэтому ты сейчас отстегиваешь эту задницу и идешь наверх! — но твой рык обрывает пистолет, который соприкасается с твоим лбом.       — Ты, блять, в своем уме? Он не должен выйти от сюда! — розовая машет оружием в сторону прикованного парня и ты усмехаешься.       — Хорошо. Как скажешь, тогда удачной смерти, — ты напоследок машешь ей рукой и снова мчишься вверх по лестнице. У тебя определенно нет времени на это дерьмо. Она определенно передумает и побежит на верхние уровни трусцой. Мина пару секунд смотрит туда, где ты исчезла, а потом на преступника. Ее разрывали сомнения и чувство самосохранения. Но какова вероятность того, что этот монстр не найдет выхода наружу?        — Знаешь, а она симпатичная, — его губы растягиваются в злобной усмешке, когда офицер начинает отстегивать тяжелые цепи от стен и его оков, но, конечно, полной свободы ему не дали, поэтому тяжелый металл остался на руках и щиколотках. Они слишком самонадеянны, раз думают, что это бы его остановило.       — Мой пистолет снят с предохранителя, сделаешь одно неверное движение и я, блядь, убью тебя, — говорит Мина с легким рычанием в голосе и у Кацуки появляется огромное желание заткнуть ей рот. Но он лишь закатывает глаза и поднимается на ноги, позволяя офицеру везти его наверх.

____________

Ты забегаешь к Момо, которая сейчас ищет путь отступления. Она пытается придать вашему судну некую устойчивость, пока шлюпки еще не спущены на воду. Если корабль навалиться на вас при отплытии, то будет комично. Локатор тщательно осматривает воду, хотя все еще не в состоянии определить, во что же вы врезались, но потом загорается кусочек земли на экране и ты определяешь расстояние и направление до него. Вы обе выбегаете на палубу, где парни уже вовсю сажали по восемь человек на лодки.       — Нам нужна лодка! — ты оборачиваешься на звонкий голос и совершенно не удивляешься розовой, которая шла позади блондина с пистолетом в руках.       — Осталось только три штуки, ты не можешь просить себе персонально! — твой голос слегка хрипит от крика и ты была готова поддерживать этот спор до последнего, но Момо все обрывает.       — Дайте ей одну! Хираку, ты поплывешь с ними, чтобы они добрались до острова, — ты корчишь лицо искренней и глубокой обиды, словно Момо только что тебя предала. Но ты помогаешь погрузиться в лодку, ведь Яойорозу тут капитан.       Небо затмили тучи, где-то вдалеке раздается гром, молнии пляшут на горизонте, которого уже почти и не разглядеть из-за тумана. По морю начинают гулять волны, становясь все быстрее и больше. Пару холодных капель приземляются на твое лицо, но сейчас это не стоит твоего внимания.       — Я бы справилась сама, — демонстративно выпаливает Мина, а ты лишь сжимаешь весла в руках. Эта женщина была просто невыносима, в моменты, когда надо бы помолчать, она выпаливает всякую чушь.       — Хочешь сказать, что когда-то гребла на лодке? — ты осматриваешь ее форму скептическим взглядом. Ты еще промолчала про то, куда и как плыть.       — Это не должно быть так сложно? — колеблется девушка, но все еще старается быть уверенной. Панты.       — Окей, как насчет того, чтобы ты присмотрела за ним, а я позабочусь о том, чтобы мы все не сдохли? — ты начинаешь круговыми движениями выруливать в сторону острова, в прочем, как и остальные. Мина сидела вместе с закованным мужчиной прямо у носа лодки. Когда не проходит и десяти минут, как редкий дождик обращается ливнем. Ветер еще сильнее усугубляет положении. Ты боишься, что перестанешь понимать, гуда плыть. Поэтому сильнее сжимаешь весла и твердо смотришь туда, куда надо добраться, при этом стараясь не терять ориентир в пространстве.       — Твою мать, — шипишь ты, уже понимая, что теряешь остальных из виду из-за волн и дождя. — Момо!!! Я ничего не вижу! Ты как?!       — Я тоже! Но нам остается ничего, кроме как плыть в сторону острова! — девушка кричит со своей лодки, и ты даже на слух не понимаешь, где она находится. Это просто жесть.       — Черт, как же я хочу быть где угодно, но не здесь! — ты рычишь, делая еще один рывок руками. И словно по твоему желанию, ветер приносит большую волну, которая накрывает твою лодку. Изо всех сил цепляешься за весла, но видишь как Мина вот-вот выскользнет за борт. Ты протягиваешь одну руку, хватая ее форму и сжимая в стальной хватке. Тянешь и усаживаешь этого пассажира на свое место, под чужой кашель. Небо темнеет, а море качает все сильнее, но есть достаточно много причин, чтобы продолжать грести к суше. И когда весла зарываются в песок у пляжа, ты выдыхаешь так, словно тебя все это время душили. Хотя ты реально чувствовала подобие удушья на воде. Ты отпускаешь весла и руки безвольно падают на бедра. Приплыли. В прямом и переносном смысле. И самое главное то, что тучки разошлись, дождь прекратился, и вышло солнышко, словно вас пять минут назад не колбасило в жутком замесе в море. Чертовщина. Все начинают вылезать с лодок и ты считаешь. Вас должно быть пятнадцать, но вместо этого вас шесть. Из пятнадцати лодок до суши добрались всего шесть. Безумие. Момо направляется в твою сторону, а твоя персона устало свешивает ноги с мини-судна. Цепи гремят, когда Мина тянет Бакуго на сушу.       — Хираку, надо определить наше местоположение, ты сможешь? — поднимаешь глаза на давнюю подругу и видишь, как та бледна и слегка дрожит. В ее руках карта и компас. Твой компас. Момо забрала его, видимо, когда выходила ко всем на корабле. А ты про него даже не вспомнила. Ты отрывисто киваешь, поднимаясь на дрожащие ноги и морщишься, когда обувь хлюпает как тряпка.       — Так… Последние координаты были тут. Это… Мы поплыли сюда, — между бровей появилась глубокая морщинка, когда твой палец показывает на голубой участок.       — Но… тут только вода, — Мина сзади вставляет свою лепту и ты дергаешь плечами. Ты в курсе, что это вода. Но как, черт возьми…       — Окей… Хорошо… — тихо гортанишь ты, убирая волосы со лба. — Получается, мы сейчас на несуществующем острове. Класс. Говоришь с юмором, конечно, не имея в виду именно это. Может, остров просто не отметили на карте. Может...       — Не стоит спешить с выводами, — говорит Момо и оглядывает карту. На вашем маршруте и впрямь нет островов. Ты в это время падаешь задницей на песок и лениво всматриваешься в горизонт. — Ребята, сколько нас?       Буквально минута переклички и вас насчитывается сорок пять. Кладешь руки на бедра и только сейчас начинаешь чувствовать дрожь. Проходишься своим языком по губам и чувствуешь вкус морской соли, словно к ней вдобавок примешали соду.       — Хорошо, осмотрите свои лодки и вытащите все, что взяли с собой, — командует Момо и все уходят. К вашему капитану подходит Тодороки, который уже заранее все вытащил.       — У меня аптечка, — говорит парень и Момо на это кивает с улыбкой и благодарит. Ты идешь в сторону своей шлюпки, параллельно косясь на заключенного. Высокий блондин с красными глазами и высоко поднятой головой, словно от своего статуса закованного он ничего не потерял. С его появлением ты чувствовала себя не так. На подсознательном уровне что-то скребло стенки черепа. О чем-то говорило. Может, он был настолько опасен, что ты на психологическом уровне чувствовала от него давление? Вполне возможно, у тебя всегда была хорошая интуиция. Наклоняешься над лодкой, открывая маленький шкафчик и достаешь сумку. Но ты слышишь мелодичный свист и глухие слова и чувствуешь острую надобность встать и обернуться. Делаешь это и видишь очень наглую ухмылку у одного красноглазого блондина. А ведь он открыто ухмыляется тебе в глаза, пока Мина демонстративно отворачивалась и кривилась. Ты моргаешь на его лицо один раз. Потом второй, казалось, что до твоего истощенного мозга никогда не дойдет смысл этого выражения лица. Но когда видишь, как Мина отвернулась в сторону, все более менее встает на места.       — Фу, — тихо говоришь и закидываешь сумку на плече. Адреналин ушел, словно его никогда не было в тебе и ты опять чувствовала вялость. Брови твоего глазастого оппонента в заинтересованности приподнялись, особенно когда ты дразняще близко и в тот же момент далеко проходишь мимо него. Ты слышишь, как его нос втянул как можно больше воздуха, когда твоя фигура проходит мимо. И чувствуешь тепло. От его тела и ауры. Ты словно играешь с опасным огнем, который неизвестно как себя поведет в следующую секунду. И это интригует. Но было туманное подозрение, что в твоих руках находится кое-что еще. Что-то торжествующее, что-то властное и горячее. Оборачиваешься назад и тут же ловишь взгляд темного рдяного рубина. Словно подкармливаешь его жажду, Смотри, монстры любят утащить в укромные углы…       — У нас хороший набор припасов, тут даже есть фонарики с батарейками, это поможет ночью, — говорит всем Момо. — Я хочу обойти остров, скорее всего мы найдем поселение.       — А вдруг появятся неандертальцы или как их там, — говоришь ты и Серо почти тут же поднимает руку.       — Я был на разных экспедициях до этого плаванья и знаю множество языков, даже самые древние. Думаю, я смогу помочь, — капитан одобрительно кивает на это и ты смотришь на море. Ваш корабль уже не было видно, а жаль. — Он с нами не пойдет, — изрекает Мина и идет к ближайшему стволу дерева. Все смотрят на то, как она плотно стягивает тело Бакуго цепью, привязывая к дереву.       — А вдруг он умрет от обезвоживания? — обеспокоенно изрекает Киришима и ты видишь, как лицо Мины темнеет, а на лице заключенного расцветает злорадная улыбка, которая оголяет клыки.       — Этот не помрет, — мрачно изрекает она и под тихий смех Бакуго идет к вашей группе. Ты недоуменно хмуришься и остаешься на месте, пока все остальные срубают листья и заходят глубже в джунгли. Острова чаще всего являются тропическими объектами, на которых обитают дикие люди и животные. Даже не знаешь, что хуже. Уже собираешься встать самой последней, но голос заключенного гремит как раскаты грома:       — Тут что-то происходит, — изрекает парень и ты запросто попадаешь в плен кроваво-красных глаз. Он словно вытаскивает из твоей грудной клетки все выдохи и судорожные вдохи. Твой затылок щипает от мурашек, но стараешься игнорировать это.       — Зачем ты несешь эту чушь? — хмуришься, давая себе понять, что он, черт возьми, связан и никак не может навредить, но мозг продолжает твердить обратное. Помогите, на тебя нападают слишком противоречивые чувства.       — Потому что ты сама это чувствуешь, — хрипит он и ты все же разрываешь ваш зрительный контакт и силой воли переставляешь свои ноги в сторону группы. Дыхание дается теперь тяжелей, но не хочешь знать почему. Может, потому что чувствовала, что Бакуго прав?

____________

      Ты, подстегнутая чувством опасности, быстро нагнала свих друзей и почувствовала себя лучше. Вас окружала дикая и необузданная природа, это стало ясно. Большая трава, большие кусты и гигантские деревья. Все это излучало чувство опасности, словно в любой момент из кустов выпрыгнет хищник и порвет вас всех на части. — Проклятье… не нравится мне это… — сипишь ты и отодвигаешь очередную ветку. — Тут даже тропинок нет, вы еще говорите о поселении? — Я считаю, что остров маленький и у людей нет надобности много передвигаться? — говорит Урарака с крапинками пота на виске и ты выдаешь подготовленный ответ: — Ты видишь следы животных? Слышишь пение птиц? Ты слышишь хоть что-то? — ответа не следует, пока другие тоже притихли. Вы прошли совсем ничего, но и из этого стало ясно, что тут определенно что-то не так. Таблетка с ядом в бокале. — Хираку, не наводи суету, — да, хорошо, капитан, но вы и сами понимаете в какой мы заднице. Твоя прямолинейность вынуждает плевать правдой в лицо. Ты на эту просьбу только сипишь и откашливаешься от противного холодка в легких. Как говорится, на корабле я один дебил. Вы шли все дальше, пока Каминари с Киришимой пытались приподнять всем настроение своими тупыми шутками. Кому-то было весело, кому-то нет. Но затем последняя линия деревьев исчезает перед вами и вы видите поляну. С домами. Это были маленькие домики из досок. Но это было ваше спасение. Спасение обернется гибелью, Беги и не тупи. Сзади послышались восторженные слова, пока вы спускались с холма к деревне. Серо кричит что-то на разных языках, это стало понятным по акценту и произношению. Но и тут была гробовая тишина. Подходишь к ближайшему дому, игнорируя предостережение Момо, и стучишься. Потом дергаешь дверь на себе и засовываешь свой нос вовнутрь. — Никого, — шепчешь ты остальным и хмуришься. Пройдя все дома вы поняли, что тут правда никого нет. Во всем поселении. Это было очень странно, учитывая еще то, что вы находили сушенные травы, фрукты и даже лекарства. Тут жили не туземцы. Туземцы бы не построили дом из досок с хорошим основанием. Значит, тут были вполне умные и развитые люди. Но вы, видимо, не узнаете, кто именно это был. Ваша группа собралась посреди деревни и тупо молчала. — Тут н-никого нет… — начал Минета и все опустили на него глаза. — Мы не выберемся?.. Хороший вопрос. Ты смотришь в небо и замечаешь, что скоро закат. — Нам ничего не остается, — говорит Момо, положив руки на пояс. — Придется переночевать в этих домах, а утром начнем обходить остров. На эту идею все соглашаются, пока ты неторопливо отходишь в сторону. По сути вас должны будут искать, Тартар, так и не получив груз, должен будет выследить ваш корабль. Шансы на спасение все еще присутствовали. — Подождите! — оборачиваешься ты на всех с озарением, которое свалилось на тебя подобно кирпичу. — Если тут были люди до нас, то значит, что они как-то сюда попали! На берегу может были пришвартованная лодка или даже корабль! — Точно! — щелкает пальцами Мидория и расплывается в улыбке. — Нам надо просто поскорее найти ее! Команда тут же приободрилась на глазах и вы начали собираться в круг, чтобы быстро перекусить и попробовать обойти остров. Вы поделили еду на всех, а твои мысли снова вернулись к закованному преступнику. Что он сделал такого, чтобы попасть аж в Тартар? Мина не ответит на этот вопрос, ведь это конфиденциальная информация. Но любопытство все еще булькало в крови. Тартар — это место, из которого ты уже не выйдешь. Попадая туда, ты с вероятностью ста процентов не увидишь больше солнечный свет. Ты должен совершить что-то запредельно отвратительно опасное, чтобы оказаться там. А тьма все больше подползала к вам. Солнце прячется за горизонтом, пока не подозревали, Что в ловушке, как зверушки. — Хорошо! Всем собраться в группы и взять по фонарику! — громко объявляет Момо и ты хлопаешь в ладоши. Твоя группа состояла из шести человек, где были Цу, Серо и Сато, и другие сотрудники. Вы, как и остальные группы, уходите в чащу. Ты держала фонарик, пока Сато срубал кусты и огромные листья. Зеваешь от того, что долго не спала. — А вы знаете, что в таких местах можно найти старинные храмы? Ну, если этот островок был когда-то заселен… — начинает беседу Серо, в конце стушевавшись. Ты дергаешь плечом, когда чувствуешь, как один листочек легонько пощекотал его. Вокруг вас была тьма и напряжение, которое придавливало к земле по лучше всякого притяжения. — Да, если сможем выбраться, то я обязательно вернусь сюда за экскурсией, — закатываешь ты глаза и крутишься вокруг себя, освещая участок вокруг вас. Но, как и ожидалось, ты ничего не обнаружила. Поэтому с недовольным пыхтением продолжаешь сминать ветки и листья под сапогами. — Не хочешь подменить меня? — уже покрывшись потом, сипит Сато, на что Серо тут же поднимает обе руки. — Нет, я тут лишь переводчик, — ухмыляется Серо и отходит назад. Сато издает громкий стон усталости, на что ты просто вздыхаешь и, подойдя, рывком вырываешь катану из его рук. Теперь Цу освещает твой путь, а ты рубишь. — Моти-чан, знаешь, иногда у меня создаются ассоциации, что ты парень, — прямо оповещает Цу, а ты просто пожимаешь плечами. На самом деле, когда ты старший ребенок в семье, ты будешь делать многое. Ты работала вместе с отцом на тяжелой работе в полный рабочий день, летом чистила огород косой от высокой травы. И на эту работу сдавала нормативы. Но и после начала своего пути подменяла парней на загрузке товаров. А там был целые ящики. Но, в прочем, ты считаешь, что тебе нечего стыдится, как сложилась жизнь, такой ты и стала. Поэтому ты неопределенно мычишь на высказывание Цу. Но замираешь, когда слышишь странный гул. Остальная часть, видимо, тоже услышала и замерла в странном ожидании. Но когда по джунглям разносится женский крик, твоя рука на автомате сжимает рукоятку, а сама ты срываешься в сторону, крикнув: — Сука, это Момо! — тебя не заботит тьма перед тобой и неизвестность, ты бежишь, не давая себе и шанса на размышления. Ноги запинаются о камни, мягкая и рыхлистая почва засасывает твои ботинки словно болото. Словно ты уже вела борьбу за то, чтобы добраться до подруги вовремя. Это болото утягивало все глубже и приходилось прикладывать немало сил на то, чтобы оторваться от земли. А может тебе кажется? Крики смешались в одну похоронную симфонию, и эхо от них дразнило твой разум. Игривый светящийся огонек света выпрыгивал из-за листвы и снова скрывался за ней. Земля вспахивается от твоего рывка, когда бежишь на свет фонаря. — Помогите! — рыдает Урарака и в этот момент ты выпрыгиваешь из кустов. Твое зрение, подстегнутое адреналином, тут же фокусируется на странной фигуре совсем рядом. Ты не промедляя, с размаху бьешь по нему. Твое оружие сталкивается с препятствием в виде чужой плоти, но режет ее словно масло. После этого жидкость попадает на твое лицо. Что это? Оно влажное, непривычно теплое. Но следующий фактор не обнадеживает — вонь, нет, просто срамота бьет в нос, от чего в желудке просыпается знакомое чувство тошноты. Но благо, чертовщина, что напала на группу Момо все больше отдаляется, это стало ясным по движениям и визгам. Только после этого твои легкие сжимаются до боли от перенапряжения, все тело трясет, а ноги слабеют, от чего падаешь на колени на землю. Кто сжимает с силой твое плечо и рыдает, пока ты пытаешься убрать темноту, что перекрыла зрение. Ты вся трясешься, но осмеливаешься спросить: — Все в порядке? — сглотнуть не удается от сухости и поэтому шипишь. — Я-я-я… — Урарака, которая, оказывается, и сжимает твое плече, заикается от истерики и шока, но потом падает рядом с тобой на колени и впадает в самую настоящую истерику. Ты же еще раз пытаешься отдышаться и поворачиваешься к ней, хватая за щеки. — Тише-тише-тише, ты не должна сейчас плакать, тише, — внятно проговариваешь ты, стараясь прорваться сквозь сети чужой паники. — Сейчас нам надо вести себя по тише и вернуться в лагерь. Но сначала ты расскажешь, что произошло. Ты параллельно осматриваешь группу, состоящую теперь только из Урараки, Аоямы и Мидории… И Момо. Твое лицо искажается, а грудь сжимается, когда видишь, что она лежит неподвижно не земле. Ты теперь даже не слышишь всхлипов подруги, сосредоточенная на своем капитане. -Момо… — шепчешь, но потом видишь, как Мидория достает из кармана что-то и опускается к бедру девушки. Ты не могла ничего видеть, ведь он прокрывал ее тело. — На… Оно выпрыгнуло на нас сбоку… Вцепилось в одного парня и утащило. Мы даже отбежать не успели, как оно вернулось… Я… Я испугалась… Споткнулась, а Момо… Она хотела прикрыть меня и встала спереди с… оружием… Но не вышло… Она сейчас ранена… Это все, что осталось… Мотидзуки… — Урарака говорит с придыханием, паникой и скулящими нотками в голосе. Но ты просто притягиваешь в объятья и не знаешь, что делать. Ты оставила свою группу беззащитную в лесу. Эта тварь убежала не понятно куда, твою мать. — Мидория, что с Момо? — ковыляешь в сторону вашего врача и щуришься, когда видишь рану от когтей на бедре. — Кровотечение остановлено, но надо ее быстрее доставить в лагерь, — чеканит парень и ты помогаешь ему положить Момо на его спину. Вы тут же тронулись в сторону поселка, стараясь вообще не дышать. Ты видишь разводы чужой крови на ранее светлой футболке Урараки, словно кошмарное напоминание о том, что было. — Моти-чан, — тихо шепчет Аояма и ты склоняешься к нему, ведь он вел вас. — Я никогда не забуду их криков и хруста костей… никогда… Ты просто сама чувствуешь, как бледнеешь, как желудок уже готовится эвакуировать твой ужин, или как ноги вот-вот откажут.

____________

Как только выходите на чистую поляну, видишь еще пару групп, которые вернулись. Они были в полном порядке и как только заметили вас, тут же подбежали, но ты не ждешь расспросов. Теперь кажется, что твой мир постоянно падает вниз. Снова, снова и снова. Как заведенная карусель, которая может только вращаться по кругу. Какой же это кошмар, от головокружения уже тошнит. Дайте выйти, мне надо подышать. А в это время осколки твоей жизни уже разлетятся в стороны и не соберешь того, чем она являлась изначально. — Все кто, черт возьми, умеет обращаться с оружием идет на поиски остальных групп. Быстро! — последние вырывается с гортанным рычанием и сама срываешься в сторону своей рощи. Бежишь как можно дольше, но истощенный организм протестует и слишком быстро сдается. Горло уже жжет и сжимает. — Черт… — сглатываешь ком и оглядываешься в поисках света. Движения с каждой минутой становятся все более дерганными. Ты доходишь до места где вы остановились и наталкиваешься лишь на стену их нетронутой листвы. Ты оглядываешься, прислушиваешься и даже нюхаешь воздух. Когда чья-то рука качается твоего плеча ты еле-еле успеваешь отдернуть себя нападения. Вместо этого рывком разворачиваешься и сминаешь плечи Серо в хватке. — С вами все хорошо?! — шепотом кричишь ты и даже не замечаешь, как Цу и остальные напряглись от твоего поведения. — Д-да, — говорит Серо и щурится. — Что происходит? — Все по порядку, пока нам надо вернуться в лагерь… Как можно тише… — но не успеваешь сдвинутся с места, как Цу светит тебе в лицо фонариком и растерянно вздыхает. — Моти-чан… — В лагерь. Живо! — шипишь и тенью скрываешься за листвой. И слышишь лишь то, как ребята позади шепчутся. Теперь абсолютно все звуки кажутся неприлично громкими. Тише, еще тише… Ты можешь злиться, кричать И просить мира милости, Но небо не даст тебе больше, Чем ты сможешь вынести…

____________

Кандалы бесшумно падают и зарываются в песок, когда Кацуки от них избавляется. Скромно потерев запястья, он оглядывается по сторонам и шагает в лес. Сапоги ломают ветки, сминают траву и Бакуго все же наслаждается этим моментом. Он довольно долгое время не мог даже вдохнуть чистый воздух, приправленный морской солью. Но в этом и все чудеса. Но он останавливается и прислушивается, когда улавливает странное движение. Его взгляд сосредотачивается на джунглях вокруг, когда слух и обоняние прощупывают окружение. — Что за херня… — шипит парень и идет навстречу к неизвестности. Только вот, видимо, она его ждала. Когда он ломает очередную ветку толщиной с его предплечье, то останавливается. В кустах что-то шевелится и рычит. И это точно не какая-то дикая кошечка, Бакуго это чувствует. — Ну давай, покажи свою рожу, — скалится парень и приседает, готовясь к тому, что на него нападут. Ждать пришлось от силы секунду, когда непонятная махина, ломая кусты, накинулась на него. Но Бакуго удачно хватает тварь за челюсти руками и раздвигает, не давая им сомкнуться. От этого действия азартный оскал сам по себе появляется на лице. Он сильнее разводить руки в разные стороны, от чего хищник под ним визжит, вспахивая землю лапами с когтями — Не я должен тебя боятся, — рычит Бакуго, блестя своими кроваво-красными глазами в темноте. — Ты — меня. С последней фразой чужая челюсть с рядами острых зубов издает хруст, словно Бакуго просто согнул сухую ветку. Он не дает алой жидкости попасть на себя, поэтому тут же отходит в сторону. Он лениво окидывает его взглядом и всматривается в даль, когда его слух различает крики. — Сколько вас тут еще? — раздраженно изрекает подопытный и уходит поглубже в лес. Сейчас ему нужно позаботится о сохранности Малой, а остальное может подождать.

____________

Вы всей толпой ввалились в самое большое здание в это Богом проклятой деревне и просто затихли. Абсолютно все молчали, пока одну половину трясло от пережитого, а другая не понимала, но так же паниковала. — Моти-чан, — тихо и явно с комом в горле отрывисто сказала Джиро. — Пожалуйста, скажи что случилось. Что с Момо? С тобой? Где некоторые парни из отряда? Ты апатично моргаешь, думаешь, потом устаешь и прижимаешься подбородком к груди. Ты чувствуешь, как кровь высохла на одежде и это более противно ощущалось на коже. — Не выходите… Не смейте…- тихо выговариваешь и все еще сжимаешь холодное оружие в руках. Твое угольное сердце полно тоски. — Это звери. Но таких животных вообще не существует. Я клянусь, эта тварь больше медведя. Все в комнате притихли. Слышно лишь копошение Мидории вокруг раненной Момо. Все пребывали в шоковом состоянии от вашего вида: кровь, раны, ссадины. Ты пробуешь соль с кровавой коркой на губах и потом встаешь. — Мидория, — тихо говоришь, подходя ближе. Он сидел на единственном подобии дивана возле Момо. — Я обработал рану и повторно ее зашил, но определенно останется шрам. К счастью, она потеряла сознание скорее от болевого шока, чем от потери крови, так что все должно быть не так плохо, — тихо оповещает Мидория. Ты просто киваешь и осматриваешь всех. Теперь вас меньше… — Чтоб никто, — начинаешь ты с тихих шипящих нот. — Никто, черт возьми, не выходил от сюда. Не шумите, переговариваться исключительно шепотом. — А вдруг это ОН? — Мина в углу комнаты подает голос, поджимая губы. Ее руки сложены на груди и она смотрит в окно где нет ничего, кроме темноты. И еще пары тварей. — Бакуго? — спрашивает Тодороки и кажется, что это триггерит Мину. Она отрывается от стены и дергает руками, пытаясь через это показать свое бешенство. — Хватит обращаться к нему так, словно он обычный человек! — шипит девушка и осматривает всех, включая бессознательную Момо. — Он не человек! Как вы этого не понимаете! Он не чувствует, не способен на эмпатию или что-то похожее… Он убийца и этот остров для него как парк развлече… — Заткнись, — рыкаешь ты, не желая слушать очередной бред. — Ты, блядь, тупая скотина, как он мог разорвать бедро Момо таким образом? Ты видела ее рану и знаешь, что человек никаким образом не может сделать такое. — Но он не человек, — тихо протестует Мина и Урарака, видимо, почувствовав, что ты вот-вот накинешься на копа, встала спереди. — Тише, нам всем надо успокоиться и обдумать случившееся. На этом острове явно происходит что-то ненормальное и нам надо быть сплоченнее, — говорила Урарака пока ты просто сжимала руки в кулаки. Но после выдыхаешь и быстро выходишь в другую комнату. Раздражение все еще гадко перемещалось в грудной клетке и ты сгорала от желания просто разломать свои ребра и вытащить эту дрянь голыми руками. Облокотившись плечом о стену рядом с окном, всматриваешься в небо. Оно темное как смоль, луну закрывали сплошные облака, словно хотели забрать последний свет. Но ты все еще чувствуешь, как он лижет твое лицо. Лес таит неизвестных тварей и тебе остается лишь молиться на то, чтобы они не наведались сюда. Сейчас даже тишина не может гарантировать то, что ты в комнате одна. — Моти-чан, — тихий голос у входа заставляет обернуться и встретиться взглядом с Хагакуре. — Многие ребята в панике и… Ты тяжело вздыхаешь и, видимо, этим и останавливаешь ее. Она тихо поджимает губы и плотнее жмется к дверному проему. — А что я могу сделать? Мы уже сказали все. Самое худшее выпало на нашу долю, а они пусть радуются, — выговариваешь ты, смотря через окно в траву. Она, казалось, покрылась маленькими росинками, словно ее окропили чужими слезами. Ты сама не прочь заплакать, но почему-то ничего из тебя сейчас не выходит. — Хорошо… — тихий и надломленный голос удаляется все дальше, пока не скрывается в другой комнате. Ты не сожалеешь о сказанном, потому что это правда. Ты не будешь давать ложную надежду, потому что это бессмысленно. Поэтому лишь устало протираешь глаза, думаешь о сне и вспоминаешь, что одеяла и спальные мешки были в сумках… Сумки вы оставили на поляне. На улице. — Охуеть, — цедишь ты и вынуждаешь свое тело вернуться в общую комнату. Теперь уже почти все сели на пол и скучковались вместе по углам. Ты видишь, что у некоторых есть одеяла. Видимо, это те, кто быстрее всех вернулись с патруля. В этом числе и Хагакуре. Ты ни в коем случае не осуждаешь их за то, что случилось, это, безусловно, не их вина. Просто так совпало… Был бы выбор, ты бы ничего не меняла… Хотя нет. Ты бы во второй раз намного раньше побежала бы на помощь к Момо. Бросаешь взгляд на ее бледное лицо и хмуришься от обиды и боли. Ее заботливо укрыли и даже подложили подушку под голову. Сейчас лицо старой знакомой было наполнено безмятежностью, которую стоило увековечить в твоей памяти. Но ты лишь садишься рядом с некоторыми ребятами и ютишься у стенки. Ночь ожидается просто ужасной.

____________

Утро не встречает теплом, золотистыми лучами, которые бы прыгали по твоему лицу, пытаясь разбудить. Не присутствовало той приятной усталости, от которой хотелось поглубже зарыться в одеяло и полежать еще десять минут. Словно все это отняли, вырвали из глубины души, сожрали и заели твоими потрохами. И кусочка не оставили… Я видела небо. Оно бесконечно… Светило постепенно выплывает из-за горизонта, но тягуче и лениво. Словно просто удостаивая вас своим светом. А вы радуетесь возможности погреться в лучах ее милости, как дикие зверьки. Только проснувшееся сознание, а уже присуща отдышка, словно во время приступа эпилепсии. Оглядываешь всех и замечаешь, что некоторые тоже уже вернулись с короткого визита в царство Морфея. Ты находишь совсем рядом уже родное оружие и аккуратно встаешь со всего места. Половицы под твоим весом стонут, кряхтят и чуть ли не ломаются. Дерево уже потертое, стены потихоньку превращаются в труху и сыплются на пол. Подходишь к окну, исподтишка рассматривая окружение. Пытаешься игнорировать то, как самые темные тени забились в углы комнаты, заклокотали, затрепетали, шушукаясь о чем-то своем. О чем-то аморальном и мерзком. Фу, даже холод от этих сравнений прошелся по загривку. Во всей потаенной округе было тихо и глухо. Тени деревьев объяли вашу деревеньку, словно когтистые руки. Ты присматриваешься, хохлишься от утреннего ветерка. Думаешь, что и слуху уже верить нельзя, но есть друга проблема — голод, который подбирался ближе с каждой минутой. Ты парящими шагами обходишь тела на полу, приближаясь к двери, но на периферии замечаешь елозанье. Урарака, которая была в списке бодрствующих, активно тебе жестикулировала. Эти движения давали ясный посыл оставаться на месте, но ты просто устало выдыхаешь и вскоре выходишь из хижины вообще. Холодок обволакивает тело, давая взбодриться, это могло помочь всем, но не тебе. С каждым шагом все ближе в цели. Видишь раскиданные сумки и пытаешься собрать как можно больше за раз. Оглядываешься, прислушиваешься. Думаешь, что скоро все должны проснуться, вылепленные годами морской дисциплины. Ты рада тому, что возвращаешься и видишь, как уже большее количество людей на ногах. — Мотидзуки, — Киришима подходит и смотрит уверенным взглядом. — Я с тобой. Ты просто киваешь, находясь тут и где-то там одновременно. Уже вдвоем за один заход собираете все сумки. Все окончательно просыпаются и вы приступаете к молчаливой трапезе. — Все! — Мина резко ставит свою чашу на пол и встает с места. — Я допрошу ублюдка и вы поймете, кто же убийца на этом острове. Она уверенными движениями пробирается к выходу, пока некоторые парни спешат остановить ее. Ты цедишь проклятья себе под нос и встаешь следом. — Ты просто сумасшедшая, — шипишь, догоняя за пару прыжков. Ты не считаешь, что это Бакуго, понимаешь на интуитивном уровне. Но… — Он провел целую ночь на чертовой улице, его уже могли разорвать на части! — Нет, — уверенно и непоколебимо изрекает Ашидо и открывает дверь. А ты рычишь, но сжимаешь рукоятку меча сильнее и выходишь следом. — Никому не выходить, пока мы не вернемся, — оборачиваешься ты к ребятам, отдавая приказ. Они кивают скорее на рефлексе, чем от согласия, но тебе достаточно и этого. Вся атмосфера вокруг сгущает вас краски, ступаете аккуратно и тихо. Твое сердце стучит учащенно и гулко, оно словно хочет пробить твои ребра трещинами и сдать со всеми остальными внутренностями. Смаргиваешь пелену перед глазами и обходя очередной дом, выходя на чистую поляну. Но не она тебя пугала, а лес, усеянный опасностью, которая воняла отвратительной падалью, он которой тошнило. Ступаешь вслед за Миной в сторону кустов и понимаешь, что с каждым новым шагом чувство страха нарастает. Тени на периферии зрения сгущаются и тебя ведет в сторону. Но заставляешь свое гребенное тело слушаться и идти твердо, но аккуратно. Вы с Миной не переговариваетесь совсем. Словно лютые незнакомцы, которые всего лишь идут в одну сторону. Но это не время, чтобы налаживать взаимоотношения, поэтому лишь оглядываешь чуть ли не каждый кустик на пути. А на губах застыли — Слова проклятья и ненависти К своей неудаче Когда выходите на пляж, твою спину буквально сводит от того, что потенциальная опасность остается позади. Не поворачиваешься к лесу спиной и следуешь за Ашидо, которая целенаправленно направлялась в сторону Бакуго, который, к слову, был связан теми же цепями. — Ты ублюдок, — ядовито шипит Мина и резким, разъяренным движением вытаскивает ствол и наводит его прямо в лоб Бакуго, параллельно снимая с предохранителя. Ты замираешь от симфонии непонятных чувств внутри, когда Мина трясет оружием и кричит: — Ты сумасшедший псих! Чего бы ты не добивался — перестань! Эти люди не заслуживают смерти! «Никто не заслуживает» — думается тебе, когда брови Бакуго ползут вверх, а верхняя губа слегка приподнимается, оголяя клыки. — Ох, офицер, а вы чего-то рано, — рычит мужчина, всматриваясь в горизонт. — Ночка бессонная? В миг все происходит слишком быстро, когда Мина, прошипев словно змея: «сукин сын» вплотную приставляет пистолет к груди Бакуго и стреляет. Тебя это оглушает, разрывает уши. С шокировано открытым ртом смотришь, как потрясающе багровое пятно растекается по его груди. Судорожно выдыхаешь, смутно понимая, как ощущается отделения от тела. Оно словно одубело, оно больше не твое, словно и никогда не принадлежало. Но Бакуго словно это и не интересовало, сплюнул кровь в сторону и усмехнулся. — Полегчало? — спрашивает он и елозит в цепях. Ты не веришь теперь ни глазам, ни ушам и вообще чему либо, просто оседая на песок, бледнее прекрасной луны на небосводе. Мина просто опускает внезапно ослабевшую руку и разворачивается к тебе. — Вот видишь… Ни хрена он не человек, — шипит она не менее потрясенная. Но потом сжимает предмет в руке сильнее и оборачивается. — Знаешь, — Бакуго оглядывает их двоих и склоняет голову к плечу в более дерзкой манере. — Я мог бы облегчить ваше существование на… — Смертью? — прерывает Мина и ее руки трясутся от напряжения. Твои от стресса. — Да ты прям первая в очереди на тот свет, — закатывает парень и цыкает. — Нет, я вполне могу сделать ваше нахождение тут более терпимым и, может, безопасным… Ты видишь испытывающий взгляд Бакуго, то, как трясет Ашидо. Она, конечно, старается взять себя под контроль в срочном порядке, разворачивается и идет в твою сторону. — Иди к черту, надеюсь, ты умрешь тут от этой пули, — она все так же хмурится и ты видишь, что ее морщинка между бровей неестественно глубокая. Приподнимаешься с помощью оружия и сглатываешь. — Я готов к вполне честному соглашению… — изрекает преступник и окидывает тебя взглядом. — Знаешь, Малая, тебе бы не помешали несколько часов здорового сна, а я бы мог это устроить. Он щурится и усмехается. — Я видел этих тварей и ты тоже. У меня нет выгоды убивать вас всех и плясать с этими чувырлами чечетку, — чеканит Бакуго и смотрит прямо в глаза. Казалось, бледность сходит и тебя перестает трясти, но глаза все еще не опускаются ниже его шеи. А на фоне всех этих разбирательств вода тихо накатывает на берег, принося песок и осколки ракушек. Ты была в детстве на море. Но это было, вроде, сто лет назад. — У нас нет оснований верить тебе, — говорит Мина без особо ярких эмоций, видимо, даже не собираясь рассматривать альтернативу его свободы. — Ты можешь гарантировать нам защиту? — тихо выдыхаешь ты и щуришься от бликов солнца на морской глади. В ответ мужские плечи совершают неопределенное движение, Бакуго через секунду пытается почесать ухо об свое плечо. — Я не записывался в спасатели, но если ты попросишь… — Бакуго загадочно отводит свой профиль с сторону, скосив хищный взгляд на тебя. Мина цыкает и явно снова готовится извергнуть на парня поток ругательств, но ты не даешь. — Ты никого не убьешь? — тихо выдыхаешь, а лицо Бакуго приобретает замысловатое выражение, но оно исчезает прежде, чем ты смогла его расшифровать. А далее добавляешь более решительным тоном. — Ни одного человеческого трупа на этом острове. Такого наше соглашение. — По рукам, — в усмешке пыхтит Бакуго, а Мина за твоей спиной взбешенно кривится и беснуется, словно каштан на сковороде. Ее лицо источает чистейший гнев и возмущение. — Я не согласна! Я не буду его освобождать! Это безумие, — Мина явно хочет вбить в твою голову, что, выпуская Бакуго на свободу, вы обрекаете всю команду на верную смерти. Но продолжение так и не выходит из нее, когда кандалы просто берут и падают. Бакуго кажется не особо заинтересованным в своих махинациях, когда напрягает плечи и металл скрепит и разламывается на глазах. Твоя кожа по неизвестному побуждению бледнеет, словно хочет слиться с облаками на горизонте и ты очень даже не против. Мина, которая уже хотела просто взять и уйти, тоже примерзла к месту. Ты, будучи ближе всех к Бакуго, чувствуешь жар от его тела, когда он отходит от своей недавней «темницы» и останавливается перед тобой. Ты чувствуешь лишь свое сердцебиение и непосильный стресс. — В отличие от некоторых людей я не лгу и всегда поступаю честно, — Бакуго разминает свое тело и протягивает свою горящую от предвкушения ладонь к тебе. Ты только спустя секунд так десять понимаешь, чего он хочет и еще пол минуты обдумываешь этот поступок. Когда твои тонкие и холодные пальцы плавно вкладываются в мужскую ладонь, поражаешься тому, какая она большая и горячая. Чужие фаланги тут же сомкнулись в своеобразном плену, но это не пугало. Задерживаешь дыхание, когда грубая кожа оглаживает твою и только после этого осмеливаешься поднять взгляд. Что-то в груди сводит сильнейшей судорогой, когда замечаешь, что Бакуго буквально съедает тебя глазами. Ты видишь, как он обгладывает твои кости и с удовольствием выпивает всю кровь из твоих жил. — Думаю… — ты осмеливаешься сказать что-либо лишь для того, чтобы заполнить тишину между вами. — Что не все слухи правда? — У нас будет время узнать друг друга по лучше, — после этой фразы в твоей голове появляется ненавязчивое головокружение, от чего твоя ладонь вяло выскальзывает из чужой хватки. Медленно, неохотно, словно тебя заставили. Профиль мужчины вырисовывает острую ухмылку, когда его взгляд твердо сосредотачивается на Мине. Она держит пистолет, дуло которого должно выпустить решающую пулю в голову. Но руки трясутся не то от страха, не то от гнева. Но уже не важно. — Знаешь же, что те цепи были лишь некой данью нынешней моде, — усмехается парень и поворачивается в сторону чащи. — Думаю, мне есть, что показать вам, мэм. Это «мэм» было сказано с иронией и явной усмешкой. И вам с Миной остается лишь шагнуть навстречу тем поцелуям и вою ветра, которые налетает на вас из-за чащи. Из самого его сердца. — Я клянусь, что как только мы вернемся я уволюсь к чертям, — шипит девушка отодвигая ветку подальше от своего лица. Если бы у тебя и был ответ, то он определенно не соскользнул бы с языка, поскольку коряга, о которую ты запнулась, заняла тебя более важными вещами. Сохранением равновесия, к примеру. Твой нос с яркой вспышкой в голове впечатывается в чужую мужскую спину, словно ставя законный штамп на собственности. Но это не мешает издавать болезненные звуки и потереть болящий орган. — Эти твари исчезают при свете дня, — выдает парень и ты поднимаешь взор к его затылку, словно хочешь вытащить все причины и доводы, почему же он так считает. Но когда его фигура отходит в сторону, то видишь слой пепла, который собирает в твоем воображении своеобразную фигурку… чего-то. — И что это? — выдает Мина и складывает руки на груди. Может, ты и не знаешь ее много лет или даже месяцев, но определенно могла сказать, что в последние дни она совершает этот жест уж больно часто. Словно хочет защититься от чего-то. Бакуго на этот вопрос окидывает девушку равнодушным взглядом и продолжает в том же тоне: — Ночью я решил прогуляться, ну знаешь, прогулка при свете луны, все дела. И тут на меня выскакивает из-за кустов эта тварь. Они определенно не обретают развитым интеллектом, раз я без проблем схватил ее и убил, разорвав челюсть. Мина кривится от подробностей этой стычки под ликом малого спутника, но а ты продолжаешь слушать рассказ, словно эта очередная сказка твоего деда о том, как он в юности встретил медведя. Вроде и здорово, а самой бы так не хотелось. Но это выражение лица, с которым он повествовал о звере, определенно заставляло пропитаться симпатией к парню. Он говорил спокойно, словно каждый день попадает на неизвестный остров и выживает без какого либо оружия. А мимолетные усмешки заставляли сердце плавить грудную клетку, словно вместо органа был кусок металла. — Но вместо того, чтобы отбежать, он начал только сильнее напирать. У них в черепных коробках просто базовые настройки хищников, а дальше пустота… И если ети твари выходят только ночью, то… — парень остановился и оглядел ваш скромный круг мыслителей, в то время как в твоей голове происходит озарение. — Они слепые, — довольно громко выговариваешься, словно и не веришь, что эта мысль могла посетить твою голову. — В яблочко, — усмехается парень и щурит свои красные глаза в твою сторону. — Так что прятаться от них не составит особого труда, если выбираться днем и тихо вести себя ночью. — Это… может сработать… Но если ваша догадка о слепоте не верная? — Мина явно тормошит себя, вываливая этот вопрос. — Вот сегодня ночью и проверим, — усмехается парень и подходит к тебе ближе. Если бы такую инициативу предпринял другой человек, то ты бы сразу же отошла или попыталась бы увеличить расстояние, но сейчас… Сейчас все словно по-другому, мир перевернулся вверх тормашками. Ты смотришь на все из-под другого угла, и пусть тебя посадят в тюрьму за такие мысли, но ты хотела бы, чтоб Бакуго приблизился еще ближе. Чтобы его тепло, как при зените в июле, окатило твое тело и не отпускало. Прижаться к нему и стиснуть его корпус руками, а может и ногами заодно. — Нам нужно вернуться и сказать остальным, — прерывает Мина ваши не начавшиеся игры и шуршит камнями под ногами. Не дожидаясь вас, уходит, пока ты стоишь на месте. Почему-то атмосфера вокруг резко стала более тесной и интимной. Одно присутствие такого парня, как Бакуго, заставляет твои внутренности трястись в предвкушении. Словно при сильной ломке от наркоты — так запретно, но от этого не менее желанно. — У придурков будем много вопросов, — парень проходит совсем рядом, тебе достаточно протянуть руку и вот, ты коснешься его. Но не ступаешь на новую для тебя территорию. Призрачное понимание ситуации наступает тогда, когда парень смотрит на тебя из-за плеча и обнажает зубы в широкой усмешке. Некая холодная месть за тот случай на пляже. Но и ты можешь растопить этот лед. — Не думала, что ты такая обиженка, — как можно безразличней чеканишь ты и, проходя мимо, звонко шлепаешь парня по плечу и, даже не кинув взгляд в его сторону, идешь дальше. Окей, сыграно прекрасно, вскоре жди ответку. Об этом говорит мурлыкающий смешок позади тебя.

____________

Как и ожидалось, команда с большой настороженностью относилась к Бакуго. Все казалось, что они как на ладони и отчасти это была правда, но вот Кацуки не играл в этом никакой роли. — Вы хотите сказать, что утром нам безопасно передвигаться, а ночью — нет? — поднимает брови Серо и потирает подбородок. Кацуки, стоявший рядом с тобой у стены, вздыхает и гортанит: — Объяснение для особо тупых — да! — Ханта примирительно поднимает руки и улыбается своей зубастой улыбкой, которая обычно сражала всех дам на повал. Но тут один нюанс — Бакуго уж точно не дамочка из рандомного кафе. Не можешь не улыбнуться от этой мысли и покоситься на мужчину рядом. Тот, конечно, заметил это и вопросительно поднял бровь, вскинув подбородок вверх. — Хорошо, это облегчает нашу задачу, — изрекает Шото и смотрит на Момо, которая все еще была без сознания. Ее кожа была в ссадинах и это было самым безобидным, что расположилось на ее теле. — Нам надо выходить по утрам и стараться сидеть тише воды и ниже травы ночью. Кто с этим не справиться? Бакуго прищелкивает языком от таких очевидных мыслей и ты пихаешь его с усмешкой в бок. Он отвечает тычком под ребра и ты морщишь носик от этого. Неприятно. — Тогда надо начать как можно скорее, — говорит Джиро и ты смотришь на хрупкую фигурку девушки. На нее не свершалось нападения, но было чувство, словно те монстры лично убили всю ее семью и она собирается отомстить в ответ на это. — Прелесть, тогда вам всем стоит найти в своих сумках более закрытую и при это тихую одежду, избавиться от все аксессуаров, которые создают шум и хорошо поесть, я готова поспорить, что никто из вас этого не сделал, — проговаривает ты и чувствуешь на себе некий груз ответственности, который несла на себе Яойрозу. Группа согласно гаркнула в унисон и ты заставила себя улыбнуться. Главное сейчас — оставить целостность команды. Кричишь, что ждешь всех на поляне и выходишь из хижины, уже заранее зная, кто идет следом. — Не самый лучший момент для преследования, — заставляешь себя усмехнуться, хотя настроения для этого нет. Шаги позади ускоряются и ты резко поворачиваешься, и не прогадала: Кацуки Бакуго. Он останавливается рядом, а ты молчишь, осматривая короткую и сочную траву под обувью. — Ну мне же надо сохранять лицо, — хрипит парень и твоя спина покрывается знакомым инеем от этого тембра. Ты цепляешься за скрытую иронию в его голосе и неловко осматриваешь. Глаза у него другие теперь. Словно и неживые вовсе, а буквально минут пять назад были ярче. Сохранять лицо… — Ты… — обрываешься на автомате, когда думаешь над своими словами впервые в жизни. «Тебе обидно, что тебя называют маньяком?». Да, так себе вопрос. Уж точно не то, с чего надо начинать разговор. Поэтому мнешься в тишине и копаться в своей черепной коробке, забитой всяким мусором. Парень рядом кажется задумчивым. Приходится снова прорыть путь в мир, когда народ вокруг собирается. Мидория и еще пара человек следят за состоянием Момо. — Так, как в прошлый раз — разделяемся и идем в свою чащу или новую, нет разницы. Но как только замечаете, что темнеет или солнцу у горизонта — бегите в лагерь. Понятно? — проговариваешь вопрос и слышишь дружный положительный крик. На этот раз с тобой идет Бакуго, который ходит по джунглям так, словно с рождения живет там. Как Тарзан. Твоя команда потерпела изменения только в этом. Поэтому передвигаетесь через джунгли, пыхтение Сато и комментарии Цу. Другие парни предпочитают молчать, косясь в сторону Бакуго. Ты же осматриваешь листочки и веточки вокруг. Так, цель — найти что-то полезное или выйти на берег. — А вам не кажется, что мы пришли к деревне намного быстрее, чем выходим из нее? — квакает твоя знакомая и в грудине непонятно крутит от этого. Но ты просто успокаиваешь себя тем, что островом может быть намного больше, чем казался на первый взгляд, ведь тогда был шторм и ты не смогла четко определить его параметры. Вы сейчас можете двигаться в его длинную сторону. Но хоть одна команда должна пойти тем путем, которым вы пришли. Именно это ты и отвечаешь на слова Цу и она согласно на это кивает. — Вам не кажется, что для такого причудливого островка тут слишком мало опасностей? — проговаривает Бакуго впиваясь своими глазами в твои и заставляет тебя держать этот контакт какой-то немыслимой силой. Ты невольно сбавляешь темп, позволяя парню подобраться ближе. Ваш флирт похож на то, как волк гонит зайца в норку. — Что ты имеешь в виду? — слишком мало опасностей? Ничего подобного, вас могут сожрать в эту самую ночь, а это уже не мало. Парень догоняет тебя, пока вы идете и ваши тела в сантиметрах друг от друга. Тебе немного неудобно идти полубоком, иногда спотыкаясь о корни деревьев, зарабатываешь смешки парня, который наклоняется к твоему уху, заставив мигам превратиться в каменное изваяние. — Змеи. Что? Не успеваешь что либо предпринять и даже дернуться, когда длинная темная лента вылетает на тебя из-за кустов с шипящим звуком. Ком где-то в горле разбухает, когда рука блондина, ведомая неведомым ранее инстинктом, рывком хватает скользкую тварь в полете и сжимает глотку. Ее клыки останавливаются в паре сантиметров от твоего лица и ты трепещешь всеми внутренностями и не можешь отвести взгляд от глаз Бакуго. Тебе даже не важно, о чем кричит остальные ребята. Сейчас существуешь только ты, Бакуго, который одной рукой держит на поясницу, не давая упасть в грязь, а другой сжимая змею, которая уже извивалась от нехватки воздуха. Так же не можешь отвести от этого индивида глаз, когда он в очередной раз опускается к твоему уху и хрипло гортанит: — На этом острове есть другие существа… Более опасные. В тот момент ты могла поклясться, что Бакуго имел в виду далеко не змей…

____________

— Черт побери это место! — рычишь и несешься вместе с командой в сторону лагеря. Ветки хлестали лицо, оставляя красные отпечатки, но не было времени даже подумать над этим. Все пошло под откос, все очень плохо и ты хочешь добраться целой до единственного человека, который мог трезво оценить ситуацию. И если ваши догадки подтвердятся, то настоящего ада не избежать. — Неужели… День стал короче? Ты точно и трезво осознаешь, что вы вышли на обход с самого утра, как только встали. Ты так же знаешь, что вы не находились там очень долго. Да ты даже проголодаться не успела. Остров не хочет вас отпускать. — Черт, а если вообще наступит вечная ночь? — рычишь и выбегаешь с остальными на поляну. где уже суетился Мидория и часть ребят, которые прибыли раньше вас. — Мотидзуки! — Мидория обеспокоено косится то на солнце, то на вас. Заметил. Хотя, кто не заметил бы? Остальные продолжают выбегать из чащи, и как только видишь все знакомые лица, вваливаетесь в хижину. — Этого просто не может быть, — Изуку треплет свои рукава и нервно кусает губы, теребит волосы. Из-за всех этих жестов нервозность начала передаваться команде, поэтому ты шикаешь на все помещение, вытянув шею вверх. — Нам надо собрать последние нервы в кулак и как можно быстрее обсудить наш дальнейший план и это сраное явление! Так что закрылись и слушаем! — все умолкли и ты трясешь Мидорию за плече. — День был коротким… Слишком… Я не знаю, с чем это связано… — выговаривается Мидория, а тебе большее и не нужно. Все-таки это правда, а не игра воображения. Все становится только хуже. — Ребята… — ослабший голос можно сравнить с первым подснежником, когда все поворачиваются в сторону дивана. Момо все еще выглядит не лучшим образом, но она в сознании и это главное. — Момо, — подходишь, несмело сжимаешь ее протянутую ладонь и выглядываешь в окно. Если день стал короче, то ночь длиннее и это, видимо, единственная закономерность, которая сохранилась на этом месте. — Сейчас нам надо вести себя как можно тише… Мы позже тебе все объясним… Хорошо? Девушка хмурится и оглядывает всех поочередно. Но потом в глазах словно пролетает блеск понимания и она решительно кивает. — Отлично, — шепотом говоришь ты, когда ярко-рыжие ленты закаты устилают доски под ногами. — Нам надо продержаться, на этот раз нам нельзя тратить время на бессмысленные патрули, это… — Мы нашли кое-что, но не успели подойти достаточно близко, чтобы изучить, — рослая фигура Шеджи всегда узнаваема в толпе с первого взгляда, это не секрет. — Мы можем показать путь. — Но это определенно было какое-то здание, — тихо говорит Оджиро и ты киваешь. Хоть что-то, а это уже не «ничего». С благодарностью киваешь им двоим и жестами призываешь всех разместить на полу. Но не спешит лишь одна фигура. — Ты куда? — шипишь, когда Бакуго норовит выйти на улицу. Он смотрит с выражением лица: «что за глупый вопрос?» и ты внутренне бесишься от этого. Никогда не любила чувствовать такие взгляды. — У нас договор… Я смогу сбить этих чудиков со следа. Если в этой деревне кто-то жил, то монстры определенно помнят, что именно тут скрываются потенциальные жертвы. Я лишь побегаю и погоняю их, чтобы сбить со следа… — на мгновение он останавливается, уже держась за ручку и его ухмылка тут же будит бабочек в животе. — А что, переживаешь? Тут же глохнешь как мотор, когда буквально все глаза в комнате исподтишка посмотрели на тебя. Но ты не могла сказать «нет», как и не могла хоть как-то послать этого наглеца, хотя обычно удачно делала это с другими парнями. Поэтому только сдуваешься, подобно шарику и забиваешься теснее в угол. А один блондинистый мудак на это только весело усмехается и выходит за порог. Пожелание удачи так же остается глубоко в твоем сердце. Ты будешь хранить его, как что-то сокровенное. Сегодня ночью ты не уснешь, Всматриваясь в звезды на небосводе и прислушиваясь к тишине. Ты, мучительно медленно для самой себя, осматриваешь комнату и жмуришься на мнимый порядок вокруг. Милая пустошь. Все так аккуратно и правильно. Аккуратно. Твой мозг цепляется за эту деталь и ты смотришь на Мидорию, который сидел у стены напротив. Удобное место для общения. Что ж, общаться азбукой Морзе без бумаги или света чертовски неудобно и сложно, но надо импровизировать. Махом руки привлекаешь парня, который не намеревался ложиться спать. Он склоняет голову к плечу и ты начинаешь вычерчивать в воздухе черточки и точки. Лунный свет настолько яркий и чистый, что Мидория без проблем определяет «сказанное»: «Интерьер нетронут. Это странно» «Что ты пытаешься сказать?» — следует незамедлительный ответ и ты слегка улыбаешься от облегчения. «Почему на это место не совершалось нападений? Может, оно чем-то охраняется?» — если честно, то ты сейчас была готова поверить в любую ересь про магию или артефакты. Лишь бы уцепиться за возможность спастись. «Думаешь, что в деревне есть то, что отпугивает монстров?» «Я хочу на это надеется…» — рука безвольно опускается на бедро и ваш разговор, кажется, завершается на этой томной ноте. Вслушиваешься в вой ветра и вздыхаешь. Собираешься прикрыть глаза и прижаться к углу комнаты как можно комфортнее и заснуть. Когда твое тело находится в подобии комфорта, ты опускаешь лоб на колени и закрываешь глаза. Сон, естественно, не спешит забирать тебя в свои объятья. Словно ты подставной посетитель царства Морфея и тебя надо скорее изолировать. Прискорбно. В клубке неясных мечтаний и мыслей проходит невесть сколько времени и тогда… Шорох. Ты невольно напрягаешься и замираешь, когда отчетливо различаешь этот звук на улице. Бакуго вернулся? Но эта мысль в твоей голове искажается мозгом, словно было с ней что-то неправильное. Слишком много неопределенностей в себе и в ситуациях последнее время. Шорох повторяется и на этот раз ты по истине пугаешься. Что-то тихо шепчет на ухо. Да так тихо, словно эта мысль боялась, что ее расслышат в твоей голове: «Это что-то должно быть огромным, чтобы так шуметь. Хираку, беги, я тебя умоляю, вставай и беги. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя разорвали на части зубами и когтями как Момо?» Ты буквально как можно тише и медленнее выдыхаешь воздух и слышишь рыкающие звуки и еще шорох. Боже… Тут же встаешь и теребишь плечи людей вокруг себя и трясешься. Опасно, опасно, опасно. Переступаешь через проснувшихся людей и жестикулированием призываешь их как можно скорее проснуться и поднимать остальных. Некоторые, услышавшие страшные звуки за картонной стенкой с большим окном, насильно заткнули себе рты и принялись будишь остальных. В дверь скребутся. Ты трясешься, хватая Урараку за плечо, и затыкаешь ее рот, прижав палец к губам. Шеджи поднимает Момо на руки и ты оглядываешь всех и громко дышишь. Слишком громко для этого места. Но существо отползает от двери и близится к вашей стене. Все замерли и готовы дать деру в любой момент, но куда вы побежите? На улицу? Очень забавно. Яркая фигура на периферии привлекает твое внимание. Виски Мины покрыты потом, но ты его не видишь. Луна исчезла. Но сейчас тебе не до дилемм разума, когда твои зрачки, которые уже давно бьются в конвульсиях, сосредотачиваются на стволе в ее руках. Ты пытаешься ее остановить, машешь руками и кричишь без слов, чтобы она остановилась. Но будучи почти у самого коридора она лишь дергает на это рукой. Оружие снято с предохранителя. Щелчок.

____________

— Вы уж больно смелые сегодня, — Бакуго сжимает катану, которую нашел в сарае в той же деревне и сплюнул под ноги. Некоторая кровь уже обсохла на его одежде и он с отвращением морщиться. Этот запах был самым гадким из всех. От него хотелось отмыться и заменить чем-то свежим. Жасмином и лавандой, к примеру. — Все лезете и лезете, от куда только, а? У вас там типа матка, которая множит вас до невозможности? Но его вопрос, соответственно, остается без ответа, когда две твари группируются и нападают с разных сторон. Если бы это было проблемой. Клинок плавно входит в глотку твари, которая приблизилась быстрее всего и, прикрывшись ее телом от второй напасти, Бакуго успевает вытащить оружие и полоснуть по чужой шее. — Проще простого, — фыркает Бакуго, осматривая мешки с костями под ногами. Но внезапно вой ветра приносит вместе с собой чужие крики. Бакуго вскидывает голову к деревне и срывается с места. Какого черта? Он должен был привлечь своим шумом всех тварь в округе. Почему какая-то часть не повелась? Парень надеялся, что ушло не много и за ним не последует большое количество, потому что это тогда будет похоже на то, что он сам сунул свою голову в петлю. И при этом сам срубил головы остальным. — Черт! — рычит Кацуки, когда тень налетает на него и он врезается в ближайшее дерево. С небывалой яростью он впивается глазами в шипящее недоразумение и рычит. — Уйди в дороги на хуй. Бакуго лишь молится где-то глубоко в своей душе. Я буду бежать к тебе с другого конца света, Не смотря на все горы, которые бы выросли между нами. А ты просто будь в порядки. Блять, я умоляю тебя, Просто будь в порядке.

____________

Твой взгляд четко фиксирует то, как тварь пробивает собой чертову стену, а уже потом не разобрать — в кого стреляют или кто кого загрыз. Но ты, вроде, схватила оружие, которое теперь всегда было поблизости и хотела полоснуть по телу монстра и лишь бы попасть, но тебя откидывает мощным ударом хвоста, когда тварь поворачивается к стрелявшей Мине и шипит. У тебя правда болит все тело и дышать трудно и эта хрень движется как чертова саламандра — резко и зигзагами. Но тебе удается прыгнуть на ее спину и воткнуть оружие куда-то в область спины. Тварь шипит и изворачивается как дьявол, но ты силой немыслимой воли держишься за рукоятку и молишься, чтобы щелкающие у твоего лица челюсти не достали тебя. Но когда чувствуешь пронизывающую боли в ноге. Воешь в унисон с монстром и отскакиваешь в сторону, оставив свое любимое оружие. Мину хватает тебя в охапку и тащит на выход, пока туша монстра застревает в проходе. Вы вываливаетесь на улицу и ты хватаешь ртом воздух от слишком большой боли. Но новые крики и плачь наваливаются на вас с новой силой, ведь монстр выходит из проломленной им же стены и прыгает на первого же человека. Мина стреляет, пока ты лишь можешь наблюдать за разворачивающимися действиями и задыхаться. Да, ты слишком остро чувствуешь недостаток воздуха, но никак не можешь его восполнить. Паническая атака? Но ты заставляешь себя просипеть и откатиться в сторону, когда тварь в разнобой нападает на всех. Чем-то похоже на Гладиаторские бои. Но, увы, все не так как в фильмах. Ты не могучий Геркулес, а жаль. Кто-то рядом кричит и ты подползаешь на руках, когда кровь из неоткуда брызгает тебе в лицо и твое тело внезапно разламывается на куски, тебя одолевает сильнейшая тошнота из существующих. Твои сумасшедшие глаза цепляются за оружие. Ну же, вставай, ты должна добраться до него. Но не успеваешь встать даже на колени, когда в глазах темнеет и ты ничего не можешь разглядеть. Это была сплошная тьма вокруг и единственное, что подтверждало то, что ты находишься в сознании — это нечеловеческие крики и визги. Ты не знаешь, почему все еще жива. Но чувствуешь себе непозволительно уязвимой. Но ты правда пытаешься проморгаться от этой плотной пелены. На некоторое время в глазах начинают проявляться помехи. Но это уже не полная темнота и через них ты можешь разглядеть траву под собой. На деревянный ногах встаешь. — Эй! — кричишь и на тебя тут же обращают внимание. Эта туша несется на тебя на невообразимой скорости и ты уже простилась с жизнью десять раз. Со всеми близкими и любимыми. Но другая тень на такой же скорости сбивает хищника с ног и залезает на его спину, пока он, вспахивая когтями почту встает и теперь несется на Шеджи, который прикрывал собой Момо. Лицо парня бледно и покрыто потом, но он словно и не думает о том, чтобы отойти в сторону. Бакуго, как раз тот, что и залез на животное, с яростным рыком вгоняет твой клинок глубоко в тело мерзавца и тот падает замертво при беге. Ты чувствуешь сильнейшее головокружение и падаешь на землю, ударяясь головой об почву. Не пошевелиться. Через прикрывающиеся ресницы ты видишь, как облака расходятся, пропуская лучи лунного света. Потом смотришь и видишь через туман, как монстр потихоньку рассыпается. Все-таки ты правильно подумала. Отраженные луной солнечные лучи тоже опасны для этих существ. Вот почему они не приходили до этого…

____________

Пробуждение было чем угодно, но уж точно не Божьей милостью. Все тело просто расходилось по швам и казалось. что при малейшем движении ты распадешься на лоскутки и затем просто сгоришь. Но ты чавкнула, понимая, что тебе жизненно необходима вода. — Малая? — знакомый голос совсем рядом и это непроизвольно вызывает странную химическую реакцию в голове. Казалось, что твой мозг сейчас готов был отвергать все и вся и причины были неясны. — Пить… — тихо оповещаешь о своей нужде и Бакуго, пошуршав чем-то, подкладывает свою ладонь под твою голову. Та отзывается болезненным импульсом напускного раздражения, но сил на демонстрацию боли вообще не было. Поэтому позволяешь парню привести твое тело к более сидячей фазе. Глаза открываются слишком неохотно, можно сказать, что через силу. Твое внимание тут же сосредотачивается на горлышке бутылке и ты, как младенец, присосалась к ней, глотая живительную влагу, которая была необходима. Отпускаешь ее с удовлетворенным вдохом и прикрываешь глаза. Но потом слышаться шаги и снова их открываешь и первое, что видишь — это отсутствующая стена. Когда твои глаза в шоке раскрываются, а мозг буквально выворачивается в черепе, заходит Мина. Местами потрепанная, в порванной одежде и даже с грязью на своем ранее красивом лице. И в крови. От вида этих темных разводов ты вся продрогла от мурашек, перегнулась через свое плече и выпустила всю желчь и недавно вошедшую воду на пол. Тебя всю трясло толи от страха, толи от тошноты. Но слезы наворачиваются на темных ресницах, когда из глотки вырываются харкающие звуки при еще одном приступе. Но из тебя уже ничего не выходит. Ты просто пытаешься устоять на руках и когда это не получается, большие ладони хватают тебя за плечи и тянут к мужской груди. Мина перед тобой опустилась на корточки и что-то начала говорить. Но ты не слышала ее голос, а черты потом и вовсе размыло в разводах прошлой ночи. Когда твой мозг больше не мог закрывать дверцы шкафа и все грязное белье вывалилось наружу. А тебе теперь разгребать все это. Поэтому пощечина стала довольно отрезвляющей. Встряска за плечи стала приятным бонусом. — Приди в себя! — кричит Мина и ты можешь расслышать ее только при таких высоких тонах. — Ты не вернешь ушедших, если сейчас свихнешься! Этот остров определенно хочет свести нас с ума… Но… Клянусь, я буду выбивать дерьмо из каждого из вас, если это поможет вам быть целее. — Если у тебя такой горячий порыв… То сделай одолжение… — приподнимаешь свои темные, словно сама бездна, глаза и смотришь на копа исподлобья. — Выбивай дерьмо из тех тварей. Тишина оглушает и ты правда пытаешься прийти в себя. И только руки, свернувшиеся вокруг тебя плотным кольцом, удерживают на плаву. Или лету? Не важно. — Сколько нас осталось? — шипишь, потирая заспанные глаза одной рукой. Другой ты слегка ощупывала бедро, на котором ощущалась сильная боль от ушиба. Но есть призрачное чувство, что это самое безобидное, что ты на данный момент осязаешь. Тебе не нравится тишина, которая с каждой секундой заставляла твой желудок сворачиваться, как какой-то белок в уксусе. Твои веки дрожат, когда лицо Мины становится серее и глаза смотрят не читаемо в пол. Словно в этом самом полу были похоронены все, кто умер. Хотя… Местами темные разводы показывали, что некоторые попрощались с жизнью прям тут. Как только эта тварь сломала стену. — Двадцать четыре… — она шепчет, как секрет на ухо подруге, боясь, что кто-то услышит. Ты могла бы запереть веки, как старый сундук и выбросить ключ в море, но не сейчас. Голос в глубине шепчет: Оставайся в уме, Оставайся сама собой. Такой, как есть. — А где они? — ты оборачиваешься по кругу, но в комнате никого больше не было. — Мы перебрались в сарай, Мидория оказывает помощь раненным… Но сначала все разбежались кто куда. Только на утро вышли и объединились… Тогда и рассчитались, — коротко повествует девушка о тех событиях, когда твой разум плавал где-то далеко от этого острова. Или вообще от этого мира. Ушел куда-то далеко в чертоги твоего мира, воспроизводя на пошарпанной, старой пленке воспоминания из глубокого детства, когда нежные материнские руки ласкали лицо. Это было так давно и ты уже не ребенок… — Хорошо, — киваешь и тут же жалеешь, когда острая боль пронзает шею. Ты шипишь и приподнимаешься на ноги вместе с Кацуки. — Ладно… Нам надо… Нам надо использовать день, пока есть возможность… Черт… Твой мозг определенно отказывался вспоминать что-то очень важное, какую-то зацепку и от этого ногти начали царапать кожу на ладони. Что же, что же, что же это было… — Они упоминали храм, — задумчиво изрекает Мина и твою голову простреливает знакомая стрела озарения. — Точно! Нам надо именно туда! — ты начинаешь шагать в сторону выхода, который появился как раз вчера и направляешься к сараю. Нам нужны все уцелевшие и желательно Мидория. Я не думаю, что тот храм обычное место. Это определенно что-то… — Необычное, — подсказывает Кацуки с легкой улыбкой, все это время двигаясь нога в ногу. Ты киваешь на это слово как болванчик. — А как же план поскорее добраться до суши и найти корабль? — спрашивает Мина и ты от этого ненадолго зависаешь. Корабль может быть пришвартован на другом конце острова и нет даже половины вероятности того, что вы его найдете. А в том здании может быть ответ хоть на что-то… — Одна часть может пойти с нами, а другая пойти искать корабль… Если он вообще существует, — пожимаешь плечами и слышишь, как Мина тянет воздух. — Ладно… Я спрошу, кто хочет пойти с вами, а вы пока пойдите и соберите антибиотики по домам. У Мидории они почти закончились, — бубнит Мина, скрываясь за следующим поворотом, в то время как вы продолжаете следовать по городу и забираетесь в первый же дом. — Эх… — дрожаще выдыхаешь и стремишься открыть первый же шкаф на своеобразной кухне. Руки дрожат, ты это чувствуешь, но стараешься успокоиться. Но не получается, ничего не получается и ты опираешься руками о деревянный столик и смотришь, как твои предплечья дрожат. — Хираку, — твое имя, вылетевшее из других уст, заставляет поднять голову и смотреть точно в глаза человеку напротив. — Спокойно, не паникуй. — Я не паникую, — выдыхаешь рвано, твой голос похож на треск ткани, когда ее разрывают на части и ты проклинаешь эту уязвимую дрожь где-то в глотке. — Паникуешь, — уверенно изрекает парень, склоняя голову на бок и все еще прожигая взглядом. — Учащенное дыхание, пульс, ты сильнее потеешь, это видно по вискам, зрачки слишком расширены для норм и освещения тут. Ты боишься. Да. Да, Да. Может, может боишься, паникуешь, может, сочувствуешь, а может это просто истерика. Может, ты слишком много потеряла для всего одной ночи. Чувство, непреодолимое, Съедающая жалость и скорбь сейчас главенствуют в твоей голове. А ты и выгнать их не можешь, Ведь уже не хозяйка сама себе. Прерывистые вздохи начали отскакивать от стен и теперь ты не хозяйка своего тела. Ты буквально не можешь контролировать то, как сжимаются и разжимаются легкие. Он этого голова начинает гудеть, слишком много давления даже на твой организм. Хотя, «даже»? Оглянись, истощенная, ты — первая мишень на этом родео. Пытаешься перестать дышать так громко и закрываешь глаза, тут же дезориентируясь и чуть ли не падая на стол, но уже знакомые руки хватают за плечи и прижимают к чему-то теплому. Тук-тук-тук. Чужое сердце целует тебя в щеку через ребра и это невольно заземляет, успокаивает и заставляет постепенно успокаиваться. — Я их потеряла, — шепчешь натянутой струнной, которая вот-вот лопнет. Ведь слишком старая даже для обычной игры на гитаре. Или на тебя просто слишком сильно давили? — Всех… — Тише, — грубые пальцы зарываются в твои волосы, подобно вате и это ослабевает всю боль, что бесновалась в тебе. Ты прижимаешься крепче к чужому телу и рвано выдыхаешь, прежде чем разрыдаться, потому что это кажется правильным. Прямо сейчас, исключительно в объятьях этого мужчины. Все темное и гнилое вытекает из твоих глаз и пропитывает чужую одежду, ты дрожишь как осиновый лист, но сильные руки не дают ветру унести тебя. Когда давление в груди ослабло, а все слезы высохли, ты приоткрываешь глаза и начинаешь глубоко вздыхать. Голова теперь раскалывалась и теперь придется всерьез заняться поиском обезболивающего. — Лучше? — басит голос сверху и невольно задумываешься над этим безобидным вопросом. А станет ли тебе хоть когда-то легче? Нет, потеря навсегда останется отсутствующим кусочком сердца и тебе придется научиться жить без него. Научиться жить с болью… Но если подумать по другому, то… — Да… Легче… — выговариваешь ты и только сейчас понимаешь, что все это время твои пальцы копались в отверстии одежды. Отдергиваешь руку, когда глаза фокусируются на блеклых разводах вокруг простреленного места. Невольно подступает тошнота, и стараешься дышать глубже. — Это же Мина, да? — Хм, в меня тут больше никто не стрелял, — изрекает Бакуго с кривой усмешкой и отстраняет тебя от своей груди, чтобы задрать одежду, демонстрируя рану. — Она затянулась, — говоришь ты, оглядывая светлый шрам от пулевого ранения. А дальше было еще интереснее, когда замечаешь швы на грудине, а потом еще один след от швов на боку. Ты могла с уверенностью сказать, что это не все неровности на этом теле. И теперь у тебя есть живое доказательство того, что мужчину шрамы украшают. Другим вопросом было: «как?». Но ты не думаешь, что тебе ответят, поэтому ты просто отходишь и неловко начинаешь снова шариться по ящикам. Кацуки хмыкает на это и присоединяется. Тишина не сдавливает вас обоих, когда перемещаетесь из одного дома в другой. У тебя нет причин быть напряженной. Но, кажется, у Бакуго были. — Может… Они и вовсе не должны быть на этом острове? — ты мигом отвлекаешься от своей сумки с накопанными антибиотиками. Взамен твои очи отчетливо очерчивают напряженную линию чужих плеч, когда явно риторический вопрос застревает в воздухе. — Что ты имеешь в виду? — ставишь сумку на пол и полностью поворачиваешься к парню и даже подходишь чуть ближе. — Мутация, — в миг заявил Бакуго и твои брови в заинтересованности приподнимаются. — Люди приехали, взяли какую-то зверушку… Поигрались с ее геном и вывели этих монстров со способностью к бесполому размножению. Или с половым, не знаю, но у таких мутантов этого обычно не бывает. Ты смотришь в пол и думаешь о том, что этой теории есть место быть. Генная инженерия. У вас не достаточно информации, чтоб опровергнуть это, но и подтвердить вы это не сможете. Но потом в голове что-то стреляет, и твой взгляд буквально разрывает Бакуго на части. — Твоя сила появилась так же? — ты не позволяешь себе отвести взгляд не при каких обстоятельствах. Даже если Бакуго сейчас же стрельнет в тебя пылающими глазами, оскалит свои клыки и напрыгнет на тебя словно хищник. На этот выпад он устремил свой взгляд в стену и замер. Ты с замиранием всего внутреннего мира смотрела на то, как его плечи опустились, а сам он я тяжестью выдохнул. Это было новое и непривычное явление. Уязвимый Бакуго. Необычное и от того желанное видение. Ты не хочешь спугнуть эту открытость, поэтому остается лишь считать пылинки в воздухе. — Так с чего началась твоя история? — тихо шепчешь, робея от собственного голоса, который был непозволительно громким. Бакуго хмыкает и смотрит точно в стену и теперь смотрит так, словно в его истории нет ничего примечательного. Но ты считаешь, что там определенно есть то, на что стоит обратить внимание. — Там нечего рассказывать. Хотел поступить в армию — поступил. Потом, спустя где-то месяца три, начали наведываться к нам в часть какие-то сомнительные типы. Позже мы узнали, что они отбирают добровольцев для «особой программы для уникального солдата». Только сейчас понимаю, какая все же это пиздешь была, — мужчина ненадолго прикрывает глаза и закидывает голову к верху. Ты цепляешься за то, как острый кадык плавно скользит вверх-вниз и заставляешь себя отвернуться. Словно бы и не заметила его небольшое нервозности. — Я был одним из них… Нас увезли в лабораторию, но на тот момент нам сказали, что это база, где установлены площадки для особых тренировок. Но потом стало ясно, что нас наебали. Но делать уже было нечего. В нас чуть ли не ежечасно вкалывали сомнительные препараты, от которых нам нельзя было употреблять какую-либо еду, а поэтому нам еще бонусом вкалывали витамины. Бля, Малая, я думал, что кукухой там поеду. Это были не просто процедурки с укольчиками… Все это место вселяло какое-то чувство ущербности и ничтожности. Я не знаю, как я справился, но два моих соседа покончили с собой спустя месяц… некоторых отпустили из-за того, что их организмы не подходили к… эксперименту. Я чувствовал себя лабораторной крысой, когда меня насильно сажали в стул, связывали ремнями, кололи и параллельно говорили о высшей цели. Что стану лучшей версией человека. Сердце само замедляет ход, когда чувствуешь, что вся эта история проходит сквозь тебя, если бы проживала чужие воспоминания. Не осмеливаешься как либо перебивать, поэтому Бакуго спокойно продолжает. — Близился день последней процедуры, я собирался в тот же день сбежать. Они, наверное, не думали об этом, поскольку я с легкостью выбил дверь своими руками и начал отбиваться от охранников и некоторых врачей. Ты знаешь, что у меня способность к метаболизму значительно выше, чем у людей. Многие из этих шрамов стали ценой моей свободы и я не жалею. Но… Я так и не смог вернуться к матери и отцу… Даже навестить их не мог… — Ты не связывался с ними с того самого момента, как поступил в армию? — тихо шепчешь и аккуратно вкладываешь свою ладонь в более большую и грубую. И даже дрожишь от чувства правильности, которое окрыляет. — Только один раз, еще до всего того дерьма. Они говорили, что гордятся и желают мне успехов… — его голос затихает и ты поднимаешь на него глаза, невольно на твоем лице отражается все сочувствие, что ты испытываешь к нему. — А твои преступления…? — Я начал вычислять людей, которые стояли за финансированием тех уродов. Оказывается, что такая фигня распространена еще за рубежом. Поэтому-то я и разыскиваем в большинстве стран. — И тебя это не пугает? — Не знаю, — пожимает он безразлично плечами и опускает свой взгляд на тебя. — Я уже ничего не знаю. Тяжело выдыхаешь и твоя рука сама ложится на чужую скулу с желанием приласкать и согреть. Кожа горячая, но такая податливая под твоими пальцами. Чужие глаза невольно прикрываются, когда он тянется к прикосновению и ты робко улыбаешься. Ладонь Бакуго берет в плен твою, ту, которая безвольно висела вдоль тебя и переплетает ваши пальцы. Робкая улыбка дрожит на твоем лице при виде на мужчину. Когда все происходит так медленно, тягуче, словно мед, думаешь, что желаешь прожить этот момент еще сто раз. Зрачки напротив тебя приближаются и стремятся расшириться по максимуму, ты видишь в них свое отражение. Когда чувствуешь горячий порыв чужого дыхания — стекленеешь, словно и не живая вовсе. Тебе дают время, за которое ты старательно пытаешься не упасть в обморок. Глотаешь слюну, которая слишком обильно выделяется. Это можно сравнить с обезвоживанием, когда тебя мучали жаждой и через длительное время машут перед лицом бутылкой воды. Все внутри словно скидывает человеческое обличие, обнажая внутреннего зверя. Губы, которые накрывают твои, горячие как лава и жгут все внутри, оставляя после только пепел. Но ты так сильно хочешь сгореть в нем. В этом мужчине. Поэтому ты хватаешься за его плечи, твоя рука теперь в чужих волосах и не позволяет отстраниться. Вся твоя хватка кричит: «Не уходи! Останься!». А Кацуки и не планировал уходить. Поэтому ты благоговейно дрожишь, когда одна ладонь стискивает твой бок, а другая путает волосы на голове. Я мечтала касаться тебя, И вечно целовать. Голова идет кругом, а сердце настойчиво стремиться выйти из груди. Ты мимолетно думаешь о том, что если Бакуго сейчас скажет тебе пойти и позволить тем тварям съесть тебя, то ты просто пойдешь и сделаешь это. Но от этой мысли тебя отвлекает укус в шею, горячий воздух вокруг вам и настойчивые прикосновения, которые оставят после себя след. Даже если бы ты могла о чем-то сожалеть, то ты не сделаешь этого.

____________

— В итоге нам просто нужно быстро сбегать в тот храм и вернуться? — спросил Мидория, больше всего обеспокоенный тем, что ему придется уйти. Из выживших все еще были раненные, и он хотел остаться рядом. — У тебя несколько высших образований в науке, — проговариваешь ты и делаешь шаг вперед, сжимая холодное оружие в руке. Твой меч все это время покоился в траве, накрытый сероватым пеплом и запахом гноения. Не самая лучшая картина. — Ты нам нужен, Мидория. — Ух, ладно, — проговорил он и посмотрел на Тодороки, который уже собрал фонарики в мини-путешествие. Они все выходят и следуют за Шеджи, который показывает на путь, который они прорубила в роще. — Просто идите прямо и увидите его, — сквозь маску говорит ему и потом смотрит на вас. — И возвращайтесь поскорее. Бакуго хмыкает и первым ступает в чащу перед вами. Она дружелюбно раскрывает свои объятья, и ты ежишься от этого. Словно в этом должно быть что-то приятное. — Надо поторопиться, — говорит Тодороки, ступая последним в вашем клине, и вы буквально все сразу ускоряете шаг. Время сейчас являлось самым дорогим, что было в ваших руках. И ты не намеренна его просто так терять. Как и было сказано, храм или просто постройка из белого камня встречает вас и ты невольно удивляешься ее высоте. Все древние племена каким-то магическим образом отстраивали здания, которые больше некоторых многоэтажек? Ты не думала, что готова слышать ответ на свой вопрос. Кустистые растения прикрывают эти врата ада, и приходится ступать на подобии перышка, когда мрак радостно приветствует вас. Твои брови опускаются, принимая защитную позицию. Слишком неуверенно щелкаешь кнопкой фонарика, и в твоей голове от этого звука все на мгновение замирает. Ступор проходит, когда Шото смещается со своего места к стене и тоже включает фонарь. Тени тут же шипят, но отступают, забиваясь у углы, ты замечаешь, что свет фонарика от низкого заряда батареек становится более блеклым и слабым и это заставляет нервничать. Но все равно сжимаешь предмет в руке и освещаешь довольно большое помещение. Свет не доходит даже до противоположной стены. — Ребята… — тихий шепот от Мидории спустя время осмотра пугает. Хотя в вашем положении любой звук должен пугать до усрачки, но именно шепот этого парня так напрягает. Слишком уж неестественно. Стена, которую он освещал, расцарапана, но приблизившись, ваша группа понимает, что это рисунки. Похоже на пародию древних египтян, которые высекали историю своего народа в камне. Тут примерно так же, только смысл окроплен кровью и чужими жизнями. — Это… — Тодороки подходит ближе, а потом отходит, чтобы рассмотреть все в целом. — Техника жертвоприношения, — договаривает Кацуки, и ты видишь, как на его лицо заползает мрачная тень, хотя тут, по сути, темно и в теории его лицо не должно казаться темнее обычного. — Они приносили сюда исключительно женщин, — говорит Мидория, который за короткую минуту оббежал все стены и все подробно осмотрел. — Видимо, из-за этого племя и исчезло. Женщин не осталось и некому было рожать детей. — Да кто в таких условиях станет рожать, — категорично высказываешь ты и никто даже не спорит. Девушке виднее. — Подождите, идите сюда, — говорит Шото и светит на пол. Вы приближаетесь и замираете, когда видите на полу слова. — Боже, скажите мне, что это не кровь, — содрогнулась ты и прикрыла рот ладонью. Тошнит. — Идите на север, — читает Мидория и хмурится. — Что это значит? — Не знаю, но это должно быть очень важным, раз уж этот человек так торопился, что оставил это послание кровью, — изрекает Бакуго свое мнение и ты видишь неподалеку отпечаток руки на том же полу. Боже, хватит смотреть. — Может, там корабль или средство со связью? — предполагает Тодороки и тебе правда изо всех сил хочется на это надеется. Но вот жизнь Сука и вцепится в задницу тогда, когда ты этого не ожидаешь. Не надейся ни на что. Особенно на странном острове, который кишит страшными тварями. Резкий лязг по камням заставляет крупно вздрогнуть, а потом резко обернуться в сторону кромешной тьмы. Сейчас она тянула свои липкие руки с уродливыми пальцами к вам, сладко пела и тянулась с немыслимым ранее напором. Словно тени прижимают к самой земле, хотя это физически невозможно. Резкий рывок назад. Кто-то сзади кричит, другой ругается, когда когтистая лапа («Уже очень даже настоящая» — с холодным спокойствием думается тебе) вылетает из покрова теней и тянется прямо к тебе. Человек, который тянет тебя, который буквально силой вырывает твою душу из лап знакомой смерти («И когда только в подружки записаться успела?» — вяло и апатично спрашиваешь, смотря-ка костлявую фигуру рядом, она тебя куда-то тянет, но ты не хочешь идти с ней. Не хочешь) рычит громко и агрессивно. Но вот чудо. Твоя спине врезается в фантомно знакомую грудь. А легкие, как в последний раз, наполняются воздухом, когда острые и наточенные когти цепляются за твою кофту и явно намереваются затем впиться глубоко в плоть, но яркий свет от фонаря освещает твою тропинку к смерти («Что ж, не в этот раз,» — вздыхает старая знакомая и ты диву даешься о этого. Она же не должна дышать. «Но ты умерла уже» — произносит и растворяется с воздухе подобно пеплу) и заставляет ту отпустить и с визгом отступить, опять затолкав свое тело поглубже в темноту. Не успеваешь повторно со свистом втянуть воздух, как тебя грубо тянут на выход из храма. Вы всей компанией вываливаетесь на улицу, неважно, в грязь или на острые камни, главное. что на яркое и теплое солнце. Сейчас это было самым главным. — Надо свалить от сюда на хер… — рыкает блондин и поднимается на локтях. Ты видишь, как его широкие зрачки осматривают твой корпус и только от этого вспоминаешь, что тебя чуть не покромсали на кусочки. Руки сами собой ложатся на грудь, а потом на живот. Ткань под дрожащими пальцами не липкая и не мокрая. Медью не пахнет. Только эти выводы дают смелость приподняться и осмотреть себя. И там чистота. Только исполосанная кофта свидетельствует о том, что ты чуть не простилась со своими гладкими внутренностями. А ведь в голове на тот момент играла картина, как острые отростки плавно входят в кожный покров, тянутся в сторону, открывая взору вселенной твой внутренний мир. В прямом смысле. А ты в это время опустила бы взгляд вниз и поняла, что все закончилось. Мучения, мечты, сожаления, радость, грусть. Абсолютно все. Вместе с этим ленты твоего кишечника плавно выскользнули бы вместе с не кончаемыми потоками крови. Очень похоже на водопад, который ты видела в юности с родителями. Вы тогда летом уехали на отдых. Ты хотела бы съездить туда с Кацуки. Но со скал бы падала прозрачная вода, а не твоя кровь. Может быть, вышли бы и другие органы. Печень, почки и так далее. Твоя фигура бы надломилась, как будто состоит из тончайшего стекла, и упала бы на пол, разлетаясь на блестящие осколки. Их бы осветил свет фонаря. Но всего этого не произошло и это подтверждает солнце, которое приветливо слепит прямо в глаза. Никаких «бы» только сейчас и в этот момент. — Черт, — дрогнул твой мир мнимой безопасности и рассыпался песочным замкам на глазах. Ты крупно дрожишь, когда адреналин изъявляет желание выйти через слезы и ты не противишься. Сломайся, чтобы собраться заново. Но ты уже сломалась, Тогда, Когда теплая кровь покидает чужое тело и стреляет прямо в твое лицо. Когда тебя чуть не вырвало под себя, Когда в страхе и истерике бежала ото всех. Нет, ты больше не она… Когда горячая ладонь приземляется на твое плече, ты крупно вздрагиваешь и льнешь к прикосновению в плотную. Буквально залезаешь на Бакуго, оплетая его со всех сторон и гулко дыша в шею. Запах дыма, пороха и крови.

____________

У вас была попытка закрыть врата в ад, Но это лишь бесполезные чертыханья, Стремитесь к Полярной звезде в надежде на спасение. — Быстрее собирайтесь! — кричишь, когда вы подбегаете к сараю и врываетесь туда. — Встаем! Встаем! Пора сваливать от суда! Все разом засуетились, забегали и начали выбегать наружу. Ты в надежде щуришься на солнце из-под ладони и отмечаешь что у вас достаточно времени. Самые сильные парни в команде несут раненных на руках и твое сердце трепещет от этой собранной командной работы. Лезешь в задний карман и достаешь компас. Поворачиваешь свой корпус на север вместе со стрелкой и громко оповещаешь всех о вашем направлении. Было некое чувство, что ты выводишь весь народ Евреев из Египта через море. Ветки и кусты словно расходились на вашем пути, отпускали, пусть и неохотно. Видимо, кто-то наверху уже насладился багровыми пятнами на траве и позволяет вам уйти. Главное не пропустить эту милость сквозь пальцы. Через еще пять минут вы выходите группой на обрыв и есть просто чудесная новость — там, на берегу, пришвартован хороший корабль. Плохая новость — близится ночь, а вам нужно спуститься вниз и завести судно. Вы, не теряя ни минуты, бочком движетесь к низу. Страх приходится давить силой, когда солнце подкрадывается к горизонту все ближе. Когда вы ступаете на низменность, небо приобрело рыжий оттенок от заката. Несетесь все вместе вперед и стараетесь не шуметь. Хотя это осень трудно, учитывая то, что каждая вторая ветра хрустит под обувью. — Черт возьми, да, — шипишь от толчка адреналина, когда корабль как никогда близко. Оборачиваешься при беге и даже так видишь, как остальные лица озаряет такой же трепет и надежда. — Мы выберемся отсюда. Забираетесь на поверхность судка с помочью шкота и тут же распределяетесь по обязанностям даже без команды. Раненные следили за горизонтом и лесом, который теперь гудел от прогуливающегося ветра. Все остальные приводили кораблю в рабочее состояние, пока ты и Бакуго стояли на месте капитала. Ты просто смотрела на лес, который теперь навсегда останется в твоей голове. — Знаешь, я готова поспорить, что смогу в точности нарисовать это место даже с закрытыми глазами, — говоришь ты, явно пытаясь пошутить. На это Бакуго мрачненько хмыкает и складывает мускулистые руки на груди. — Даже спорить не буду, — говорит он со слабой усмешкой и краем глазом смотрит на тебя. Ты теперь слышишь гул генератора и невольно подпрыгиваешь от этого звука. Он являлся сейчас непозволительно громким и рокочущим. Ты с тихим ругательством толкаешь рычажки и жмешь кнопки. Цу занесла ранее карту и сейчас ты отмеряешь ближайшее расстояние до ближайшего острова. Но резко подпрыгиваешь от резкого визга. Твои глаза расширяются, когда одна тварь выпрыгивает на берег. Ты дрожишь, зная, что судно отплыло от берега на совсем небольшое расстояние. Поэтому судорожно сжимаешь компас в руке, когда эта фигня ныряет в воду и в стиле собачки плывет к вам. — Нет, нет, нет, нет, — в молитве бормочешь, роняя компас из рук. Но чужие руки оплетают твои хрупкие плечи и стискивают, давая опору. — Тише. Он не доберется до нас, — бормочет Кацуки на ухо и ты ежишься от приятного жара на коже. Да, все хорошо, вот видишь, вы отдаляетесь быстрее, чем он приближается. Все будет хорошо.

____________

Потираешь лоб, когда сидишь на диване в своей комнате. Другая рука теребила компас, на стекле которого теперь трещина. Но ты не собиралась его выкидывать, ведь это подарок от родителей. Ты до сих пор помнишь, как они дали тебе его на день рожденья, когда ты все же определилась с тем, что будешь покорять моря в «железном тазике», как в шутку выражался твой отец. А ведь именно эта вещь помогла вам выбраться оттуда. До сих пор стоит перед глазами, как люди, полиция и руководители вашей компании вылупились на вас, когда вы вернулись. Словно с войны встречали. — Хм, — с усмешкой прикрываешь глаза, ведь все так и было. Лично вы вели войну. — Долго еще хандрить будешь? — родной бас отскакивает от стен твоего дома и улыбаешься этому. Как же хорошо, что все встало на свои места. — Просто вспоминаю, — одариваешь мужчину ленивой улыбкой, думая, что лучше картины не найти. Он только после душа только в одних штанах. Интересно, а как бы сложилась твоя жизнь, если бы с него не сняли обвинения. Ну, не до конца, он все еще под чутким присмотром психотерапевтов и правительства, но свободы определенно больше. — Прошло уже три месяца, — горланит он, садясь рядом и сгребая твое тельце к себе на колени. — Может пора двигаться дальше? — Я и так двигаюсь, — говоришь ты, смотря на лучи солнца за окном. Как ты раньше не понимала, что даже лучи светила могут дарить счастье. — Просто есть вещи, о которых нельзя забывать. При этом ты смотришь на фото в красивой рамке на самой низкой полке. На ней изображены все члены вашей команды после этого плаванья. Как и ожидалось, все ушли со своих постов с желанием пристроится в более нормальные профессии. Но вы все еще поддерживаете крепкий контакт между собой. — Мицуки-сан пригласила нас сегодня на ужин и если ты хочешь быть пунктуальным, то тебе стоит начать собираться, — с усмешкой отмечаешь ты, и Бакуго на это весело хмыкает. — Старуха не меняется.