Княжичи

Смысл есть во всём. Главное его найти.

Князей воспитывали с детства по исконно древним строгим обычаям. Негоже будущему правителю земель обширных позорить и себя, и своих подданных, не за себя только он в ответе! Этот факт всегда жутко настораживал Юру, Яшу же больше пугал – быть ответственным за сотни чужих жизней казалось тяжким, даже непосильным бременем. К счастью, пока что возложенных не на их с братом плечи. Младший княжич часто корил себя за эти постыдные мысли. Как это – радоваться, что гора ответственности лежит на другом? Ещё и на ком – на их собственном бедном отце, столько пережившего плохого за свою жизни! Яше было мерзко за свои помыслы, Юре – тоже. Но в разы, в разы – меньше. И было в этом что-то нехорошее... Что в итоге обернулось настоящей трагедией. Князь Яков к середине своей жизни приобрёл репутацию не самого доброго человека: непомерно жесток, даже беспощаден, – но детей своих любил. Заботился о них, правда, не так, как следовало, воспитывал и наставлял, учил уму-разуму... Доучил. Так доучил, что один из них попросту сбежал от него. Как от врага народа, ей богу. И оставшийся один Яша... Отчаянно скучал по близнецу, молясь каждую ночь, чтобы с ним ничего не случилось.

***

– Левааатры, Леваааатры, весёлые трубы! Кто-то голосил спозаранку под окнами ещё спящего царского терема, да так, что всех птиц в округе распугал. Странно, что никого не разбудил, видимо, после вчерашней суматохи из-за резко снова слёгшей в постель княгини все слуги свалились с ног. Однако до кого надо крик всё-таки дошёл... Маленький Яша, сонно потирая кулачком закрывающиеся глаза и часто моргая, догадывался, кто это мог быть. И верно: на улице в излюбленной простой зелёной рубахе до самых колен шастал Юра. И явно с целью разбудить только одно лицо, жутко заспанное и недовольное: стоило Яше высунуться через окно, как наступила тишина, а на лице главного шкодника княжеского двора тут же расцвела широкая улыбка, хорошо видимая даже с высоты третьего этажа. – Юра! Хватит так вопить!! – шёпотом обругал братца младший, но тот даже не подумал прислушиваться: замахал рукой так, как будто та сейчас оторвётся и влетит прям в храпящего у ворот стражника. Вот всегда он таким был, сколько Яков-младший себя помнил: настырным, прилипчивым, сносящим весь двор с ног своим взрывным характером и такоооой сумасшедшой энергией, что все слуги с ног сбивались уже не первый год. Тяжко быть наследником целого княжества, однако гораздо тяжелее иметь такого дерзкого, назойливого брата, которого не угомонят ни розги, ни наказы родителей, ни даже здравый смысл. Вообще, что это такое, будущий наследник короны, похоже, даже не подозревал, временами устраивая такие представления, которые даже самым лучшим шутам из княжества не снились. Может быть, Юра как раз в их компанию и метит? Яша надеялся, что нет: как бы ни была либеральна к детям княгиня и как бы ни любила смотреть шоу, даже она воспротивится желанию старшего сына отчалить из дому вместе с табором артистов. А уж что на это всё скажет их отец?? Младшему оставалось лишь ёжиться от мыслей об реакции последнего на такое заявление и стараться забыть их как кошмарный сон. К счастью, в следующий миг всё внимание обратилось на забавную фигуру снизу, так как та принялась снова звать его по имени и беззубо улыбаться: недавно у старшего княжича выпали оба передних молочных зуба, из-за чего облик его сейчас выглядел донельзя комично. Увы, младшему было совсем не до смеха. Обречённо вздохнув, Яша медленно поплёлся вниз с видом человека, идущего на собственную казнь. Ему не нужно было оборачиваться и снова заглядывать в окно, чтобы понять, с каким торжествующим видом стоит Юра. – И снова от родителей ведь попадёт... – страдальчески застонал младший; под сапогами шуршала мокрая трава, окроплённая росой. Обиженный на весь мир Юра не ответил: захватив с собой две пары обуви, Яша долго уговаривал того нацепить на голые ноги отцовские сапоги, тихо захваченные по дороге. А то мало ли, ещё заболеет – и что тогда делать? Маменька и так опять слегла в постель, если ещё и Юрка захворает, то они с отцом этого не вынесут... Так что под страхом смерти (и угрозами, что Яша уйдёт обратно домой), старший с причитаниями и бормотанием, как старый дед, всё-таки нацепил несчастную обувь на ноги. И хотя тот и постоянно фыркал от недовольства, но шагал теперь в сапогах. В два раза больше собственных ног, но лучше так, чем босиком по холодной земле. И вот кто из них старший? Яша иногда и впрямь сомневался в том, что родился позже Юры. Но мама на вопросы каждый раз тихо смеялась и отвечала одно и то же: да, Юрка старший. А потом тихонечко, пока тот горделиво задирал голову, на ушко ему хитрым шёпотом добавляла: «Но как настоящий взрослый ведёшь себя именно ты». И дабы не расстраивать своего заносчивого братца, он с матерью условился вслух тому об этом не говорить. Ибо в отличие от того же Якова младшего, Юра был... Чересчур вспыльчивым. Весь в отца. Наверное, поэтому у них и возникали вечные споры, заканчивающиеся маленьким скандалом... – Не боись, не пойман – не вор! – Фраза не особо успокоила тревожную натуру младшего, однако ещё не начавшаяся перепалка тут же оборвалась: с победоносным криком Юра указал пальцем куда-то вдаль, и Яша наконец-то увидел то, что тому так приспичило показать ему в такую рань. И на мгновение потерял дар речи, остановившись с широко открытым ртом. Озеро. Небольшое, аршинов в... В... В не много, но прилично – Яша пока что плохо разбирался в арифметике, – окружённое с их стороны просторным полем пшеницы, а с другой – густым лесом, сейчас, в самом разгаре лета, цветущим и стелющимся вдаль зелёным бесконечным полотном. Даже с такого расстояния до них доходили звуки дикой природы: и жужжание насекомых, и пение ранних птиц, и повизгивание, клёкот каких-то некрупных животных, белок или зайцев, которых частенько видели в окраинах города. Сама гладь озера была кристально чистой, голубой: в ней отражалось небо с проплывающими мимо кучерявыми, пушистыми облаками. Яше хотелось бы однажды коснуться их, этих облаков: они, наверное, должны быть мягкими, лёгкими, как пёрышко... Как перина! Вот бы зарыться в одно такое лицом, спрятаться однажды от вездесущего шумного брата, от ответственности, чужой боли и страданий!.. Увы, то было лишь недосягаемой мечтой о покое, который живым людям только снился. Но кто запрещает грезить? Отрешённый взгляд, искрящийся тихим восторгом, вновь коснулся воды. На поверхности озера едва заметно колыхались кувшинки и камыши. Это чудо природы, у которого царила мирная тишина, явно стоило того долгого получаса ходьбы, который они потратили, чтобы дойти сюда. Даже стоило наказания, которое наверняка последует, когда обнаружат их пропажу; в последнее время слуги стали особенно бдительными, а отец беспокойным – от страха, как бы какая-нибудь напасть не случилась и с княжичами, раз их матушка... С этой стороны берег был крутым, из-за чего и открывался совершенно волшебным вид. И вот как раз там, внизу, под ногами, ближе к воде, вдруг послышалось знакомое кваканье. Юра тут же бросился туда, сверкая пятками, пока Яша только глазами хлопал, отходя от увиденной красоты. Спустился он к берегу, уже когда в руках брата красовалась огромная зелёная... – Лягушка? – Дааа, и не какая-нибудь мелкая, а вооооот какая! – Яше продемонстрировали весь масштаб скользкого существа: перепончатые бледные лапки длиннее их собственных пальцев, туловище размером с пушечное ядро, и красивый окрас, на прямых солнечных лучах переливающийся малахитом. В общем, настоящая царевна-лягушка из сказки, но только ещё лучше. Таких вблизи их двора не встретишь, да и слуг не заставишь поймать: те от вида лупоглазых животных сразу же пугались или испытывали омерзение. А вот братьям с матерью эти существа казались славными и забавными. Кто ещё будет издавать такие смешные звуки? Косые чёрные глазёнки по-очереди моргнули, глядя куда-то мимо Яши. Тот повторил за ней, как завороженный. План Юры и почему тот вообще так рано его поднял тут же стал ясен и понятен. – Ты собираешься подарить её маме? – Ну конечно! Она же их так обожает! – Юра потряс хозяйку сего озера, прижимая её к груди. Лягушка издала задушенный «квак». Стало её немного жаль, однако старший тут же с ойканьем перестал над ней издеваться, извиняюще погладив по голове. Та затихла, продолжив смотреть на мир огромными глазищами. – Мы сумеем пронести её до завтрака ко мне в комнату и спрятать в сундуке, пока мама не проснётся. А там уже... – Княжич задорно улыбнулся; глаза его блестели детским восторгом от предстоящего увеселения. Его радость и энтузиазм всегда были заразительны, отчего на лице младшего тоже вскоре заиграла улыбка. Отец, конечно, их поступка не одобрит и наверняка запрёт на несколько дней под замок за самовольные гуляния так далеко от двора в гордом одиночестве, но мама такому подарку точно обрадуется. Всё-таки животных всяких она очень и очень любила...