Договор

Мальчик на кухне пьяный и голый

курит одну за другой и смеется.

Тело не чувствует мертвенный холод.

Сердце запнулось и больше не бьется.

Это похоже на выстрел в голову. Сначала ослепительная вспышка, потом глухая тьма, а потом ты приходишь в себя в другой реальности. Я стою в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки и ноги. Ногти на пальцах моих ног накрашены чёрным лаком. На мне узкие джинсы и мягкая наплечная кобура, в объятиях которой спит люгер. Отросшие волосы падают на глаза неровными вороньими перьями. Я смотрю на мужчину перед собой и внутри у меня пустота. Он сидит на табурете на моей ярко освещённой кухне, сгорбившийся, скрещенный, закрытый. В длинных нервных пальцах дымится сигарета. Длинные светлые пряди прилипли к вискам и шее. Он обнажен, и его отражение в ночном стекле незанавешенного окна колеблется белым призраком. Я вижу тень своей пустоты в его взгляде. Я подхожу к нему, выдергиваю из пальцев тлеющую сигарету и делаю глубокую затяжку. Только тогда он реагирует на меня. Поднимает голову и смотрит. Белки его глаз красны от лопнувших сосудов, веки припухли, а ресницы слиплись острыми стрелками. У него белые волосы, но тёмные глаза и тёмные ресницы, и это до дрожи красиво. – Однажды ты забудешь вкус крови и захочешь вернуться, и снова начать жить, – говорит он, и его голос звучит хрипло. Я знаю, как это произошло. Однажды я тоже кричала так долго и так громко, что сорвала голос. Однажды я кричала так долго и так громко, что сорвала даже внутренний голос. Я делаю ещё одну затяжку. Я делаю одно маленькое движение головой, означающее несогласие. – А ты? Ты сам сможешь забыть, вернуться и жить? Он отвечает симметричным жестом. Нет. Горбится ещё сильнее и обхватывает себя руками. Нет. Я вижу, как мельчайшие волоски на его теле встают дыбом от озноба. Нет. Мы оба это знаем. Нет обратного пути. Где-то там мои мертвые братья взывают ко мне. Где-то там спит под снегом его возлюбленная. Где-то здесь я не вижу своего отражения в стекле. Где-то здесь его зрачки покрываются солью. На мертвой плите стоит начатая бутылка виски. Я докуриваю сигарету и упокаиваю её труп в переполненной пепельнице. Потом протягиваю руку, беру бутылку и делаю глоток, ещё глоток, ещё. Делаю шаг вперед и обхватываю его ноги своими коленями, набираю виски в рот и наклоняюсь к поднятому лицу. Это поцелуй. Губы приоткрываются мне навстречу, и я вливаю в них алкоголь. Моя рука лежит на его беззащитном горле, и ладонью я чувствую судорожные глотки. –  Однажды она позовет тебя, но ты не ходи, – шепчу я в теплые горькие шершавые губы. – Она не умрет по-настоящему, пока бьется твое сердце. Он коротко кивает. Я знаю, что его сердце не бьется надвое. Пока жив он – жива и она. Я знаю, что он тоже это знает. – Не ходи, когда они позовут тебя, – шепчет он мне в ответ. – Ты одна стоишь между забвением и жизнью. Я возвращаю ему согласие таким же коротким кивком. Да. Я одна стою между забвением и жизнь. Да. И неважно, с какой стороны. Да. Пустота в моей груди разлетается на осколки. Его взгляд проясняется. Договор заключён. Где-то смеется Иезис. Я выпрямляюсь. Делаю шаг назад, беру его за руку и тяну за собой. Смех становится громче, и я понимаю, что он тоже смеется, легко, искренне, свободно. Улыбаюсь в ответ, потому что иногда, чтобы не сойти с ума от горя и боли, можно только смеяться. Тогда отступит леди в белом, тогда реальность останется целой и можно будет снова разделять там и здесь. Он выпрямляется и встает, идет следом из света во тьму. В темной комнате я ложусь на холодный пол и вытягиваюсь, как на железном столе морга. Кобура на моих плечах всегда расстегнута, и я достаю люгер одним плавным движением. Продолжая танец, снимаю его с предохранителя и вытягиваю руку, приглашая. Один патрон всегда дослан. Он ложится рядом со мной на бок, устраивая голову у меня на руке. Прижимается ко мне всем своим длинным поджарым телом, так близко, так тесно, словно врастая в меня. Он обнимает меня, и я чувствую его возбуждение. Я – страж между мирами. Он – соединяющая ось двух миров. Пока договор соблюдается, соблюдается и равновесие. Пока мы оба по одну сторону и неважно, что это за сторона. Мягкая милосердная тьма укрывает нас. Я закрываю глаза. Выстрел звучит бесшумно, отзываясь на изнанке век яркой вспышкой. Впервые за много лет мое сердце делает удар.

11-15 января 2025 года

Киров