Страшное заболевание графа Бенкендорфа

Николай Павлович Романов. Император и самодержец государства Российского. Великий князь и царь. Был сбит с толку. А еще сидел на кровати и гладил шефа жандармов по волосам. И в этом мгновении было столько щемящего и трепетного чувства, что даже и Пушкин с его божественным глаголом не смог описать. Пушкину вообще далеко было до понимания на какие чувства способна корона. Более того, сама корона, до недавнего времени об этом не догадывалась. И оставалась бы в неведении до сих пор, если бы не граф, тревожная голова графа которого сейчас ни с того ни с сего со взбитых перин, переместилась на колени императора. Сердце замерло, то ли в испуге, то ли от счастья. – Ба, да вы, Александр Христофорович, со знанием дела голову свою пристраиваете. Шепотом говорит Николай расплываясь в умиленной улыбке. Граф выглядел как никогда трогательно. Всегда уложенные волосы растрепались, лицо было спокойным. – Теперь ясно, зачем вы вечно хмуритесь. Вы без этого никого напугать не сможете. Зачем-то продолжает Николай, говоря как бы спящему графу, но в сущности обращаясь к самому себе. Эта ночь действительно изменила многое. Николай тайно хранивший в себе трепет к строгому и суровому графу, был так изнежен теперь его податливостью и доверием, что замирало сердце. Император признался себе, что любит. И только мелькнуло это в коронованной голове, как другая голова вдруг зашевелилась. Николай поспешил вернуть руку на прежнее место , надеясь вновь усыпить затревожившегося графа. Но тот буркнул что-то и продираясь сквозь сон, потянулся к руке императора. – Не надо.. Я снова засну.. – И хорошо, и правильно, Mon Cheri. Спите. Николаю Павловичу было мало. Он желал любоваться умиротворенным и милым ему лицом дальше, но граф оказался тем еще упрямцем. Убрал все же руку с волос, и сел на кровати, подслеповато промаргиваясь. Император был разочарован. Мало того что ерошить графские волосы как вздумается больше нельзя, так еще и коленям холодно. Он скептически посмотрел на графа, надеясь что хоть это воззвет к его благоразумию и он вернет все на свои места. Однако в мгновение об этом позабыл. До того понравился ему этот новый заспанный и взъерошенный граф. Ну что ж в таком случае можно даже его послушать. – Я вынужден потребовать..- хрипло вдруг заявляет граф. Глаза Николая смешно расширяются и Бенкендорф исправляется. - Нет нет.. Просить. – Ну что вы, не стесняйтесь, можете потребовать - по-лисьи улыбается Николай, и в надежде смутить графа ещё сильнее, легкими касаниями чуть поправляет Бенкендорфу волосы. Тот реагирует моментально, запинается на полуслове и отводит взгляд. Ну Прелесть! Прелесть что такое! – Я вынужден требовать.. Что бы мы... Разъяснили некоторые.. – упорно подбирает слова граф, зачем-то избегая смотреть на императора. Это, разумеется, было плохой тактикой. И Николай тотчас же показал почему. – Да да? - елейным голосом спросил он проводя пальцем по шее графа, и будто бы ему просто нечем занять руки, вплел руку в его волосы. – То что.. События бывшие сегодня.. Или уже вчера – Александр заговаривался и силился собрать мысли в кучу. Мало того, что неловок был сам разговор, так император решил усложнить ему задачу своими выходками! – Александр Христофорович.. Вы уверены что желаете говорить сейчас? Вы очень устали - голос был нежен, как и прикосновения императора. Он весь словно был соткан из нежности и этой лисьей хитрости. – Нет. Нисколько. То есть.. Да! То есть.. Это сущее наказание. Кто вообще так строит предложения, и до чего все же приятно.. Да нет же нужно просто собраться.. – Александр.. – Позвал его Николай, совсем обнаглев и массируя графу затылок. Что может быть преступнее, чем разминать шею человеку, который половину жизни проводит склонившись над бумагами за письменным столом? У Бенкендорфа не было ни единой мысли. Их в целом теперь не было. – признайтесь. Вы любите меня? Эти слова граф не обдумывал. И точно никак не мог допустить чтобы они были произнесены. Но что-то.. Как-то так получилось.. –Да -- без капли сомнений ответил Император, и хихикнул с оторопевшего лица графа. – вы не рады? Тут, Бенкендорф все же отошел от шока и нахмурился. Понял вдруг очень четко, что над ним попросту издеваются. И, не долго думая, прильнул к губам императора. Целовал Бенкендорф уверенно, но в тоже время осторожно, все еще побаиваясь неприятных последствий. Глаза императора заискрили, он ответил на поцелуй с интересом ожидая развития событий. Когда воздуха стало не хватать, Бенкендорф нежно прикусил губу императора и отстранился. – Надеюсь это послужит приемлемым ответом на ваш вопрос. – чего стоила эта фраза графу знает только он сам. Но о чем можно было говорить с уверенностью, выдержке Бенкендорфа даже завидовать страшно. – Ну.. Если честно, я мало что понял.. Не мешало бы разобраться в ваших чувствах детальнее, Mon Cheri. – император откинулся на спинку кровати, довольно облизывая губы. – Мальчишка..– выдыхает восхищенный граф, устраиваясь рядом. – Попрошу. Я император – Со мной, мальчишка. – Ну если только с вами.. Да. Идиллию прервал неожиданный стук в дверь. Николай недоуменно повернулся на Бенкендорфа. Тот уже прожигал дверь взглядом, будто ждал, когда она исчезнет. – Кто ходит к вам так поздно? - в словах Императора было подозрение, глаза кололи Бенкендорфа ревностью – Никого не ожидал. – хмурый, снова серьезный граф вдруг покидает постель, и вновь возмущает его Величество. –Вы же не собираетесь открывать? –Вообще-то..собирался - Бенкендорф глупо моргнул. –Здесь же я! –Ну..спрячьтесь где нибудь. –Я император! - послышался грозный шепот –Со мной - мальчишка, что, уже забыли? Давайте скорее! –Мы вернемся к этому разговору – непонятно к чему собираясь тут возвращаться, император полез в шкаф. Вдохнув пару раз, и стараясь справится с зудящей мыслью об унизительности этих пряток, скрывается в нем. Бенкендорф, наблюдая за этим со стороны, не смог сдержать смешка. Из шкафа предупреждающе зашипело. Александр Христофорович тут же отвернулся к двери и занялся делом. Дверь открылась. Улыбка тотчас же покинула лицо Бенкендорфа. За ним пришла его погибель. И звали ее Амалия. -Александр Христофорович..я пришла с вами проститься - с выраженным прусским акцентом начала ночная посетительница. Николай, услышав женский голос, насторожился пуще прежнего, но, что бы не усложнять, пока оставался в шкафу. – Амалия.. Хриплый голос Бенкендорфа мгновенно замолк, понимая собственную ошибку. Произносить имя женщины вслух было чревато, когда в шкафу сидит живая пороховая бочка по имени Николай Павлович Первый. – прошу извинить, но к чему же нужно было приходить ночью? Александр Христофорович знал почему. И разыгрывал здесь не пойми что, потому что допустить того, чтобы узнал и император не мог ни в коем случае. Ну кому от этого станет легче? Один будет злится.. Вторая сменит место жительства на места очень.. Очень отдаленные! А с ним вообще неизвестно что сделают. Что вообще делают с неверными любовниками императоры? Бросают! Ох нет, только не это! Он ведь и не верен то не был.. Он же не знал что его тоже можно любить? Но как же обьяснить это императору.. А к черту! к черту! Амалия стоя в дверях выглядела растерянно, и хотела уже сделать шаг в покои, но Бенкендорф остановил ее. -Давайте не здесь..Я выйду к вам через минуту. - проговорил он, учтиво поклонившись. Александр прикрыл дверь, оставляя за ней сбитую с толку Амалию, и выдохнул тяжело. В чувство его привел зашевелившийся шкаф. Тут же оценив все риски. Бенкендорф схватил чуть помятый вчерашний мундир, и выскользнул за дверь. Ровно в ту же секунду, как дверь за графом закрылась из шкафа показался злой и взвинченный император. Проклиная заклинившую дверцу и обещая заменить шкаф в комнате Бенкендорфа на более комфортабельный. Но самым занимательным во всей этой истории было то, что император, без всяких сомнений, знал полуночную визитершу. Это было видно по глазам, причем, очень отчетливо. Бенкендорф тревожно застегивал на мундире пуговицы, совершенно не заботясь о том, что идет в спальных штанах. Может идиотизм всё-таки затронул что то важное, в голове Бенкендорфа? Мысль эта, посетила и Амалию глядящую на графа с опаской и смущением. Будто бы в подтверждение Бенкендорф начал говорить резко и отрывисто. Озираясь по сторонам, но отчаянно пытаясь это скрыть. – Амалия..Дело в том что..у меня совершенный бардак. Мне не хотелось бы смущать вас этим.. – Бенкендорфу пора было уже придумать другое оправдание. Было очевидно, что в беспорядок никто не верит. – Вы знаете..Так вы смущаете меня только сильнее… – Однако вы что-то хотели. Простится, вы уезжаете? – переходя поскорее к делу начал Бенкендорф, все время как-то панически скашивая глаза в сторону. – Я..Да, мы с мужем.. В Швецию.. Но я право уже и не знаю....хотела. Но вы какой-то странный. -- теребя край своего рукава, начала Амалия. Пытаясь понять что же случилось с вечно спокойным Бенкендорфом. Ответ был как никогда очевиден и тот час же показался из-за угла коридора. – А Александр Христофорович не здоров. - послышался знакомый голос, Бенкендорф тут же повернулся лицом к императору. Взгляд которого не сулил ничего хорошего. Но улыбка была ласковой. Он бережно положил ладонь на плечо Бенкендорфа. От такой нежности графу стало стыдно, за свой поступок. – Доброй ночи, Амалия Максимилиановна – Ваше величество..доброй ночи.А.. Болен..? Николай уверенно кивнул и сжал плечо графа, тогда и он тоже кивнул. -Ах..простите..я же не знала..- вдруг забеспокоилась Амалия обращаясь уже к императору. – Но можно ли поинтересоваться, что же случилось с графом? –Отчего же..Можно. Александр Христофорович больны. К ночи только кое-как прошел жар. Мне доложил врач. Однако..Как я вижу, отступила горячка ненадолго. - Николай глядел на графа недовольно. И Амалия очень кстати сочла это недовольство, за беспокойство. -Боюсь..Граф заработался и совсем запустил здоровье. - наигранность сочувствия была очевидна всем участникам разговора. Бенкендорф и вовсе почувствовал в этих словах скрытую угрозу. Но с императором ведь не спорят? – Зачем же вы встали, mon cher comte, не потрудитесь объяснить? Вопрос был актуален, однако несколько перефразирован. – Я..Дело в том, что..Амалия Максимилиановна.. Бенкендорф беспомощно глянул на Амалию. Та только руками всплеснула. – Ну что вы..право слово! Если бы я знала, что вы больны..! —Ну вот. И не к чему было тревожиться. Пойдемте, я вас провожу - заботливо проговорил император, приобнимая за плечи мнимого больного.- А вам доброй ночи. Николай Павлович вежливо улыбнулся, и увел Бенкендорфа в направлении комнат графа. Оставив смущенную полуночную посетительницу в недоумении. Впрочем, стояла она там совершенно недолго, покачав расстроенно головой, скрылась во тьме дворцовых коридоров. Бенкендорф же с Императором шли в молчании. И несмотря друг на друга. Однако, руки императора все еще были на плечах. И это утешало. – И что это было? – первым делом спросил Николай как только дверь за ними закрылась. Бенкендорфу снова начало казаться что он идиот. Хотя..Это чувство и не покидало его вовсе. – Это..небольшая ошибка. Нет, он определенно сошел с ума. Или это ему снится? Да.. Да это все сумасшедший сон – Большая. – Что? Тяжелый взгляд императора тотчас же разуверил Бенкендорфа в его прекрасной теории. Слишком реальной была ревность. – Это большая ошибка. И она, кстати, была не одна. – Вынужден признать, что это так. - Бенкендорф кивнул, не осмеливаясь сдвинуться с места. Взгляд императора не был уж слишком суровым.. Да Александр и не боялся ругани! Пусть кричат! Пусть обвиняют. Пусть злятся и наказывают обидой.. Только бы Император не ушел. Если бы Бенкендорф мог пожелать теперь одну вещь, он бы просил у судьбы.. Что бы император не покидал его – Чего вы добивались? Хотели пощекотать мне нервы? – хмуро поинтересовался царь, усаживаясь на расстеленную кровать. Такая реакция впечатлила Бенкендорфа. Никакого металла в голосе, вместо него простое человеческое недовольство – у вас вышло весьма искусно. –Я скорее желал этого избежать. Бенкендорф хмурился и старался вложить в эти слова все свое раскаянье. Он сел рядом и осторожно касаясь императорской ладони, начал успокаивающе гладить тыльную ее сторону. Император посмотрел на него и не смог дальше злится. Таких глаз он не видел никогда ранее. Милые, Милые глаза! -А вот этого не получилось. – Николай перехватил руку и переплел пальцы. Бенкендорф выдохнул успокоенный. Царь не уйдет. Он ведь сам взял его за руку– Зачем ушли? – Разговор..должен был быть..деликатный..Боялся вы не выдержите - усмехнулся граф прокручивая весь случай в голове. Но тут же перестал потешаться, вспоминая одну деталь. – но позвольте. А вы откуда знаете эту женщину? – Это двоюродная сестра Александры Федоровны..и.. - Николай несколько замялся. И оборвал фразу так и не договорив. – И? – И все. А вот что вас с ней связывало, вопрос уже интересный – снова нахмурился Николай рисуя воображением не православные картины. – Я помогал ей. Ее муж ведет довольно праздный образ жизни и.. Мне стало жаль. - Бенкендорф заискивающе улыбнулся. Чувствуя как хватка императора на руке усиливается, соврал-Финансово помогал.. Деньгами – просто так? С чего такая щедрость? – Никому из нас сострадание не чуждо..-уже не так уверено протянул Бенкендорф. Взгляд императора помрачнел, а голос казался жутким. Бенкендорф нервничал но не сдавался. – Ни она, ни ее муж из этого путешествия не вернутся. Догадался! Черт возьми догадался.. Ох что же будет.. – Николай! – Да все с ними будет в порядке. Останутся в своей Швеции, и пусть живут. Но эту женщину ты больше не увидишь. А вам я запрещаю врать. Все равно у вас не выходит. -Догадались.. -Естественно. Вы когда врете у вас в глазах написано. Извините пожалуйста ваше величество, это для всеобщего блага. - передразнивая интонации Бенкендорфа говорил Николай. – И вообще. Почему ты зовешь меня по имени только когда недоволен? Бенкендорф усмехнулся, и удовлетворенно положил на императорское плечо голову. Больше не было поводов переживать, и их сжатые в замок руки были тому подтверждением. – Вы дозволяли называть вас Николай Павлович..Но никак не по имени. – кажется, хитрость оказалась качеством заразным и прилипчивым. Иного объяснения такого поведения, император не находил. – А тебе что же, на все дозволение надобно? Зови впрочем..Как будет угодно – обиженно протянул Николай – Как изволите, Коленька. Бенкендорф стремительно смелел. Полностью отдаваясь во власть своему безумию, он целовал императора в шею. Император никогда не оставался в долгу. И разжав замок из рук, зарылся в любимые волосы. “Коленька”..Теплом отозвалось по всему телу. Император пока тянул Бенкендорфа за собой, в горизонтальное положение, думал..Что это определенно ему по душе, – Скажи еще раз. – таким глазам нельзя отказать. Бенкендорф никогда не сможет. –Коленька – Александр не успевает договорить, его губы накрывают губы императора. Целуя бережно и трепетно. На следующее утро по дворцу стремительно расползутся слухи о необычайной болезни графа Бенкендорфа. Кто-то будет рассказывать что он от горячки абсолютно голый..Ходил по коридорам и приставал к караульным. Кто-то будет говорить, что от ругани больного проснулся даже император, и самолично увел его назад в покои..А кто-то будет зарывать голову в подушки и тихо выть от стыда. –Как же мне теперь работать? – Какая работа, если вы так серьезно больны? - хихикнул император целуя любовника в плечо. – Я, пожалуй лично проконтролирую ваше лечение..А то зная вашу тягу к работе.. – Коля! – А вы будете болеть, и думать о том что не стоит водить за нос императора.- водя этим самым носом по шее графа, шепчет Николай. – Николай! - не выдержал бедный больной.