За синие горы, за белый туман

В норе под землей жил-был хоббит. Звали его Курильщик, хотя настоящее его имя было совсем другим, но кличка так прижилась, что все совсем забыли о том, что его можно называть как-то иначе. Ничего примечательного в этой кличке не было, ведь многие хоббиты любили табачное зелье так же сильно, как домашний уют, тепло и хорошую еду. Жил он мирно и тихо, уединенно в своем скромном доме и почти ни с кем не общался, потому что была у него одна черта, сильно отличавшая его от других хоббитов – его неуемное любопытство. Поговаривали, что оно у него тянется от неугомонной крови Туков. Именно это любопытство заставило его однажды заговорить со странствующим гномом, известным шулером и по совместительству бардом, чье имя на кхуздуле было, само собой, неизвестно никому, кроме гномов, и в простонародье от Бри до Шира он был известен как Валет. Не сказать, что Курильщик дружил с ним, вовсе нет, но он был рад встречать его у себя в норе, когда тот проезжал с караваном и слушать его истории о Средиземье. Это удивительная земля за пределами Хоббитании, таинственная и манящая, в которой хотелось изучить каждый уголок, и вместе с тем знание обо всех тех опасностях и неудобствах, что можно встретить за пределами Шира, приводили Курильщика в ужас и потому долгие годы ему хватало только историй, рассказов и книг. Пока однажды у его порога не раздались громкие удары гномьего кулака по двери. Курильщик поспешил открыть, пока хлипкая круглая дверь не развались под таким напором, и в его прихожую ввалился Валет, отряхиваясь от холодных капель проливного дождя. – Ну и погодка снаружи, – проговорил он, взъерошив намокшие волосы, – льет как из ведра. – Да, проходи, я как всегда рад тебя видеть, – съязвил Курильщик и поспешил закрыть за ним дверь, защищаясь от дождя, кривясь от бестактности гнома, но в то же время радостный оттого, что тот наверняка скрасит его вечер своими историями, – не ожидал тебя увидеть раньше следующего года. Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? – Если бы что-то случилось, без обид, но ты последний, у кого я стал бы просить помощи, – фыркнул Валет, вешая свой плащ с фиолетовой кисточкой. – Просто я проспорил. – Проспорил? – уточнил Курильщик, нахмурив брови, глядя, как Валет придирчиво осматривает промокшую лютню. – Да, одному своему другу. Мы поспорили на то, что своими песнями я даже хоббита смогу склонить к тому, чтобы покинуть пределы Хоббитании и отправиться в приключение. Курильщик моргнул. Потом ещё раз, будто проверяя, не исчезнет ли после этого Валет. – И из всех хоббитов ты, конечно же, выбрал меня. – Разумеется, – отозвался Валет, раздраженный его недогадливостью, – я больше никаких и не знаю. Кроме того, что-то мне подсказывает, что тебя будет проще всего склонить к небольшому путешествию. – Это просто смешно, – пожал плечами Курильщик, – я хоббит, а не какой-нибудь там гном или человек. Мы домоседы, нам не свойственно желание путешествовать. – Именно поэтому, мой друг, – Валет сделал изящный жест, отбив аккорд, – я сегодня здесь. Уже завтра я отправляюсь обратно в наше королевство и клянусь своей бородой, что утром ты сам попросишь меня взять тебя с собой. – Как скажешь. Пойду поищу ножницы или топор. Валет проигнорировал его слова, расположившись в гостиной у камина, подкручивал струны и размышлял над тем, что можно было бы сыграть такого, что смогло бы завлечь хоббита в самом расцвете сил в безумное по местным меркам путешествие. – Неужели ты не разу не хотел бы взглянуть на все то, о чем я тебе рассказываю? – Конечно хотел, – не стал отпираться Курильщик, – но мне и тут хорошо. У меня богатое воображение. Тем более, я всего лишь хоббит, не воин и не торговец, я почти ничего не умею из того, что может пригодится в дороге. – Это пустяки, – отмахнулся Валет, решив на пробу сыграть несколько гномьих дорожных песен. Курильщик сказал, что они ему понравились, но по его лицу было видно, что он все ещё не намерен завтра с утра отправиться с ним даже в Бри, не говоря уже о большем. – Кому ты вообще проспорил? – спросил Курильщик ради интереса, вернувшись с кухни с двумя кусками яблочного пирога. Валет дождался, пока хозяин снимет чайник с подставки над очагом и поставит к ним на столик, и только тогда ответил, наблюдая за тем, как Курильщик заваривает что-то травяное и пахучее. – Королю, – буркнул он, не особо желая вспоминать тот несомненно болезненный для его самолюбия эпизод. Но тогда честь велела ему заступится за друга. – Что?! – Курильщик едва не пролил кипяток себе на руку. – К-какому королю?.. – переспросил он, запинаясь. – Нашему, какому ещё, – пожал плечами Валет, – вы могли слышать его имя на всеобщем. Он из клана Чернобородых, отсюда и пошло прозвище Черный. – Как это вообще произошло? И я-то тут причем?! – Когда я в последний раз был в Эреборе, я пел для гильдии купцов… Да это неважно, просто наш король любит быть близким к народу и часто притворяется простолюдином. Я рассказывал о том, как путешествовал и кого встречал в дороге, упоминал и о тебе, вернее, о хоббитах в целом. О вас в тех краях знают только то, что вы домоседы и никогда не покидаете своих земель. Один из гномов, скажем так, нелестно отозвался о вас. И я сказал, что знаю одного хоббита, который вовсе не такой. Потом слово за слово, Черный – тогда я ещё не знал, что он король – сказал, что ни один хоббит по доброй воле не покинет своего дома, что вы слишком трусливы и мягкотелы для этого. Ну и я сказал, что это не так… Курильщик, сложив пальцы домиком, оперся локтями о стол и посмотрел на гнома. – То есть мало того, что ты зачем-то впутал меня во всю это историю. Так ещё и поставил на кон свою бороду. Насколько я знаю, гномы словами не разбрасываются. Валет смущенно почесал затылок и отвел взгляд. – И что ты будешь делать, если, вернее, когда я останусь дома? – Вернусь в Эребор. Без бороды. Как ты и сказал, гномы словами не разбрасываются. Мне стоило тогда следить за языком и не брать на себя смелость говорить за целый народ, это было глупо. Гном говорил искренне и ничуть не винил старого друга. Курильщик смягчился, настолько у Валета был жалостливый вид. В своем роде он заступился за его честь, да и гномья борода – особая гордость. Гномы растят её годами, украшают драгоценными камнями и заплетают особыми узорами не просто так: для них она символ мудрости и зрелости. Несмотря на то, что у данного гнома и того, и другого было не так уж и много. – Ладно, – вздохнул хоббит, – так и быть. Я отправлюсь с тобой в путешествие. Дойду до горы или куда там надо. Но ты проводишь меня обратно, договорились? Валет поднял на него недоверчивый, полный надежды взгляд и поспешно кивнул. – Если ты спасешь мою бороду, я не то, что обратно тебя провожу, я тебя даже награжу. У меня есть клинок с изумрудами, мне его… – Оставь все себе, – сморщил нос Курильщик, – я не за награду тебе помогаю. Кроме того, зачем мне клинок? Я ничего острее ножа для писем в руках-то не держал. Остаток вечера они провели, слушая старинные песни гномов о древних временах, забытых королевствах, глубоких озерах и загадочных пророчествах. Валет наконец вспомнил то, что, как ему казалось, должно было подбодрить его друга. Говорили, что это песня на самом деле давным-давно принадлежала Хоббитам, их кочующим предкам, если такое вообще возможно. Он сыграл «Этот день странствий» и улыбнулся, когда Курильщик вспомнил слова припева, кажется, даже неожиданно для самого себя. После этого он решил, что достаточно сделал для спасения самого себя и своей чести и улегся спать, а Курильщик начал собираться, положив в старую котомку все необходимое: носовые платки, вилку и нож, завернутые в салфетку, кусочек мыла и зубную щетку, пару сменного белья, упаковал одеяло, привязал небольшой котелок, а в заплечный мешок положил еды на первое время, совсем немного по хоббитским меркам. В сапог он сунул, чтобы не забыть с утра, мешочек с теми сбережениями, что остались у него с прошлогоднего проданного урожая тыквы. Он несколько раз все перепроверил и лишь на минутку прикрыл глаза, улегшись поверх своей раздувшейся котомки. На утро его разбудил Валет, пощелкав пальцами перед его лицом. – Пора выходить. – Так рано?! – Курильщик сонно огляделся вокруг. – Ещё даже не рассвело. И мы не завтракали. – Завтрак – это хорошо, – согласился Валет, – только быстро. Курильщик наскоро приготовил яичницу с беконом, все ещё заспанными глазами глядя в окно, где на небе едва зарождался новый день. Позавтракав и закончив последние приготовления, они вышли на порог хоббитской норы. Курильщик с грустью оглядел свою свежевыкрашенную желтую круглую дверь. Он плотно закрыл её, спрятал ключ в цветочный горшок и тяжело вздохнул, прощаясь с родным домом. Как сказал много лет назад его дальний–дальний родственник: «Опасное занятие выходить из своей двери, ты ступаешь на дорогу и если не придержишь ноги, то неизвестно куда придешь.» – Что теперь скажут обо мне мои соседи? – размышлял вслух Курильщик, пока они проходили мимо редких деревьев дубовой рощицы. Оставалась всего несколько ярдов – и он окажется так далеко от дома, как никогда не заходил. – А тебе не все равно? – легко отозвался Валет. – Вы же вроде не дружите. – Да, но… До сегодняшнего утра я точно был хоббитом. А теперь я как будто перестаю им быть и становлюсь кем-то другим. И кому я тогда вообще нужен? – Ну главное, чтобы ты был нужен самому себе. Остальное как-нибудь уляжется. Валет, шедший чуть впереди обернулся, и тепло посмотрел на Курильщика. – Я, наверное, ещё не раз тебе это скажу и уже говорил, но все равно спасибо. – Да что уж теперь, – кивнул хоббит, тяжело взбираясь вверх по холму, – по крайней мере, я все ещё хороший друг. Дальше они шли какое-то время молча, пока Курильщик снова не заговорил. – Расскажи мне об Эреборе, – попросил он, чтобы как-то заполнить гнетущее молчание между ними и свою тоску по дому. – Я ведь рассказываю тебе о нем каждый раз, когда бываю в Шире! – Не пойми меня неправильно, но я не всему верю из того, что ты говоришь. Ты ведь бард – твоя работа приукрашать истории, чтобы их было интересно слышать. – Махал, и это существо я благодарил?! – Валет положил руку на сердце, будто ему стало больно. – То есть «золотые стены и серебряные полы» это не метафора? – Конечно нет! Может, не весь Эребор сделан из драгоценных металлов, но королевское крыло и тронный зал – да. Валет разочарованно покачал головой. – Мы не какие-то там эльфы, чтобы приукрашать свои заслуги. Это они любители сказок. Курильщик задумчиво кивнул, пытаясь представить себе это зрелище. – А гномы? Какие они? Я знаю ведь только тебя. Валет задумчиво почесал бороду и поправил лямку заплечной сумки. Они шли по живописным полям, раскинувшимся между Широм и Бри, лишь совсем вдалеке на горизонте вырисовывался Вековечный лес. – Мы довольно похожи друг на друга. Ценим верность, таланты и преданность. Мы любим повеселиться в хорошей компании и не брезгуем громкими песнями и застольями. Для нас превыше всего верность нашему королю и его слово для нас закон, которому все обязаны подчинятся. – Наверное, это хорошо только тогда, когда у вас хороший король. Как говоришь называют вашего?.. – Черный, по принадлежности к его клану, хотя на кхуздуле звучит иначе. Он довольно молчалив и угрюм с виду, но, как бы мне ни хотелось этого не признавать, он мудр и действительно умен. Черный заботиться о нас, как может. Он занял престол не так давно, в результате смуты после до сих пор нераскрытого убийства нашего предыдущего короля. Мы не любили его так, как Черного, хотя все же я уверен, что его убили не гномы, а кто-то из его многочисленных врагов.   – Не часто я от тебя слышал, чтобы ты так о ком-то отзывался. Должно быть он действительного этого заслуживает. – Я знаю, о чем говорю, – усмехнулся Валет, – я не гном Эребора. Я гном из Синих гор и большую часть своей жизни провел в скитаниях, видел много такого, что тебе будет сложно даже представить. Я встречал многих в своих путешествиях и научился разбираться в людях, гномах и эльфах. Даже орках, не все из них злодеи. – Да ну? – Никто мне не верит, когда я говорю об этом. Но я знал несколько представителей их вида, которые помогли мне, не только за благодарность, конечно, но все же. Они могли убить меня и ограбить, но не стали. У некоторых из них тоже есть честь. – А разве ты не упоминал о Черном раньше? Ты, кажется, рассказывал, что вы были знакомы, – припомнил Курильщик один из долгих разговоров у камина. – Да, я встречался с ним до его коронации, но тогда я был с одной компанией, у которой были свои счеты с ним, так что я рад, что он так и не узнал меня. А может и узнал, но ничего не сказал. – Та самая компания со странствующим волшебником? – Да, – Валет тепло улыбнулся, вспомнив старых друзей, – даже двумя волшебниками. Но это прошлое, много лет с тех пор прошло. Даже не знаю, где они все сейчас. К вечеру они остановились на берегу Брандуина, расстелив спальники и разведя костер. Валет рассказал, что идти им ещё долго, до Мглистых гор, через них, и дальше к Карроку, а после в Мирквуд, Чернолес. Оттуда недалеко до Дейла и самого Эребора. И хотя на словах это было немного, дорога займет у них наверняка не меньше нескольких месяцев, это ещё в том случае, если им удастся раздобыть пони в Бри, куда они и должны будут направится завтра. – Когда ты говоришь обо всех этих горах и долинах, у меня уже голова кружится, – пожаловался Курильщик, поплотнее кутаясь в дорожное одеяло. Валет только снисходительно усмехнулся. Раньше караваны преодолевали этот маршрут по дважды в год. – Знаешь, на этот случай есть старая песня, – задумчиво проговорил он, – вернее, очень старая. Почти сказка, мало кто до сих пор верит, что все это на самом деле случилось когда-то давным-давно. Курильщик поежился от холода. – Ну и что ты это за песня? Валет взял лютню и взглянул на вспыхивающие в костре искры, летящие к далеким звездам, равнодушно сияющим над ними прямо сейчас. «За синие горы, за белый туман В пещеры и норы уйдет караван; За быстрые воды уйдем до восхода За кладом старинным из сказочных стран…» Курильщик слушал и смотрел в огонь. Долгие куплеты сплетались в историю о целом народе, загадочную и манящую, такую древнюю, что она, как будто, уже вплелась в ткань мироздания и не могла быть забыта или вычеркнута так, чтобы ничего при этом не повредить. «Шумели деревья на склоне крутом, И ветры стонали во мраке ночном; Багровое пламя взвилось над горами — И вспыхнули сосны смолистым огнем.» – Вся эта песня – правда? – спросил он, когда Валет доиграл и отложил лютню, с грустью в глазах встретив его вопрос. – А это важно? Больше Курильщик ничего не спрашивал и лег спать. До Бри они добирались пешком ещё через несколько дней. Валет едва разыскал свободную гостиницу, чтобы остаться там на ночь и со следующего дня продолжить путь уже на пони. Гостиница, совмещенная с трактиром на нижним этаже, принадлежала человеку с сомнительной репутацией, в народе пользовавшимся дурной славой. Звали его за глаза Акулой, за неумную жадность и вечную жажду легкой наживы. Они остановились бы в любом другом месте, будь хоть где-то ещё свободные койки. Впрочем, Курильщик, не признаваясь в этом Валету, был не слишком расстроен. Все потому что обслуживала их известная своей репутацией даже в Шире Длинная Габи. Она всю жизнь провела в Бри, работая то тут, то там, и говорили, что в её жилах течет орочья кровь, смешавшаяся при сомнительных обстоятельствах с человеческой. Глядя на неё, в это охотно верилось. Валет, кажется, ничуть не смущаясь, подмигнул ей и заплатил с лихвой за обед. Габи убрала часть денег в весьма укромное место на груди и наклонилась к гному, незаметно указав наточенным ногтем на самый дальний столик в углу. – Тот тип с вас глаз не сводит, – сиплым голосом проговорила она, – а мы о нем наслышаны. Тот ещё гость, – он презрительно сплюнула на пол и отошла от них к кому-то, довольно похабно подзывавшему её к столику. Курильщик невольно задумался, каким же должен быть человек, о котором даже Габи отзывалась вот так. Валет насторожился и начал незаметно коситься в сторону незнакомца, подтягивая к себе кинжал. Хоббит сглотнул, впервые с того момента, как пересек порог свое дома, осознав, что в мире за переделами стен его норы все гораздо серьезнее и опаснее, чем кажется. Неизвестно, чем это все кончилось, если бы тут в трактир не ворвались два человека, хохоча и подначивая друг друга. Они явно были издалека, Курильщик мог только предполагать, что они с Востока, потому что в их внешности было столько всего смешано и перепутано, что однозначно можно было говорить только то, что они люди. И явно разбойники. В этот момент произошло сразу несколько событий. Валет и разбойники переглянулись, явно узнав друг друга, причем как враги или как друзья, было неясно. Пока внимание странной пары было приковано к гному, незнакомец в углу быстро поднялся и пересек комнату, преградив путь к отступлению, встав у двери и вытащив меч из ножен. Он скинул капюшон и наставил меч на двоих, теперь уже смотревших на него в упор. – Ральф, дружище!.. – начал один из них, подняв руки в примирительном жесте, заметно дрожа. – Ни слова! – воскликнул Р Первый, и на благородном его лице отразилась решимость. – В прошлый раз я от безысходности поверил вашей чертовой шайке, ползающей по всему Средиземью, но сейчас… – Но мы ведь все-таки помогли тебе, не так ли? – вставил слово второй разбойник, так же робея, но отчаянно храбрясь. – Мы рассказали тебе все, что знали о той банде. Наша сила в информации, но обстоятельства быстро меняются. Мы не можем знать обо всем! – А стоило бы. Ральф несколько успокоился, отведя меч от Логов, все ещё гневно глядя на них. Валет внезапно рассмеялся. – Ну надо же. Поверить Логам! Бывает же такое! Курильщик сидел ничего не понимая, переводя взгляд с друга на незнакомцев и обратно. – Что вас так рассмешило, достопочтенный гном? – язвительно уточнил Р Первый, но ему ответил Лэри. – Не обращайте на него внимание. Это бедный странствующий бард, которого то и дело выгоняют из собственного королевства. Он был когда-то частью той самой компании, о которой говорили все несколько лет назад, помните? – Как же не помнить, – странно притихшим голосом ответил Ральф и посмотрел на Валета. Тот уже не смеялся, а сидел побледневший и настороженный, явно ожидая, что сделает Р Первый. – И где же твои товарищи? – Я не знаю. Я не видел никого из них уже много лет, наши пути разошлись. – Жаль. Я ищу кое-кого из них. – Они знают, ещё тогда знали, что ты их ищешь. Валет и Ральф все ещё пристально и недоверчиво смотрели друг на друга, в это время Лэри, взяв под руку Коня, начал медленно продвигаться к выходу. – Мы тогда пойдем, пожалуй… – тихо пробормотал он, но дорогу ему резко преградил меч Ральфа. – Стоять. Вы никуда не пойдете, по крайней мере, без меня. И вы сами покажете мне тот самый «безопасный» путь через Мглистые горы, о котором так красочно рассказывали мне в тот раз. Лэри нервно усмехнулся и сказал: – Но добрый сэр, вы ведь не заставите нас тащиться в такую даль, мы все-таки вестники, вовсе не провожатые… – Выбирайте: либо вы ведете меня туда, либо остаетесь здесь, но я рассказываю тем южанам о том, как легко вы сдали их воинам Гондора. – Впрочем да, почему бы и не прогуляться в горы? – Конь натянуто улыбнулся. – Тут не так далеко, если идти напрямик. – Вот и хорошо, – закончил Ральф, и они уже собирались уходить, как вдруг Валет остановил их. – Можем мы к вам присоединиться? Что бы ни говорили эти лживые Логи, я хороший воин, а дороги сейчас опасные. А мой спутник – хорошая компания. Курильщик, поняв, что говорят о нем, неловко поднял взгляд на Ральфа. – Не думал я, что хоббиты могут путешествовать так далеко, – задумчиво проговорил Р Первый, разглядывая его с ног до головы. – Вот как раз по дороге и узнаете, с чего бы вдруг ломать устоявшиеся традиции. На том они и решили. Уже к вечеру они подходили к границе Бри, за которой расстилался широкий Великий Восточный тракт, прямо за Завертью. Хоть по сторонам дороги все ещё приветливо возвышались знакомые березы, осины и дубы, у Курильщика было смутное ощущение, что родные и привычные пейзажи, не столь отличные от Хоббитании, он видит в последний раз перед очень долгим путешествием. – Устроимся на ночлег здесь, – Ральф указал на удобно расположившиеся полукругом небольшие для роста человека кусты. – Дежурить будем поочередно. И вы двое, – обратился он к Логам, – не вздумайте что-нибудь учудить. Я вас из-под земли достану и скормлю оркам, уяснили? Логи дружно закивали и предложили дежурить первыми. Ральф согласился. По меркам Хоббитов поужинали они весьма скудно и тут же улеглись спать – день и дорога были долгими, и таким же должен был стать завтрашний день. Валет уснул, как только его голова коснулась вороха сухих листьев, которые он собрал и накрыл какой-то тряпицей. Ральф закрыл глаза, но, казалось, ещё с полчаса не спал, проверяя благонадежность Логов. Курильщику просто не спалось. С ним не часто такое бывает, но сейчас все в его жизни было почти впервые. Он смотрел в темное небо, на вроде бы знакомые по книгам созвездия, но едва узнал два или три. Остальные звезды смешивались в невообразимый узор, ведший его куда-то за горизонт. – А ты чего вообще здесь делаешь, хоббит? – косматая голова Коня нависла над ним, закрыв обзор. – Кстати да, – поддержал Лэри. – Вы ведь обжоры и трусы. Тебя что, свои же выгнали? Он противно захихикал. – Ничего подобного, – вспыхнул Курильщик. – Мы домоседы и мы запасливые. Не всем по душе бродячая жизнь. Я посмотрел бы я на вас зимой. – Если бы ты вообще выбрался бы из своего заснеженной норки, – продолжал дразнить его Лэри, – но ты не ответил? Хоббит и гном? Это что-то новенькое. Тем более какой гном! Это же менестрель былой эпохи, член той самой легендарной компании… Курильщик нетерпеливо перебил, решив, что так от Лога будет хоть какая-то польза. – А что за компания, о которой вы все время говорите? Конь потряс товарища за плечо. – А можно я расскажу? Пожалуйста! Лэри сделал вид, что всерьез обдумывает его предложение, и потом махнул рукой. – Да на здоровье. Я сам сотни раз уже об этом рассказывал. Конь устроился поудобнее и прочистил горло. Курильщик даже приподнялся со своего лежака, как будто момент действительно был чем-то знаменательным. – Давным-давно, после Смутных времен, когда ещё не были изловлены и побеждены все соглядатаи Темного Властелина, многие народы жили вместе, объединяясь, чтобы защититься от темных сил. Мы с моим братом по несчастью когда-то были в такой общине. Кого там только не было: гномы, чародеи, люди… Нами руководил молодой гном, говорили, что он королевских кровей, но я никогда в это особо не верил. Так или иначе, жили мы неплохо. Но вот однажды появился он. Оборотень, – Конь понизил голос, и это слово как будто отразились от невидимых стен, пролетая ветром над росистой травой, – они с гномом сразу друг друга не возлюбили. Гномы вообще народ вздорный, а оборотни – и того хуже, так что дела пошли не очень хорошо. К тому же после оборотня как будто из неоткуда появился этот волшебник, – Конь как–то поежился, как будто магическая сила могла услышать его, – он тогда только учился… Лэри его перебил. – Ага, – фыркнул он, – это сейчас Сфинкс – странствующий мудрец. А тогда? Тогда мы с ним вместе хворост собирали, чтобы ночью от холода не подохнуть. Он даже не мог костер поджечь, представляешь? От переизбытка эмоций Лэри даже забыл, что разговаривал с Курильщиком исключительно насмешками. Но и тот не сразу это заметил, задумавшись. Конечно, он слышал о Сфинксе. Волшебник, след которого вечно терялся в слухах и легендах о нем. Одни говорили, что он добрый, другие утверждали, что совсем наоборот. – Получается, Валет знал и его, и того оборотня? – Знал, – усмехнулся Конь, – да он с ними дружил. И не просто дружил. Но вы меня перебили! – он обиженно посмотрел на Лэри, и тот примирительно поднял руки. – Так вот, волшебник и оборотень объединились. Они начали держаться особняком от всех нас. Эру знает, сколько бы это продолжалось, пока однажды не появился среди нас один рыцарь. Не сказать, чтобы он был чем-то знаменит, но он умел словами убеждать больше, чем мечом. Удивительный человек. Он тоже не питал особой привязанности к оборотню, но с волшебником подружился. И тогда они решили, что справятся сами. – Они ушли и основали свое маленькое братство, – подхватил Лэри, – а потом к ним начали стекаться все, кому мы были не по душе. Почему-то было их не мало. Курильщик мысленно усмехнулся. Интересно, почему. – Валет ушел, ушли братья-чародеи, чей род велся от Ангмарского чародея. Понятия не имею, почему мы их сразу не убили. Сейчас они скрываются где-то в горах с целым выводком своих учеников. Потом к ним присоединился ещё один волшебник, мы так про него ничего и не знаем. Лечил себе зверушек в лесах, а потом вдруг прибился к ним. Ещё несколько человек перебрались к ним и тогда их братство стало походить на маленькое королевство, силой которому не было равных. В это время наша община распалась сама собой. Все разбрелись кто куда. Наш бывший предводитель только и мечтал о том, чтобы те, кто отняли у него все, поплатились за это. – И однажды так и случились, – Конь толкнул Лэри локтем, чтобы тот замолчал, – на них обрушился гнев дракона. – Д–дракона? – заикаясь, переспросил Курильщик. – А разве это не сказки? – он неловко рассмеялся, но его никто не поддержал. – Если бы я не видел этого сам, тоже бы не поверил. У него за спиной раздался голос Валета. Оказалось, он уже не спал, а слушал их. Вспоминал. Логи притихли, глядя на почти единственного оставшегося в живых свидетеля тех времен. – Он явился будто из неоткуда. Налетел на нас и застал врасплох. Я плохо помню ту ночь, ту самую последнюю ночь. Волшебники даже не успели понять, что происходит, как наш рыцарь кинулся в бой и… Валет склонил в голову и коснулся резной бусины у себя в волосах. Как воспоминания о том, что было. – Не знаю, что именно там произошло. Но дракон ушел, наш рыцарь исчез, и никто больше не погиб в ту ночь, кроме какого-то молодого юнца, который пришел к нам незадолго до этого. Сфинкс хотел его обучить, потому что видел в нем потенциал, но… С тех пор все начало рушиться. Мы не смогли восстановить то, что у нас было. Теперь мы все сами по себе. Я вернулся к гномам. Волшебники – к своим неведомым делам, оборотень затерялся в лесах, Птицы – так мы называли чародеев – и вовсе куда-то исчезли. – И ты не видел никого из них с тех пор? – Ральф тоже не спал. Он пристально смотрел на Валета, ожидая услышать хоть что-то, что его обнадежит. – Как я уже говорил – нет. Даже если бы видел, тебе бы не сказал. – Почему? – Курильщик осмелел от всех этих разговоров и решился наконец узнать, что нужно этому дунаданцу. – Потому что он не тот, кем кажется, – криво усмехнулся Валет, – он якобы служит благородной цели. Той, которой его обучили. Но это вовсе не так. – Это так, – жестко оборвал его Ральф. – Я обязан находить следы влияния Темного Властелина и вырывать их с корнем. Никто из вас не жил тогда, когда жил я. Не видели того, что мне довелось узреть. Это был ужас во плоти. И я найду тех, кто обладает такими же силами и уничтожу их, во что бы мне это ни стало. – Удачи, – с ощутимым ядом в голосе напутствовал его Валет, – они убьют тебя прежде, чем ты достанешь свой меч. – Не забывай, кому я служу. Саруман и его последователи веками изучали темную магию и знают, как с ней бороться. – Ты служишь последователям Сарумана?! – в один голос воскликнули Логи и сразу как-то посерели. Ральф презрительно скривил губы и отвернулся от них. Валет лишь тяжело вздохнул и улегся обратно, будто ничто из происходящего его не касалось. Курильщик пытался уложить все это в своей голове, но так и не смог. Мысли будто застыли вокруг него, и он никак не мог собрать их в нечто цельное. Он заснул только к утру, забывшись беспокойным сном и никто его не разбудил, видимо, решив, что он слишком ненадежен для такого занятия как дозор. Он бы обиделся, если бы не был так смущен всей той историей, что он выслушал вчера. Теперь его нелепое приключение ради спасения бороды гнома казалось еще более неуместным. Валет, видимо, тоже это понял, поэтому, когда Курильщика утром в очередной раз спросили, зачем он покинул пределы родной Хоббитании, гном ответил за него: – Он приглашен на свадьбу нашего короля, – солгал он, не моргнув глазом. – Что? – Логи выронили из рук все своим пожитки, которые собрали, чтобы двинуться в путь. – Черный женится? Даже Ральф выглядел заинтересованным. Валет пожал плечами: – Когда-то же это должно было случиться, так ведь? – И кто счастливая избранница? Валет как-то загадочно улыбнулся и пробормотал «сами узнаете, когда увидите». Этот и два следующих дня они провели в дороге. Логи приставали к Валету с расспросами о свадьбе, о самом Черном, о том, как живет сейчас Эребор, прекрасно зная, что гномы народ неразговорчивый. Ральф чаще молчал или вставлял какое-нибудь меткое замечание о надоедливости Логов. Курильщик просто принял свое положение ведомого и решил, что чем бы все это ни закончилось, но ему уже веселее, чем сидеть в своем приевшемся доме и слушать скучных соседей. На исходе шестого дня они остановились у подножья Мглистых гор. В пути они не скрывались. Недругов, конечно, полно в любое время, но все же сейчас было не то, что раньше, гораздо спокойнее. Логи развели костер, Ральф что-то помешивал в котелке: еду они разделили поровну и брали из запасов каждого понемногу. Вокруг опускались сумерки, трещали кузнечики, по небу ползли мрачные серые тучи. Ветер, спасавший их от жары целый день, стих, рассыпавшись в высокой траве, и от земли шел ощутимый жар. Валет достал лютню и отбил на ней на пробу несколько аккордов. Логи заинтересованно прислушались и престали драться друг с другом за последний сухарик. Ральф продолжал методично точить небольшой нож, но темп его движений слегка изменился. «О, туманное око горы, что внизу, Следи неотступно за душами братьев моих, И коль небо будет объято огнём и дымом, Оставайся на страже сынов Дурина» Курильщик, да и все остальные, так заслушались, что не заметили, как вокруг них что–то изменилось. «И вот я вижу пламя в сердце горы, Я вижу пламя, пожирающее деревья, Я вижу пламя, опустошающее души, Я вижу пламя, кровь ветра» Стало холоднее. Костер казался теперь не таким ярким, а размеренный стрекот сменился настораживающей тишиной. Валет резко оглянулся, но Ральф уже стоял на ногах, вытащив меч. Логи спустя пару мгновений тоже собрались и вытащили короткие кинжалы из своих сапог. – Спокойно, мы ведь не хотим неприятностей. Из темноты на них выступил некто. А за ним ещё с полдюжины орков, окруживших их кольцом. – Эй, полегче, – раздался снова этот голос. – Мы, мягко говоря, в большинстве. Ну, конечно, если полурослик не решит взяться за меч. Орки отвратительно рассмеялись, а их предводитель сверкнул улыбкой. Все-таки это был человек, заключил Курильщик, отползая поближе к огню. Валет встал впереди него с секирой наперевес. – Что вам нужно? Ральф вступил в переговоры, но меча не опустил, держа его наизготовку, острием направленным в сторону беззащитного горла главаря. – Для начала узнать, что вы тут забыли? Это наши места. Валет нахмурил брови. Он склонил голову и пробормотал себе под нос: – Я узнаю этот голос… Он переглянулся с Ральфом, и на лице их дунаданца было такое же замешательство. Курильщик повнимательнее вгляделся в предводителя. Да, это был человек. Он был полностью в орочьем одеянии и даже с маской на голове, устрашающей и напоминающей отрубленную голову орка. Конечно, странно, что человек управляет орочьим отрядом, но не так уж и неслыханно. Люди не эльфы, они не были заведомо добрыми и часто становились в союз с кем-то вроде этого отребья. – Был бы с нами Сфинкс, – осторожно начал Валет. – Он бы вам все равно не помог. Хотя… – главарь задумчиво постучал рукой в перчатке с когтистыми наконечниками по не скрытой за маской коже вокруг рта. – Может и помог бы. – Так ты его знаешь? Главарь рассмеялся и похвалил: – А неплохая попытка! Только она ни о чем не говорит. Найди того, кто не слышал о Сфинксе и тогда поговорим. – Но меня-то ты узнал! – продолжал настаивать Валет. – Впервые вижу, – пожал плечами человек в маске и вдруг сжал свое чудное оружие, всем телом развернувшись к Ральфу, который тихо произнес. – Смерть?.. Главарь подлетел к следопыту и, невзирая на острие, коснувшееся его горла, прорычал: – Никогда не называй меня так. – Рыжий? – очнулись Логи и побросали свое оружие. – Рыжий, так это же ты! К чему этот маскарад? Рыжий тяжело вздохнул и отошел от Ральфа, скомандовав оркам опустить оружие. – Простите, парни, – обратился к Логам один из орков, – служба есть служба. – Да ничего, Москит, мы понимаем, – покивали Логи и поздоровались за руку с ним и с ещё несколькими орками. Курильщик решил, что прекратить попытки что-либо понять – отличная идея и просто остался стоять, где стоял. – Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – озвучил его мысли Валет, заткнув за пояс секиру. – Почему Рыжий? Точнее, почему рыжий я-то понимаю. Но ты ведь должен был быть мертв, разве нет? Ты сгинул в плену у орков много лет назад. – Как видишь нет, – притворно радостно развел руками Рыжий, – теперь они мои приятели, правда, Гибрид? – Так и есть, – какой-то особенно уродливый орк по-дружески толкнул его в плечо. – Когда ваша шайка бросила меня в Мории, я думал, что умру. Серьезно. Но оказывается оркам тоже несладко живется, просто об этом обычно никто не спрашивает. Конечно, есть среди них и конченые отморозки, таких большинство. Без обид, ребят! – крикнул он своим притихшим товарищам. – Но эти парни – отличная команда. Они все ещё отвратительные. Серьезно, парни, на правду не обижаются! Но по крайней мере верные, в отличие от некоторых. – Ты что нас обвиняешь в том, что случилось? – взъелся Валет. – Ты сам поперся в Морию искать этот трижды проклятый мифрил, чтобы впечатлить ту рыжую эльфийку! Мы обыскали все, что смогли, но от тебя не осталось и следа. Мы думали, тебя съели орки. – Вот ещё, – фыркнул Белобрюх, самый тощий среди орков. – Что за отсталые взгляды? Война закончилась почти полсотни лет назад, а вы все ещё считаете, что все орки как под копирку. У нас вообще-то есть личность, есть чувства! – Правильно сказано, малыш. – похвалил его Рыжий. – Ну что, доволен? – обратился он к Валету, и тот поднял руки, капитулируя. Даже Ральф выглядел впечатленным. Вряд ли кто-то слышал от немногочисленных оставшихся орков хоть нечто отдаленно похожее на связные длинные предложения, а уж тем более такую проникновенную речь – это действительно заслуживало того, чтобы задуматься над изменением своих взглядов. – Но хватит о нас, – Рыжий потрепал маленького орка по голове, – что за странная компания? Следопыт–охотник, друзья Логи, гном–бард и хоббит? Вы куда в таком составе? – Да, собственно, сюда, – пожал плечами Лэри. – Мы должны были показать дунаданцу безопасный путь через Мглистые горы. А ты и есть этот безопасный путь. Рыжий рассмеялся. – Неплохо. А меня вы не хотели об этом предупредить? – Хотели, – согласился Лэри, – вот сказали, как только встретили. – Я бы рад помочь, – Рыжий покосился на Ральфа, – но сейчас не лучшее время. Там не спокойно. Есть мои орки, а есть враждебные нам кланы, так что я не могу ничего обещать. Он задумался, как-то странно посмотрев на Валета. – Я могу подать весточку одним моим друзьям… Валет поймал его взгляд и непонимающе покачал головой. – Оно все ещё у тебя? – Что оно? – грубо спросил гном, устав от игр в загадки. Рыжий разочарованно вздохнул и ещё раз покосился на Ральфа. – Такое черное пушистое перышко, которое обронила одна из Больших Птиц. – Вы что, об орлах Манвэ говорите? – не выдержал Курильщик, у которого на глазах рушился привычный уклад жизни, где все просто и понятно, где орки злые, а дунаданцы – добрые, где гномы не видят ничего кроме своего золота, а Логи никогда не держат свое слово. – Ох если бы, – захихикал Рыжий, предвкушая занимательное зрелище, – скорее уж о стервятниках одного из Девятерых. – Ты знаешь где они? – Ральф подскочил и снова вытащил нож, направив его на Рыжего. – Знаю, – спокойно сказал тот, скрестив руки на груди. – Что важнее, я даже знаю, как позвать их сюда. Но ты, следопыт, этого не увидишь. По крайней мере пока вся эта Саруманова чушь не выветриться из твоей головы. – В его записях четко сказано, что такие как они должны быть уничтожены. Что пока хотя бы один из них не будет убит, покой в Средиземье не наступит. – Да ну? – Рыжий усмехнулся. – А ты никогда не думал, что это было выгодно ему самому? Просто чтобы никто не мог противостоять ему? Птицы за все время, пока я их знаю, не сделали ничего плохо. Ну бывало, подворовывали у гномов и эльфов, но по мелочи. – Они украли одну из мифриловых бусин принцессы Дис! – вмешался Валет. – Это была наша вековая реликвия! – Я знал Дис, – пожал плечами Рыжий, – она никогда не была сторонницей того, чтобы красивые вещи просто пылились в сокровищницах. Валет на секунду замолк. Потом открыл рот и снова закрыл. – Погоди. Ты что утверждаешь, что знал принцессу Дис? Это когда было? – Давненько, – согласился Рыжий. – Невероятная гномка. Даже с моим опытом, я не могу вспомнить никого, кто выдержал бы столько же, сколько она.  Когда вокруг него замолчали все и повисла абсолютная, тягучая тишина, Рыжий покачал головой и произнес для самого себя: – Я об этом пожалею… Точно пожалею. Он стянул маску. Курильщик уставился на очень молодое, красивое лицо человека, который улыбнулся своим старым друзьям и потянулся к шее, сняв с неё какой-то кулон. И в тот же миг Курильщик зажмурился, а потом снова недоверчиво открыл глаза, глядя, как на месте человека, переодетого в орка, стоял эльф. – Как… Валет, казалось, был уничтожен больше всех остальных. Конечно, его можно было понять. Оказалось, его старинный друг – эльф, для любого гнома это было бы ударом. – Кто ты? – Ральф недоверчиво рассматривал рыжеволосого эльфа перед ним. – Меня много как называли. Живу чуть больше вашего. Но что это меняет? Он надел свой кулон, и вновь перед ними был человек. – Не буду говорить, кто для меня его выковал, чтобы вам совсем плохо не стало, – сказал Рыжий, прокручивая кулон у себя в руках. – Хотя не уверен, что хоть кто-то из вас помнит это имя. Да и многие другие… Когда после его представления никто не сумел выдавить ни слова, Рыжий, разозлившись, воскликнул: – Я весь этот спектакль не для вашего удовольствия устроил! – он обернулся к Ральфу. – Когда я говорю, чтобы ты отставил Птиц в покое, я знаю, чего требую. – А ты, – обернулся он к хмурому Валету, – осознай уже наконец, что ваши глупые предрассудки вас же и погубят. Если бы Курильщику кто-то сказал, что перед собой он видел одного из Высших Эльфов, который много лет прятался под личиной человека, используя медальон, который ему когда-то в совсем другую эпоху выковал сам Феанор, то он бы скорее всего ничего не понял. Лимит его удивления на сегодня был исчерпан. Ведь если бы ему сказали, что этот самый эльф – любимец Мандоса, был благословлен им самим на долгую-долгую жизнь в обмен на обещание примирять смертных со смертью, то он, конечно же, не поверил бы. Это было уже слишком. – Так, видимо, если я сам не возьму все в свои руки, мы так и будет стоять тут до завтрашнего утра. Рыжий приказал оркам: – Возьмите их барахло и мелкого кому-нибудь на руки, чтобы не отставал. Идем в пещеры, а завтра постараемся вывести их к западной вершине. Процессия тихо и оттого скорбно и торжественно двинулась внутрь горы. Окольными путями, минуя опасные повороты и расщелины, Рыжий привел их в облюбованную им пещеру, где располагался он и другие следовавшие за ним орки. Поужинали они не так скудно, как обычно, но в том же гнетущем молчании, где каждый думал о своем. Курильщик, например, старался ни о чем не думать. Он старался есть и пытался наслаждаться едой, которая была вроде деликатеса по сравнению с их скудными пайками. Он уже и забыл, зачем по-настоящему вышел из своей уютной норы. Эльфы, гномы, люди, орки… Кажется, он за всю жизнь не встречал столько незнакомцев, как за последние недели. И все они были во что-то втянуты, имели за спиной невероятные истории, которые никто ему не потрудился рассказать. Это угнетало и раздражало, и поэтому он поскорее улегся спать. Перед сном он ещё раз подумал, что стоило бы остаться в Хоббитании, но тут же оборвал сам себя. Он был так зол на своих провожатых, которые ничего толком ему не говорили, что был готов остаться с ними просто из принципа и пройти весь этот путь до конца. Проснулся он утром от тихого разговора между Валетом и Рыжим. – А я-то думал, почему тебе так нравилась «Элберет Гилтониэль». – Тебе она тоже нравилась, – пожал плечами Рыжий, передавая гному какую-то флягу, – потому что она прекрасна. И не важно, чья это песня. Вот, это тебе. – Что это? – Валет принюхался. – Вода из Кхелед-зарам. – Что?! – гном сразу по-другому взял флягу, бережно и благоговейно проводя пальцами по её стенкам. – Когда был в Мории, подумал, что тебе неплохо было бы иметь что-то важное оттуда. Валет ещё несколько минут просидел молча, держа флягу в руках, потом сжал руку Рыжего, пробормотав что-то вроде благодарности, и ушел. Рыжий только усмехнулся ему вслед. Курильщик столкнулся с Рыжим взглядом. – Эй, а ты что вообще тут делаешь? – Тут это в приключении или конкретно в этой пещере? – тут же ощетинился Курильщик. – Какие мы сердитые малыши, – Рыжий потрепал его по щеке, несмотря на отчаянное сопротивление. – Ну надо же. Злой хоббит. – Я не злой, – Курильщику удалось оторвать его руку от своего лица, – я голодный. И уставший. А ещё мне надоело, что я ничего не понимаю из того, что происходит вокруг меня. Рыжий вдруг посерьезнел и посмотрел на него совсем иначе. Он склонил голову и через минуту спросил: – Хочешь расскажу кое-что? Курильщик кивнул, все ещё насупившись. – Я тоже, дружок. Я тоже ничего не понимаю. И не стремлюсь. Поэтому и живу так долго. Хоббит растерянно на него посмотрел и хотел ещё что-то спросить, но тут подошли Логи и Ральф, ходившие с другими орками к роднику набирать воды, и стало не до разговоров. После завтрака они двинулись в путь по темным и извилистым пещерам и коридорам, которые орки знали наизусть. За половину дня они добрались примерно до середины самого большого хребта и к вечеру должны были оказаться на другой стороне горы. – Тише, – Рыжий прикрыл рукой факел и вгляделся в темноту, приказав им всем остановиться. – Следопыт, слышал что-нибудь? Ральф бесшумно подобрался ближе и встал рядом с Рыжим. Прислушавшись, он покачал головой. – Приготовься, – шепнул Рыжий. Ральф кивнул и вытащил меч из ножен. Все остальные за ними также достали оружие и встали плечом к плечу. – Стойте, глупцы!  Из темноты на них выступил некто высокий и даже через серую хламиду было видно, что он был крепко сложен. Трость в его руке смотрелась бы комично, если бы не внешность незнакомца – он был одним из тех людей, которым к лицу любая вещь. – Мы думали это орки! – Рыжий недоверчиво посмотрел в его сторону. – Нет, это я, – прервал его незнакомец и указал в другой коридор, – а вот это – орки. Теперь они уже все слышали, как приближался нарастающий шум, лязг оружие и крики. – Поэтому если вам надоело пялиться на меня, могу предложить попытаться выбраться отсюда. – Отличная идея, – согласился Рыжий и свернул в противоположную галерею, – я всегда знал, что тебя считают умным не просто так. Времени выяснить, кто их новый знакомый не было. Они побежали со всех ног в дальний коридор, следуя указаниям Рыжего. Когда им показалось, что они оторвались, Курильщик даже не сразу понял, что его все это время нес орк по имени Викинг. Он аккуратно слез с него и поблагодарил, успев заметить, как Рыжий прислонился к сырым стенам пещеры и пробормотал себе под нос. – Это не хорошо, совсем не хорошо… – Что именно? – Сфинкс оторвал его от стены и грубо оборвал, приводя в чувства. – Что ты не знаешь куда идти или что за нами гоняться потомки Изенгардцев? – Что судьба собирает нас вместе. Разве ты не видишь? – он указал на себя, потом Валета и теперь на него. – Это не хорошо. В глазах Сфинкса что-то изменилось, но он не смог ничего ответить, потому что Ральф за его спиной срубил голову орку, который как раз собирался напасть на них. – Да вы тут ещё поговорите, – съязвил Конь, беря Лэри под руку, – мы уходим. – Не туда, идиоты, – остановил их Рыжий и помчался дальше, утянув всех остальных за собой. – Перо с тобой? – крикнул он на ходу Валету, и тот кивнул, вытащив перо из своего шляпы. – Ты что носил это перо вот так?! – Давай потом, – задыхаясь, проворчал ему в ответ гном. Рыжий взял перо из его рук и передал Сфинксу. Тот явно знал, что делать. Он поднес посох к краю оперения, и оно вспыхнуло. Сначала совсем как обычное пламя, а затем, начав искриться, сменилось на синие и наконец стало полностью черным. – И что теперь? – в панике выкрикнули Логи. – Ждать, – ответил им Рыжий. – И сражаться, – добавил Валет, как раз тогда, когда они выбежали из пещеры. Курильщик хотел было обрадоваться, что солнечный свет им поможет, но не смог сдержать разочарованный вздох, когда осознал, что на улице уже стемнело. – Но с нами ведь волшебник… – сказал он сам себе, чтобы успокоиться, но орк, несший его, услышал и также тихо ответил, опуская его на землю. – Было бы весьма полезно, если бы они хоть что-то умели по-настоящему.     Курильщик посмотрел в сторону разлома, из которого они только что выбежали и откуда продолжали выбегать преследовавшие их орки. – О, кого я вижу! – Рыжий спрятался за спину Сфинкса. – Соломон, ты наконец-то вывел своих на прогулку? Орк ничего не ответил, только прорычал нечто нечленораздельное. – Ну вот видишь, – Рыжий помахал рукой перед лицом Сфинкса, – это неразумная форма жизни, значит, за убийство не считается. – Уйди, – Сфинкс оттолкнул его от себя и вонзил посох в землю. Вокруг них образовался круг огня, за которым их в плотное кольцо взяли толпы орков. – Слепого бы сюда, – посетовал Валет, держа секиру на изготовку. Сфинкс мрачно усмехнулся и поднял пламя выше. Орки отступили на несколько шагов, но продолжали злобно скалиться на них. Вдруг волшебник поднял голову и уставился куда-то в небо. – Я разрушу круг, а вы как можно быстрее бегите к той скале, – крикнул он нам всем, указывая на другой выступ. Рыжий тоже поднял голову и согласно кивнул. Сфинкс махнул рукой и огонь, взвившись, рассеялся. Орки, недоумевая, упустили несколько мгновений, которых хватило тем, кто пришел из темноты. На них налетели огромные птицы. Их тени, чернее всего вокруг, мелькали на фоне звездного неба. Они носились с невероятной скоростью, сея хаос и загоняя орков обратно в пещеры. Но было ещё что-то, что слышал Курильщик, и что ему не нравилось. – Это что, хруст?.. – Они хищные птицы, – пожал плечами Рыжий, стоявший к нему ближе всех, – им же нужно что-то есть. – И то верно, – раздался у них за спиной незнакомый голос. Курильщик испуганно обернулся и увидел огромную птицу, которая прямо на его глазах уменьшилась до размеров человека, начав приобретать приближенный к нему облик. Чародей был высоким, выше любого из их компании, тощий, с длинными белыми волосами. Лицо на вид неприятное, с крючковатым носом и острыми чертами, а пальцы на руках были когтистыми, как будто заклинания перевоплощения на них закончило свое действие. Чародей выступил из тени к ним навстречу, и Курильщик заметил, что не только руки незнакомца имели общие черты с птичьими когтями, но и ещё одна из его ног больше походила на птичью лапу. – Спасибо, что пришли. Без вас пришлось бы туго, – поприветствовал его Рыжий. – Сложно не прийти, когда наши перья дымятся, – чародей с издевкой поклонился в сторону Рыжего и Сфинкса, – мы оставляли его вам на самый крайний случай. – Какой случай может быть ещё более крайним? – в тон ему спросил Валет, скрестив руки на груди. – С каких пор гномы не могут разделаться с парочкой орков? – усмехнулся чародей. Валет пробормотал что-то на кхуздуле и, возможно, охотно перевел бы это на всеобщий, но тут звуки битвы стихли. Слышалось только неясное чавканье, но и оно вскоре тоже стихло. – Почему ты не с ними? – Я не слишком люблю битвы, – пожал плечами Тень, – обычно я оставляю их своему брату. – Мудрое решение. Очень похожая на предыдущую Большая Птица приземлилась на валун рядом с ними, сверкнув желтыми глазами. Тень подошел к брату поближе и прошелся пальцами по взъерошенным перьям на макушке. Стервятник игриво прикусил его за ладонь. К ним поближе начали слетаться остальные птицы поменьше, садясь на камни и на нависающие ветви вековых елей. Вскоре всю компанию окружило пернатое кольцо, лишь Тень был в человеческом обличье. Но вдруг он встрепенулся и уже через секунду птицей бросился к полю небольшой битвы. Через несколько минут он вернулся, держа в громадном клюве тушу орка с перекушенной шеей. Он бросил её кучке совсем маленьких птенцов, которые накинулись на неё с тошнотворно радостным клокотанием. – Вы упустили одного, – упрекнул он Стервятника, не обращаясь обратно, – он мог привести ещё. – Если они остались в пещерах, они в любом случае придут сюда на запах крови. Нельзя здесь оставаться. – Он прав, – Сфинкс выступил вперед, – можете донести меня до Каррока? – Сможем, – кивнул Тень. Зубастый клюв сверкнул в свете Луны. – Но не станем. Это тяжело. – Вы у меня в долгу, ещё не забыли? Сфинкс начертил что-то кончиком посоха не земле и птицы, шипя, попятились назад. – Зачем тебе на Каррок? – одернул Сфинкса за рукав Валет, привлекая внимания. – Сам-то как думаешь? Валет подозрительно посмотрел на него в ответ и обернулся на отряд, который постепенно собирался вокруг него, начиная с Бри. – Нам нужно туда же, – наконец сказал он, – вернее, в Эребор, но в том же направлении. Уговори их унести и нас тоже. – Мы вас слышим, если что, – недовольно проклокотав, напомнил Стервятник. – Будь в вас хоть капля совести, вы бы не забыли старых друзей, – Валет ткнул пальцем в пернатую грудь птицы, хотя целился в клюв. – Будь в вас хоть капля совести, вы бы не привели к нам этого, – кивнул Стервятник в сторону Ральфа, – мы прекрасно помним, как он хотел нас убить. – Раньше хотел, – хмуро поправил Ральф. Большие Птицы переглянулись и, не сговариваясь, перекинулись в людей, став рядом друг с другом. Курильщик молча наблюдал, приняв свою роль слушателя в тех странных событиях, что окружали его после выхода из тихой и мирной хоббичьей жизни. – Они что все одинаковые? – спросил он шепотом у Рыжего, но тот громко рассмеялся, привлекая всеобщее внимание. – Нет, глупый ты полурослик, эти просто близнецы. Теперь все смотрели на хоббита, который от смущения не знал, куда себя деть. Братья смотрели на него пристальнее прочих, поправляя длинные черные плащи, подозрительно заканчивающиеся чем-то рваным и махровым. – Так, – наконец произнес Стервятник, – из всех народов Средиземья здесь нет только эльфов и то, я думаю, пока что нет. Мы перенесем вас всех на Каррок, если обещаете рассказать, что свело столь странную компанию в такие дикие времена. Тень поморщился от предложения брата, но оспаривать не стал. – Идет, – согласился Валет, – но я сам не уверен, кто куда направляется. Мы должны были пересечь Мглистые горы вместе, но сейчас каждый сам по себе. – Ну уж нет, – хором заявили Логи, – может, на свадьбу в Эребор нас и не пустят, но полетать на тех самых Больших Птицах мы ни за что не откажемся. – Ещё чего, – сварливо ответил Тень, – вас понесут наши птенцы. К Логам подскочили несколько птиц поменьше и вцепились когтистыми лапками в одежду, царапая кожу. Логи завизжали, пытаясь от них отбиться, но безуспешно. Стервятник понаблюдал за этой картиной, но останавливать птенцов не спешил. – С ними все ясно, – кивнул он, – Рыжий, ты с нами? – Вообще-то нет, – пожал плечами тот, – я тут живу. Но ваше гостеприимство, паломничество Сфинкса к Слепому и свадьба Черного достаточно интригующие события, чтобы на время оставить весь мой выводок орков. Те самые преданные орки заворчали, и Рыжий потрепал кого-то по голове. – Эй, ну вы чего? Я вернусь, и глазом моргнуть не успеете. А пока нам нужно восстанавливать наши территории, так что Белобрюх за главного, – он подмигнул самому маленькому и щуплому орку. – Я тоже с вами, – кивнул Ральф, – к Слепому у меня свои вопросы и… – С каких пор ты перестал служить нашей фее крестной? – спросил Тень, скрестив руки на груди и недоверчиво глядя на Ральфа. – Поуважительнее, – оборвал его Сфинкс, – он все-таки когда-то был великим. – Был, – согласился Стервятник, – сманил нас с пути Синих Магов, наградил этими проклятыми силами и теперь мы вынуждены питаться мертвечиной, чтобы жить. А в последние десятилетия за нами охотится один из его сообщников, чтобы убить. Хотя самого старика давно нет в живых, и можно оставить нас в покое. – Я оставлю, – пообещал Ральф, – мне ничего от вас больше не нужно. Большие Птицы смерили его взглядом, но зная, что Ральф один из тех, кто всегда держит слово, успокоились. – Ладно, тогда в путь. Они вновь перевоплотились в свое иное обличье, с деревьев и валунов вслед за ними взлетели птенцы, подняв в воздух пыль и хвойные иглы. – А я? А как же я? – подал голос Курильщик, уверенный, что о нем все забыли. – Не бойся, полурослик, ты с нами. Одна из Больших Птиц схватила его когтями, но бережно и осторожно, и подняла в воздух. Ощущение полета было, конечно, не забываемым, но страшным и неприятным. Ветер царапал кожу, бесконечно далекие земли под ними складывались в затейливые узоры, кружа голову. Холод окутывал со всех сторон, впиваясь в кожу, и мысли были только о том, чтобы это поскорее закончилось. Каменистая земля, когда они наконец приземлились, больно встретила их – птицы бесцеремонно сбросили лишний груз со своих когтей. И все же это было гораздо лучше, чем проходить этот путь на своих двоих, так ещё и с отрядом преследующих орков за спиной. – Ну вот и все. Курильщик открыл глаза только тогда, когда убедился, что твердо стоит на нагретых солнцем камнях. Вокруг него все остальные, кроме птиц, вставали, отряхивались и приходили в себя после долгого перелета. Он заметил, что ото всех как-то сразу отделились Валет, Сфинкс и две Большие Птицы. Конечно, он не собирался подслушивать, но они стояли совсем рядом с ним. – …а на самом деле? – услышал он обрывок вопроса одного их братьев. – Лорд, – Сфинкс сбросил капюшон балахона со своей лысой головы, – это он подал мне знак. Говорит, что есть вести о драконе, вернувшемся в Эребор. – Том самом драконе? – Валет в волнении провел пальцами по секире. – Нет, о Глаурунге, говорят, возродился из внешней Тьмы, – съязвил Сфинкс, хотя из его уст это звучало не столько как издевка, сколько как предупреждение. – Конечно о том самом, – добавил он, поняв, что никто не понимает шутит ли он. – А Слепой? – Просто сентиментальность, – Сфинкс задумчиво повертел в руках посох, – я не видел его давно. Очень давно, если подумать. Я скучаю. Так сложилось, что он ещё с тех пор любил Черный Лес, и искать его стоит только там. Большие Птицы снова переглянулись, молча ведя какой-то диалог. – Мы пойдем с вами, – Стервятник посмотрел на занимающийся рассвет над видневшимися впереди верхушками Чернолеса. – А как же птички? – вкрадчиво уточнил Сфинкс. – Отправим их помогать оркам Рыжего, – Тень посмотрел на стоящего чуть поодаль то ли человека, то ли эльфа. – Кто-нибудь знает, что он тут по-настоящему делает? Валет только пожал плечами и замялся. – Когда мы его встретили, он рассказал, что он на самом деле… Ну в общем… – Здесь ещё с Первой Эпохи? – прервал его Стервятник. – Мы знаем. Видели его однажды без амулета. – Как? – ахнул Валет и обернулся на Сфинкса, который тоже не выглядел удивленным. – Ты тоже знал? – Иногда он говорил что-то такое, что только те, кто видел Валинор, могли знать. – Ну отлично, – обиделся Валет, – теперь ещё скажите, что тот странный старик, что жил с нами, на самом деле тоже посланник майар. – Это вряд ли, – улыбнулся Сфинкс, – скорее один из них. – Ты шутишь? Скажи, что ты шутишь! – Успокойся, – внезапно посерьезнев, оборвал его Сфинкс, – может, всех нас ещё сведет судьба и тогда сам все увидишь. Ты мне лучше скажи, Черный действительно женится? Валет закатил глаза. – Да я это выдумал, чтобы Логи отстали. Вас действительно не смущает, что какое-то время назад мы жили бок о бок с высшим эльфом, но удивляет, что Черный может на ком-то жениться? Все трое переглянулись, и Тень ответил за всех. – Конечно. Я понимаю, что он твой король, и ты знаешь его как-то иначе, но, поверь, для нас он все ещё тот самый сварливый гном, который доставал всех своим невообразимым высокомерием. – Он давно другой, – попытался защитить его Валет, – много воды утекло с тех пор. – Ладно, тогда что ты, тот полурослик и Ральф искали в Мглистых горах? – Это долгая история, – засмущался Валет и махнул рукой, – Ральфа мы случайно подобрали, он искал вас и Слепого, и теперь тут. А Курильщик… По дороге расскажу, у нас ещё много миль впереди. Его собеседники согласились и после короткого отдыха начали собираться в дорогу. Большие Птицы, попрощавшись со своими птенцами и дав им соответствующие напутствия, отправили их обратно к Мглистым горам. Теперь уже вдевятером они двинулись вперед. Курильщик теперь держался рядом то с Валетом, то с Рыжим, расспрашивая их о чем придется, когда они не слишком раздражались на его вопросы. – А этот оборотень, тот самый, о котором рассказывали Логи? Он вообще добрый? – Ни то, ни другое, – пожал плечами Рыжий, – но он нас не съест. Наверное. Эй, Сфинкс, как думаешь, Слепой нас съест? Сфинкс, казалось, всерьез задумался. – Когда увидит нас всех вместе? Либо поможет добраться до Лорда, либо убьет. Это по настроению. – Отлично, – ответил Рыжий, – вот это будет весело. Логи, присмиревшие после небольшой трепки от птенцов, только начали приходить в себя, но послушав Сфинкса, снова затихли. – Я не знал о Слепом ничего после стычки с Гнилоустом, – прервал молчание Тень, – куда они оба делись? – Говорят, Гнилоуст мертв, – Валет скривился, произнося его имя. – Но я в это не верю. Такие, как он, не умирают так легко. – А кто такой этот Гнилоуст? – Курильщик спросил тихо у Лэри, но в этот момент как всегда все внезапно замолкли, и его вопрос прозвучал громко. – Да был тут один человек, – начал неприязненно Конь, – появился из неоткуда, но все обо всех знал. Как будто видел насквозь. Шантажировал и угрожал многим, что-то искал, но никто так и не понял, что именно. А ещё он умел облики других людей принимать. Однажды принял облик нашего пропавшего рыцаря, ну и Сфинкс его… – Прогнал, – прервал их сам Сфинкс, не оборачиваясь, – понятия не имею, куда он делся. Но я предупредил, что если увижу снова – отправлю к Балрогам Мории. – Сфинкс любил этого рыцаря очень, – шепнул на ухо Курильщику Конь, – он страшно разозлился, когда Гнилоуст притворился им. – Говори себе, что хочешь, но я уверен, что ты знаешь, как все было на самом деле, – внезапно вмешался Ральф, до этого молчавший с самого Каррока. – О чем ты? – мрачно поинтересовался Сфинкс. – Я видел этого Гнилоуста. Он копия вашего Волка. – Если ты не понял, в этом и смысл иллюзии, – перебил его Стервятник, – чтобы воссоздать то, чего нет. Волк умер, когда пришел красный дракон. – Тогда почему… – Ещё хоть одно слово о Волке, и я найду способ убедить наших пернатых друзей, что ты все ещё представляешь угрозу для их ненаглядных птенцов, – спокойно проговорил Сфинкс, но своего добился. Птицы с опаской посмотрели на Ральфа, и перья на их одеждах ощетинились, а в янтарных глазах сверкнула явная угроза. Ральф после этого замолчал, и они продолжали путь до окраины Черного Леса в молчании. – Что-то мне не хочется идти туда… – начал было Лэри, но Сфинкс нетерпеливо прервал его. – Вас сюда вообще никто не звал. Обратную дорогу как-нибудь найдете. Логи замолчали, но уходить не стали. Все непроизвольно проверяли на месте ли оружие, и как легко оно выходит из ножен. – Мы можем взлететь и поискать Лорда и его людей, – предложил Тень, и Сфинкс, взявший на себя негласное руководство отрядом, кивнул. Глядя на то, как они становятся птицами и взлетают, Сфинкс сказал остальным: – Для нас главное не сходить с тропы, – он указал на узкую вытоптанную тропинку, местами мощенную камнем. – Как только найдем эльфов, они выведут нас из леса на дорогу к Одинокой Горе, но до этого момента нужно держаться вместе и быть начеку. Они двинулись вперед, под раскидистые мрачные ветви высоких деревьев, в гущу палой листвы и беспросветных крон, заслонявших небо. Несмотря на то, что они прошли несколько часов, ничего, казалось, не менялось, только солнечного света становилось все меньше. Когда совсем стемнело, Сфинкс приказал разбить лагерь у тропинки и спать по очереди. Чего именно он опасался, он никому не говорил. Так прошло несколько дней. В очередную ночь у костра Курильщику не спалось. Он видел странные тенистые очертания вокруг себя, и они пугали его, напоминая толстых черных пауков, копошащихся где-то поблизости. Внезапно он услышал настоящий шорох. Он не стал вставать, а только сильнее укутался в тонкое одеяло. Даже если это настоящая опасность, здесь есть гораздо больше тех, кто принесет настоящую пользу в бою. Но шорох не повторился, и вскоре хоббит совсем успокоился, пока не различил едва заметное дыхание где-то в кустах. Он зажмурил глаза, надеясь, что ему это привиделось, но когда снова открыл их, увидел, как Сфинкс, бывший в дозоре, пристально вглядывается в темноту. Внезапно он выставил свой посох вперед, защищаясь. На него вышло нечто из Леса. Оно напоминало огромную черную собаку, тощую и какую-то костистую, с вытянутой мордой и острыми зубами. Оно скалилось на Сфинкса, глядя яркими человеческими глазами. Внезапно волшебник опустил посох, и Курильщик подумал, что он сошел с ума, и теперь их точно всех съедят. – И я рад тебя видеть, – Сфинкс присел и протянул руку к монстру. Тот принюхался и ткнулся мордой в раскрытую ладонь.  Внезапно он одним мощным движением прыгнул обратно, туда, где свет от костра не разгонял темноту, и вскоре оттуда вышел тощий и косматый человек, медленно пробиравшийся через их лагерь обратно к Сфинксу. – Не ожидал тебя увидеть, – хриплым голосом прошелестел он, садясь у огня. – Никого из вас. Курильщик бросил взгляд на лицо Сфинкса. На нем застыло такое выражение, какое хоббит ни разу не видел за все время похода. Смесь нежности и глубочайшей преданности, пока он смотрел на бледное лицо оборотня, глядевшего на него в ответ молочно-белыми пустыми глазами. – Я ищу красного дракона. Лорд сказал, что знает, где он. Теперь я иду к нему. – В моем Лесу его точно нет. – Лес не твой, – твердо, но с усмешкой ответил ему Сфинкс, – и я знаю, что он не здесь. Но Лорд точно где-то тут, поэтому я должен найти его.  – Я помогу, – Слепой протянул руку и ощупью нашел ладонь Сфинкса, – но я не хочу, чтобы все они меня видели. Вчера я заметил Больших Птиц в небе. А когда мы собираемся все вместе, всегда происходит что-то нехорошее. – Ты прав, – Сфинкс сжал его руку. – Тогда проводи меня до владений лесных эльфов, и мы уйдем. – Договорились, – Слепой встал и посмотрел на то место, где сидел Сфинкс. По его лицу блуждала легкая улыбка. – Я тоже скучал по тебе. Ты знаешь, я всегда жду тебя. Всегда. Он ушел обратно в ночь, растворившись в волнах темноты, вплотную подступающих к свету. Сфинкс ещё какое-то время смотрел ему вслед, а затем затушил костер и лег спать. Смысла и дальше охранять отряд не было. Слепой разорвет любого, кто посмеет причинить им вред. На следующий день Сфинкс сам свернул с тропы и повел отряд напрямик через густые заросли деревьев, чьи корни, врываясь в землю, застилали все вокруг. Они заходили все глубже и глубже в чащу Леса, ни разу не останавливаясь. То и дело кто-то из отряда замечал мелькавший впереди неясный силуэт и яркие глаза, сверкающие в темноте. Но никто ничего не говорил, только Рыжий загадочно улыбался. – Думаю, мы почти пришли, – остановил их Сфинкс через несколько часов, внимательно вглядываясь в просветы между деревьями, подсвечивая путь светом посоха. – Смотря куда вы направлялись, – раздался откуда сверху незнакомый голос, и не успели они ничего сообразить, как к ним приземлилась грациозная фигура и наставила натянутый лук прямо на грудь Сфинкса. – Полегче, – тут же встрял Ральф, вытаскивая меч из ножен, а Валет, признав в незнакомке эльфа, вытащил свою секиру. – Как вы смеете вторгаться во владения короля Трандуила… – начала было она, но замолчала, когда взгляд её, оценивавший численность отряда, наткнулся на Рыжего, несмело махавшего ей рукой. Она отбросила лук и кинулась в его объятия, сжав так крепко, что их рыжие макушки слились в полумраке. Рыжий прижимал её к себе так же сильно, будто даже если бы она попыталась высвободиться, он бы её не отпустил. – Рыжая? – Валет заткнул секиру обратно за пояс и оглянулся на Сфинкса, который спокойно ждал, пока воссоединение завершится. Эльфийка оторвалась от Рыжего и уже другим, потеплевшим взглядом осмотрела всю компанию. – Что вас всех сюда привело? – Это частый вопрос и долгая история, – ответил Сфинкс, – и мы расскажем её в палатах Лорда, но не здесь. Рыжая огляделась вокруг, будто искала ещё кого-то, но затем только махнула рукой. – Идите за мной. Мы отгоняем пауков на ближайшие пару миль, но никогда нельзя быть уверенным, что они не найдут лазейку. – Вы все её знаете? – спросил Курильщик, пробираясь рядом с Логами через толстые корни черных елей. – Мы только по слухам, – пожал плечами Лэри, – остальные вроде когда-то близко общались. Особенно Рыжий, как видишь. Хотя с его последними откровениями может оказаться, что он вообще её брат, откуда нам теперь знать, – закончил он так, как будто ему пришлось признать все несовершенство того мира, где Логи не знают всех существующих историй. – А Лорд – это король Трандуил? – Какие мы всезнайки, – ответил ему неизвестно откуда взявшийся Рыжий, – неужели даже в далекой Хоббитании о нем известно? – Не то что бы, – смутился Курильщик, – но Валет мне о нем рассказывал. Говорил, что его король и Трандуил давно враждуют. – Проще перечислить тех, с кем Лорд хотя бы разговаривает, а не сразу бросает в темницу как потенциальную угрозу. Таких единицы. И среди нас их нет. – Тогда как?... – Сфинкс как всегда надеется на свою хваленую дипломатию. Кроме того, Лорд его побаивается, и правильно делает. А ещё на нашей стороне сейчас птицы, где бы они ни были, и существо из Леса. Курильщик просто кивнул, решив, что его маленького молчаливого присутствия среди таких великих людей вполне достаточно, чтобы он мог и дальше скромно находиться рядом, не привлекая лишнего внимания. Впереди замелькали очертания ветвистого дворца короля Трандуила. Частями палат уходивший в пещеры, частью выходивший на поверхность, вплетаясь белым камнем в высокие дубы. Чистые воды Быстротечной реки шумели, разбиваясь о камни, под перекинутым через неё мостом, оплетенным лозами дикого вьюнка. Их отряд во главе с Рыжей и Сфинксом встретили дозорные лесные эльфы, но разглядев среди них свою, пропустили дальше. – Почему они склонили головы? – шепотом спросил Курильщик, оказавшись рядом с Ральфом. – Так принято выражать уважение, – ответил тот слегка удивленно, – разве у вас в Хоббитании так не принято? – Конечно принято, – отмахнулся Курильщик, – но ведь она одна из таких же дозорных? – Следи за языком, – грубо, но больше не от наивности хоббита, а от самого факта нахождения в эльфийском логове, оборвал его Валет, – она королева, между прочим. Курильщик совсем иначе взглянул на Рыжую, легко ступавшую рядом со Сфинксом. Как развивались на ветру, гулявшем между гранитными сводами, её огненно-рыжие волосы, струились полы темно-зеленого плаща, призванного скрывать её в лесу. Но волосы были спутанными, а плащ – грязным и старым, разве так должна выглядеть королева? Петляя по запутанным коридорам, они наконец добрались до тронного зала, и не успели тяжелые дубовые двери за ними закрыться, как почти все опустились на одно колено в знаке почтения. Все, кроме Сфинкса. Тот остался стоять так же уверенно и твердо. Курильщик последовал всеобщему примеру лишь с небольшим опозданием, засмотревшись на Лорда. Вот он выглядел как настоящий король, разумеется, не людей, а эльфов – люди просто не бывают настолько чарующе красивыми. Выражение его лица было скучающе-презрительным, пока он оглядывал всех тех, кто явился к нему без спроса. Лишь когда он взглянул на свою жену, взгляд его смягчился, разрушив холодную красоту, зато показав, что за этой мраморной маской идеала есть нечто живое. – Лорд, – поприветствовал его Сфинкс, игнорируя титул. – Сфинкс, – склонил голову Трандуил, но ничего не сделал, несмотря на явное неуважение. Как будто Сфинксу было это позволено. – Любовь моя, не просветишь меня? – обратился затем Лорд к Рыжей и подал ей руку, помогая подняться наверх к двум престолам. Когда Рыжая с достоинством и одновременно с легкостью приняла его заботу, встав рядом с мужем, стало заметно, что она выше него и как-то крепче. Странная пара, но безоговорочная любовь в глазах Лорда не оставляла никаких сомнений. – Хотела бы я сама знать, – она снова обернулась к незваным гостям, – волшебник, гном, Логи, следопыт из Гондора и даже хоббит. Вы что, собираете всех представителей народов Средиземья? Кроме того, я видела Больших Птиц совсем недавно над Черной рекой. Что-то подсказывает мне, что это нехороший знак. И Лесной Зверь провожал вас до самых ворот. – И ты забыла ещё об одном, – тихо сказал Лорд, могло показаться, что его слова прозвучали с какой-то затаённой болью. Едва ли Рыжая о нем забыла, но Рыжий сам вышел вперед и ещё раз поклонился королю. – Ваше Величество. – Сними этот орочьий наряд, – презрительно бросил Лорд, – не в моих покоях устраивать этот маскарад. – Я, пожалуй, откажусь, – задиристо, но твердо ответил Рыжий, сверкнув дерзкой улыбкой. – Да как ты… – Оставь его в покое, – вступился Сфинкс, отодвинув Рыжего к себе за спину. – Мы не станем долго беспокоить вас обоих. Нам всего лишь нужно добраться до Одинокой горы, а ваши лодки могли бы доставить нас до руин Эсгарота всего за пару дней. – С чего мне помогать вам? – надменно спросил Лорд, проигнорировав ладонь Рыжей, опустившуюся ему на плечо. – Не хочу напоминать при всех, чем именно мне ты обязан, – вкрадчиво сказал Сфинкс, и Лорд, казалось, вздрогнул при его словах. Он побледнел, и взгляд его стал ещё холоднее и высокомернее, но тем не менее, он ответил: – Действительно не стоит, – он подозвал ближайшего стражника и что-то сказал ему на синдарине, – можете отправляться хоть сейчас. – Не смею вас больше задерживать, – лишь слегка склонил голову Сфинкс и вышел из зала сам, как будто не раз уже ходил по этим темным и запутанным коридорам. Несмело, откланявшись королю, за ним двинулись все остальные. Они вышли с другого широко входа, аркой выходившего к берегу Быстротечной, водопадом спускавшейся с подножья скалы, на которой стоял дворец. Курильщик, пожалуй, один из всей компании был бы не против задержаться здесь подольше, но не нужно было обладать проницательностью хоббита, чтобы видеть, что у Сфинкса и Лорда явно имелось темное прошлое. – Постойте, – Рыжая догнала их тогда, когда они уже спускались к стоявшим на небольшой пристани лодкам. – Ты не можешь вечно вести себя с ним вот так, – обратилась она к Сфинксу. – Вечно – нет, – согласился он, – но до тех пор, пока он не изменится, вполне. Она явно хотела сказать что-то ещё, но промолчала. Обменявшись взглядами с Рыжим, выглядевшим отчего-то виноватым, она все-таки спросила: – Неужели вы не задержитесь даже до завтра? Я не видела вас годами. Сфинкс, наверное, ответил бы ей что-то остроумное и загадочное, но его прервал внезапный порыв ветра, брошенный огромными черными крыльями. – А ведь она права, – Тень грациозно приземлился между ними, – если ты не ошибся, то нечто, которое ты ищешь, никуда не денется. – Напомни, зачем вы вообще здесь? – раздраженно обратился к нему Сфинкс. – Вы должны были разведывать дорогу. – Мы так и делали, – ответил Стервятник, гротескно сидевший в облике птицы на скользких от воды камнях, – но потом мы увидели, что вас нашел Слепой, и не стали вмешиваться. – Так это был Слепой, – пробормотал Лэри. – Конечно Слепой, – усмехнулся Рыжий, – или ты думал, что наш многоумный Сфинкс просто следовал за каким-то волком в самую гущу Черного Леса? Сфинкс хмуро оглядел всю собравшуюся компанию. Он тяжело вздохнул и, не сдержав разочарования от срывающихся планов, ткнул посохом в сторону Стервятника. Тот поскользнулся на камнях и свалился в воду, вынырнул, отфыркиваясь, уже человеком. – Так и быть, – милосердно согласился волшебник, – но не дольше одного дня. Завтра мы отправимся в путь, пока дракон не разогнал всех гномов от Одинокой горы. – Дракон? – переспросила Рыжая, провожая всех обратно во дворец. – А я о чем тебе говорил? – Рыжий взял её под руку. – Нам столько всего надо рассказать. Когда такие важные фигуры, как Сфинкс, Большие Птицы и Рыжий удалились, оставив Курильщика, Валета, Ральфа и Логов в отведенных для них гостевых покоях, хоббит наконец спросил: – Что за история у Сфинкса с Лордом? – Говорят, это он сделал его королем, – ответил Валет, осматривая все эльфийское убранство с таким выражением, как будто оно своим существованием наносило ему личное оскорбление, – Сфинксу нужен был надежный тыл в таком месте, как это, и он возвысил Лорда в обмен на обещание во всем ему содействовать. – Да это чушь, – прервали его Логи, – на самом деле это все из-за того, что раньше Рыжая любила Сфинкса. Валет рассмеялся. – Ещё чего. Она конечно не всегда была с Лордом, но если она кого и любила, то только нашего безмолвного провожатого через Лес. Я сам видел, как она смотрела на него, когда мы ещё жили рядом. – Вы бы хоть немного уважения проявили, – прервал их Ральф, хмуро стоявший у окна, из которого открывался вид на бесконечные кроны Леса. Создавалось впечатление, что он тут в ловушке и никогда не выйдет отсюда, если ему кто-нибудь не поможет. – Я только это и делаю, – нагло ответил Валет и уселся на пол, достав лютню, – мои братья не простят мне, если узнают, что я был во дворце Трандуила и не сыграл ничего истинно гномьего. – О Эру, – вздохнул Ральф, – зачем я вообще с вами связался. – Погодите, – прервал их Курильщик, – а Рыжий? Он так привязан к ней, неужели они не… – А это явно не твое дело, полурослик, – без злобы, но с явной угрозой заметил Рыжий, неизвестно как бесшумно оказавшийся в дверях вместе с Тенью за спиной. – Какая невоспитанная пошла молодежь, – посетовал Тень и, оттеснив Рыжего, подошел к следопыту. Ральф скрестил руки на груди, будто почуяв угрозу. – Успокойся, дунадан, – насмешливо обратился к нему Тень, – мой брат хочет поговорить с тобой, так что пока все веселятся, мы втроем обсудим одного нашего общего почившего знакомого.    Рыжий тем временем поманил всех остальных за собой: – Нам нужны твои небезызвестные таланты, друг мой, – он потрепал Валета по плечу, – Рыжая всегда любила ваши песни. Сыграешь для нас что-нибудь? – Неужели Трандуил позволит звучать нашим песням в своих залах? – Не только позволит, – с улыбкой кивнул Рыжий, – но и сам придет послушать. Валет гордо поднялся и отправился за Рыжим вместе с Логами и Курильщиком в тронный зал, бережно прижимая лютню к своей груди. Вскоре под высокими сводами раздался его голос и слова старинных песен, не смолкавшие до поздней ночи. «Гном первый полон горьких дум Во тьме гробницы, в Кхазад-Дум. В безветрии Зерцало спит, Корону звёздную хранит, Чтоб как в былые времена, Царь Дурин ожил ото сна» На следующий день они все вновь собрались у лодок, и на этот раз провожать их вышел даже Лорд. – Спасибо за прекрасный вечер и приятную компанию, но мы вынуждены вас оставить и отнять у вас дунада, – внезапно сказал Тень, а Стервятник продолжил: – Нам ещё многое предстоит обсудить, а это место, как говорят, очищает душу, если бы она у нас была. – Дунадан–то сам не против? – спросил Сфинкс, не слишком скорбя, что их отряд потеряет столь противоречивый элемент.    – Не против, – как всегда немногословно ответил Ральф, – кроме того, я шел за вами только для того, чтобы найти Слепого. – А мы всерьез опасаемся, что без нашего присутствия Слепец попросту не станет его слушать, – Стервятник скучающе взглянул на свои когти, поблескивающие на свету.    – Удачи, – усмехнулся Сфинкс, – думаю, на обратном пути, если он будет, я посмотрю, как у вас идут дела. – Рыжий, ты все-таки не с нами? – видимо, не в первый раз настаивал Тень. – Как бы я ни любил ваш дуэт, остаться я не смогу, – он быстро взглянул на Рыжую, – я давно хотел увидеть то, что осталось от Эсгарота, и, если удастся, найти там кое-что.  – Namárië, – ответили Птицы в один голос. – А вы двое, – обратился Сфинкс к Логам, – впереди нас не ждет ничего хорошего. Уверены, что мне стоит тратить время на то, чтобы следить, не убили ли вы себя из-за собственной глупости? – Не дождешься, – сварливо ответил Лэри, – мы преодолели весь этот путь не просто так. Мы увидим Дракона, Черного и любого другого, кто бы там ещё ни ждал нас впереди.    Сфинкс только пожал плечами: – Вряд ли именно вас кто-то ждет вообще в это мире, но моя совесть чиста – я предупреждал. – Что же, тогда пришло время прощаться, – Лорд, бывший сегодня уже не таким величественным, зато гораздо более живым, обменялся небольшими поклонами со Сфинксом, – я присмотрю за этими тремя чародейскими недоразумениями. – Буду благодарен, – ответил Сфинкс, обняв Рыжую на прощание. – Береги себя, полурослик, – к Курильщику обратилась одна королева, остальные как будто и вовсе не замечали его, прощаясь только с Валетом, – вот, возьми. Она протянула ему небольшой сверток, и только позже уже в лодке Курильщик развернул его и уставился на легендарный эльфийский хлеб – лембас. Закончив прощаться со всеми, они вшестером погрузились в две лодки и отчалили от пристани, стремительно уносясь течением Быстротечной прочь от лесного королевства. Приятели махали им вслед с берега, а Большие Птицы, следуя за ними двумя черными тенями, провожали до самых окраин Черного Леса. Через несколько дней они наконец пересекли Долгое озеро, оказавшись у окраин Дейла. Рыжий покинул их чуть раньше, оставшись в разрушенном и давно сожженном Эсгароте, ища свое загадочное нечто. От Озерного города остались одни руины, но и Дейл выглядел лишь немногим лучше. Хотя сейчас в нем было необычайно оживленно, множество огней и голосов сливались друг с другом, привлекая внимание в опускающихся сумерках.  – Так я и думал, – пробормотал Сфинкс, высаживаясь из лодки на берег, не замечая, как намокают полы плаща в холодной озерной воде. – Я узнаю эти звуки, – вставил Валет, легко спрыгнув в воду в дорожных сапогах, – это гномы. – Люди из Дейла вновь пустили ваш народ под свои крыши. Видимо, слухи о драконе не врут. Все без исключения с опаской взглянули на очертания возвышавшейся в темноте Одинокой горы. – Нужно найти Черного и разузнать у него, что именно случилось, – сказал Сфинкс, тяжело опираясь на посох, будто предстоящий разговор состарил его на десяток лет. – Скорее всего он в городской ратуше, – Валет обернулся на Логов, – но прежде чем пойдем туда, вы двое, заикнетесь о том, что я сказал вам о свадьбе – свяжу и утоплю в озере. – Да уж догадались мы, что ты все выдумал, – не слишком уверенно сказал Конь, будто надеясь, что его кто-нибудь остановит и скажет, что это все же правда. – У нас нет времени, – прервал их Сфинкс. Валет без дальнейших разговоров повел их к центру города, думая, что как минимум одно хорошее событие за это время случится – он докажет, что может сманить своими песнями даже хоббита в путешествие, а теперь ещё и сможет похвастаться тем, что своей музыкой смягчил сердце самого Лорда.   Бард остановился у самого красивого и высокого здания на площади, поглубже вздохнул и рывком распахнул двери. Разрозненные голоса, наполнявшие ратушу, смолки, хотя громкий бас гномов был слышен даже на улице. Несколько его собратьев, стоявших в качестве охраны у входа, посмотрели сначала на своего, а затем на Сфинкса и Логов, возвышавшихся у него за спиной. – Ваше Величество! – воскликнул один из них. – Только посмотрите, кто вернулся. Это же наш бард! Так ещё и не один, а с волшебником и Логами, – закончил он презрительно и обернулся к королю. Черный встал из-за стола, заваленного какими-то картами и свитками, и также посмотрел сначала на своего поданного, только потом на всех остальных. Его подозрительный взгляд, дарованный Логам и Сфинксу, сменился искренне удивленным, когда он уставился на смущенного Курильщика, уже ожидавшего, что все внимание будет приковано к нему. Валет, следивший за их молчаливым знакомством, светился от гордости. – Я же говорил, Ваше Величество, что мои песни способны на все, что угодно. К тому же я привел к вам волшебника, который знает, как прогнать дракона. Черный оторвался от созерцания Курильщика и обернулся к Валету, гневно окрикнув его: – Ты давно потерял рассудок, никчемная ты пародия на гнома, – он добавил что-то резкое на кхуздуле, – привести чужаков к нам, да ещё и в такое время! Как будто мы сами не может справиться… – Извините, – мучительно краснея и запинаясь, вмешался Курильщик. Голос его немного дрожал, то ли от волнения, то ли от гнева. – Валет проделал весь этот путь, чтобы сохранить свою честь из-за глупого спора, который вы, Ваше Величество, – хоббит умудрился произнести титул с каким-то особым издевательством, – сами затеяли. Кроме того, отказываться от помощи, когда она вам явно нужна, не это ли не первый признак безумия? Черный с неописуемым выражением лица обернулся к хоббиту, но тот не жалел ни о чем из сказанного. Валет казался слишком польщенным заботой друга и одновременно испуганным за него, и жалобно посмотрел на Сфинкса, умоляя вмешаться. – Наш хоббит прав, – сказал волшебник, привлекая внимания Черного, – тебя можно назвать кем угодно, но не глупцом. Неужели ты позволишь своему народу и дальше страдать из одного лишь гномьего упрямства? Король смерил Сфинкса презрительным взглядом, что смотрелось бы смешно, не будь он так величествен, несмотря на свой рост. Наконец Черный схватил ближайший факел и вышел на улицу, следом за ним двинулся Сфинкс и Валет, но король остановил его: – Ты и три этих незваных гостя останетесь здесь. Не хватало мне ещё трупов хоббитов и Логов у ворот моей горы. Валет спорить не стал и двинул локтем по бедру Лэри, собравшегося протестовать. Какое-то время старые враги, оставив все остальное позади, шли молча, пока Черный не спросил первое, что пришло в голову: – Он что действительно протащил этого бедного полурослика через половину Средиземья, чтобы доказать свою правоту? – Учился у лучших, – мрачно усмехнулся Сфинкс, исчерпав разговор. В следующий раз они заговорили лишь тогда, когда остановились у самых ворот Эребора. – Если я не вернусь, найди способ обезопасить земли вокруг. Черный кивнул. Он не выглядел испуганным, но Сфинкс видел его тщательно замаскированный страх и понимал его – он боялся не за себя, но за своих людей. – Ты уверен, что это тот же самый дракон, который появился тогда? – Нет, – честно ответил Сфинкс, – но я обязан проверить. И если это он – отомстить за Волка. Больше они не сказали друг другу ни слова, пока Черный не открыл запечатанную особыми гномьими ключами дверь в Эребор и снова не запер её за Сфинксом, оставив того в темноте холодных золотых палат. – Я не стану этого делать, – в сотый или даже в тысячный раз ответил Македонский, грустно и устало следя за метавшимся внизу на горе сокровищ человеком, потрясавшим перед ним чем-то маленьким и золотым. – Ведь я уже говорил, что оно обретет часть прежней силы только тогда, когда закалится в драконьем пламени. Видишь, я не прошу много! Зато с его помощью я наконец исцелю Черный Лес и изгоню эту мрачную тварь, возомнившую себя королем всех этих земель. Слепой давно должен был исчезнуть. Дракон ничего не ответил, лишь свернулся калачиком на холодном золоте. – Тогда хотя бы выпусти меня отсюда! – Волк дернул цепочку с кольцом у себя на груди. – С помощью кольца или без него, но я завоюю то, что должно принадлежать мне. Ты не можешь защищать их и держать меня здесь вечно. – Конечно не могу, – согласился Македонский, – но я могу тебя убить. – Если ты не против, я сам это сделаю. Человек и дракон обернулись на голос Сфинкса, стоявшего у входа в великую сокровищницу гномов. Македонский тут же ощетинился и встал на все четыре лапы, не зная, чего ожидать.   – Так это все правда… – Сфинкс тяжело спускался по ступеням. – Они все предупреждали меня. Слепой предупреждал меня. Но нет, я верил тебе. Верил, что ты мертв, что Гнилоуст лишь прикинулся тобой, но не то, что ты – он и есть. – Послушай, я могу объяснить!.. – Волк в панике схватился за кольцо. – Не хочу ничего слышать, – волшебник наставил посох на старого друга, – отдай мне кольцо или на этот раз умрешь по-настоящему. Волк беспомощно взглянул на Сфинкса, потом на Македонского, и все же достал кольцо, нехотя вложив его в руку Сфинксу. Он колебался, ища силы разжать кулак и опустить цепочку не меньше минуты. – Так вот куда делось последнее из девяти колец, которое должно было исчезнуть в великой битве у стен Гондора. И что ты хотел с ним сделать? Вернуть силы через магию дракона? Глупец, ты бы уничтожил нас всех! Волк не выглядел пристыженным или хотя бы виноватым. Он твердо смотрел в глаза Сфинксу и проговорил без тени сомнения: – И бы снова попытался это сделать. Я заслуживаю править больше, чем он. Я истинный король этого мира. – Ты даже не понимаешь, о чем говоришь! Если бы ты не был настолько жалок, мне следовало бы убить тебя сейчас же. Сфинкс взмахнул посохом, и Волк упал у его ног, лишившись чувств. – Прости, что все эти годы думал, что ты его убил. Мне жаль, что он оклеветал тебя. – В нем ещё есть нечто светлое, – сказал вместо ответа Македонский, – просто он сам уже перестал видеть в себе свет. – Но это ничего, – Сфинкс с болью и непоколебимой решимостью посмотрел на Волка, – пара десятилетий в темнице гномов приведут его в чувства. Ты теперь свободен, – обратился он к дракону, – спасибо, что старался защитить нас, Македонский. Мне жаль, что я не понял этого сразу. Дракон перед ним снова стал тем мальчишкой, что пришел к ним в поисках убежища, кажется, уже сотни лет назад. – Я ведь все ещё могу остаться? – Сколько пожелаешь, – пообещал Сфинкс. У подножья Одинокой горы вокруг гостеприимно раскрытых врат Эребора, через которые сновали в Дейл и обратно телеги с провизией и возвращаемыми домой вещами, которые вывозились в панике после прихода дракона, было многолюдно. Гномы возвращались в свое королевство, а люди, оказавшие им теплый прием, приглашались в качестве визита вежливости увидеть знаменитые золотые палаты. Сфинкс и Македонский справедливо рассудили, что всем будет лучше, если знание о драконьем обличье останется только между ними. Волка заключили под стражу разгневанные гномы, узнав о том, что это он невольно привел дракона к их горе, а Сфинкс только поддержал их, для надежности запечатав камеру магией. – Похоже обещанная Валетом свадьба все же будет, – Лэри расхохотался, потрепав Курильщика по голове. Хоббит смутился и посмотрел на Лога осуждающим взглядом. Разве он был виноват, что Черный оказался самым нормальным и приятным существом за все время его странствия? Может, в последнее время они часто оставались вдвоем и разговаривали, хотя большую часть этих разговоров составляло негодование Курильщика на всех тех, с кем ему удалось познакомиться за это время, и немногословная поддержка Черного, вставлявшего едкие комментарии о старых знакомых.  – Мы просто разговариваем, вот и все. Он единственный, кто отвечает на мои вопросы по-настоящему, а не прикрывается выдуманными историями и короткими фразами. – Ну-ну, полурослик, я просто шучу, – усмехнулся Лэри, – но если что, я знаю у кого в Дейле самые лучшие доморощенные цветы… Курильщик подавил желание закатить глаза и пошел искать Черного, чтобы в очередной раз пожаловаться на невыносимых Логов. Валет, окруженный теперь подобающим почетом, развлекал всех новыми песнями, сочиненными им про события его последнего путешествия. Кроме того, он почти не расставался с Рыжим, который отыскал в водах Долгого озера ту самую черную стрелу, которой в незапамятные времена был убит Смауг, и притащил в Дейл в качестве подарка. – Думал, она понадобится нам для этого дракона, но рад, что ошибся. Тогда пусть она дальше хранится в Дейле, у потомков Барда. Он и его сын и внук были хорошими королями. Сфинкс решил задержаться ещё на какое-то время в Эреборе, понаблюдать за Волком и за Македонским, и так и сделал бы, если бы однажды вечером, прогуливаясь вдоль озера, не встретил одного из старых друзей. – Жаль, что ты так узнал о нем, – сказал вместо приветствия Слепой, сидя на камнях у кромки воды.   – Я должен был быть умнее. – Может, вовсе наоборот, – пожал плечами Ходок. Сфинкс не стал спорить и сел рядом. Какое-то время они молчали, пока в его голове не начала настойчиво биться одна единственная мысль – он о чем-то забыл, о чем-то важном. Он посмотрел на озеро и на верхушки Черного Леса, видневшиеся за ним. Сзади послышалось чье-то непонятно шевеление. Как будто кто-то маленький пытался создать как можно больше шума. Не успели они обернуться, как к ним подбежал шакал и осуждающе уставился на их растерянные лица черными глазами. «Дорога вдаль и вдаль ведет, Под солнцем или под луной, Но голос сердца позовет - И возвращаешься домой. Молчишь, глядишь, глядишь кругом, И на лугу увидишь ты Знакомый с детства отчий дом, Холмы, деревья и цветы» С третьего раза открыв заклинившую дверь, Табаки вернулся в родную спальню с незапланированного променада по коридорам. Но не успел он проехать и трети пути, как закашлялся от хлынувшего на него непонятного дыма, которым заполнилась почти вся комната. Он посмотрел вниз и увидел распростертые на полу тела состайников, лишь часть из которых лежала на кроватях. – Ну вы даете! – в сердцах воскликнул он и слез с коляски, пытаясь растолкать кого-то и добраться до подоконника, в тщетной попытке открыть окно. С последним он не преуспел, но зато нашел источник – какую-то жутко пахучую траву, тлеющую в широкой пиале. Он окончательно затушил его своей майкой, прикрыв сверху какой-то валявшейся поблизости тряпкой. Дым начал выветриваться из комнаты через открытую дверь, так что через минуту он хотя бы смог начать нормально дышать, не боясь свалиться в обморок. Первым оклемался Сфинкс, затем Слепой, за ним Рыжий, непонятно что забывший в их спальне и развалившейся прямо у входа в ванную. Табаки не упустил возможности гневно посмотреть на каждого из них, посетовав только, что Слепой не может в полной мере оценить его негодование. – Мы, конечно, все двинутые, но не настолько же! – он посторонился, когда Сфинкс на заплетающихся ногах подошел к окну и открыл его, впустив свежий прохладный воздух. – Пробовать такую забористую дрянь, рискуя вообще не проснуться, да ещё и в таком составе… И все это без меня?! – вскричал Табаки, и Рыжий страдальчески закрыл лицо руками, умоляя его вести себя тише. – Потише?! Да как тебе совести хватает ещё просить меня о чем-то? – колясник фыркнул, ударив по щекам свесившегося с кровати Лорда, застывшего в жутко неудобной позе. – Просыпайтесь, Ваше Величество! В это время почти одновременно очнулись Курильщик с Черным и, как только их взгляды встретились, как-то подозрительно друг от друга отвернулись. Сфинкс уже более-менее пришедший в себя, несильно попинал носком ботинка виновника всей это истории. Стервятник, застонав, перевернулся на спину и открыл глаза. С минуту он слепо шарил руками и блуждал расфокусированным взглядом по всей спальне, разыскивая что-то. Кого-то. Осознав, он снова застонал и сел, схватившись за голову, которая болела так нестерпимо, что проще было и вовсе не просыпаться. – Кажется, я говорил тебе не зажигать эту штуку, – Сфинкс прислонился спиной к стене рядом с ним и посмотрел на Слепого, который ощупью добрался до ближайшего к нему Македонского и слегка потрепал по щекам, приводя его в чувства. Тот подскочил, испуганно озираясь и, только оглядев окружающее его безумие, успокоился. Сфинкс старался на него не смотреть. – Мать твою… – Лэри и Конь, сидевшие спиной к спине, очнулись самыми последними, – башка трещит просто невыносимо! Что это за дрянь?.. – Действительно, что? – Слепой встал и посмотрел в ту часть спальни, где он слышал стоны Большой Птицы. – Ты кому-то ещё давал хоть что-то из этого оружия массового поражения? Стервятник, подтянув ноги к груди, сидел, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Вопрос он понял только со второго раза, когда Сфинкс почти прокричал его ему на ухо. – Валет, – слабо произнес он. – Стащил самокрутку, пока был у нас. И ещё Ральф… В своей комнате Ральф резко поднял голову от стола, на котором, видимо, заснул несколько часов назад. Он с ужасом и недоверием посмотрел на тлеющую в пепельнице самокрутку, полученную им от Стервятника, и в сотый раз спросил себя, зачем вообще он её выкурил. Тем временем Табаки разочарованный, потрясенный предательством своих ближайших друзей до глубины души, осуждающе смотрел на последствия пропущенного им веселья. Но он смягчился, когда в его разрозненном разуме поселилась одна здравая мысль, твердившая о том, что не стоит им всем знать, кем был и куда делся на самом деле Том Бомбадил.