...
13 мая 2025 г., 22:26
За Хёнджином тянется призрачный шлейф гранатового геля для душа. Чонин пытается поспевать за ним следом, но застревает в дверях. Из всех пассажиров створки внутри вагона прищемляют именно его. Если что-то может пойти не так — оно обязательно пойдет не так именно с Чонином. Вот и на этот раз, замешкавшись, он отстаёт от своего парня, и тот устраивается у окна, когда рядом все места уже заняты. Друзья оставляют Йенни свободное кресло в соседнем ряду у прохода; спрашивают: в порядке ли он? Чонин выглядит так, будто его сейчас высадят из поезда за оплошность с дверьми.
Ответив дежурной улыбкой, он кидает взгляд на прикоснувшиеся к стеклу пальцы в кольцах. Наверняка сидящий рядом с Хёнджином Чанни-хён не откажется поменяться. Но Чонину ясно дают понять, что не стоит спрашивать — принц факультета искусств Хван затыкает уши наушниками, надвигает на лицо кепку и всё время поездки лишь вяло реагирует на упоминание себя в общем разговоре.
— Не выспался, — сухо отвечает он попытавшемуся растормошить его Джисону.
В студенческой компании из восьми человек — все однокурсники Хёнджина, кроме Чонина. Изначально он навязался, как школьный приятель Хвана, а недавно, когда поступил в тот же университет, официально стал их хубэ и любимым младшеньким. Впрочем, для того чтобы чувствовать себя действительно любимым, Чонину достаточно одного человека.
Он привык координировать каждый шаг хаотичного Хёнджина и ясно знает, как сделать его счастливым. Но когда Хвана чересчур заносит, Чонин теряется, ходит за ним хвостом, иногда в полной неизвестности, и боится его потерять.
Эту поездку друзья запланировали ещё месяц назад, когда Минхо похвастался, что родственники оставят ему дом на первую неделю апреля. От Сеула они поездом добираются до станции Чхунчхон, а оттуда до гипермаркета — на автобусе. Чан, как самый старший, вызывается угостить компанию алкоголем. На продукты все скинулись заранее, и теперь в автобусе договариваются, как лучше распорядиться ограниченным бюджетом. Чонин слушает и украдкой набирает список в заметках телефона, чтобы ничего не забыть.
Он так увлекается, что, выйдя из автобуса, замечает идущего позади Хёнджина только когда тот щипает его за ухо и забирается пятерней в волосы, чтобы устроить его голове веселую встряску.
— Йенни-и, — ласково тянет Хёнджин, закончив издеваться над причёской младшего. — Мне посадить тебя в тележку, чтобы ты не потерялся и больше не застревал в дверях?
Обернувшись, Чонин ловит запах граната и отдохнувший взгляд. Они договаривались не афишировать отношения и не проявлять чувства на публике, но Ян вместо ответа незаметно заводит руку за спину, чтобы подразнить проснувшегося Хёнджина щекоткой.
Тихий смешок позади словно распускается первыми весенними вишнями у него внутри. Кажется, что действительно так мало нужно для счастья…
***
— Нам нужны фрукты, — бормочет Хёнджин, петляя тележкой между покупателями. — Хочу фруктов... И разных ягод. Возьму все фрукты и ягоды, которые увижу… При взгляде на клубнику рот невольно наполняется сладкой слюной. Пока они с Феликсом и Чанбином осматривают прозрачные контейнеры, выбирая лучшие ягоды, появляется Чонин. Младший без тележки, но с открытым на телефоне калькулятором и острым, нацеленным на ценники взглядом. — Сколько это стоит? — спрашивает он. Вопрос адресован не напрямую, поэтому Хёнджин поворачивается к Чонину спиной, принимает от Феликса две упаковки выбранной им клубники и уже в азарте тянется к яблокам. — Ребят, помните о нашем бюджете! Снова реплика в никуда, и Хёнджин игнорирует. Его Йенни обожает фрукты. Есть что-то забавное и удивительное в том, что он не догадывается, что Хёнджин выбирает их здесь и сейчас для него. Разве не полагается малышам отдавать всё самое лучшее? Хван рассматривает красные яблоки по одному, сосредоточенно высунув кончик языка. — Ребят, тут всё очень дорого, а нам нужно уложиться в бюджет. Скулящий голос Йени слышится практически над ухом. Обернувшись, Хёнджин сталкивается с ним нос к носу, примечает где-то вдалеке яркий кардиган Минхо, почему-то на плечах у Джисона, и больше никаких следов их разбежавшейся по гипермаркету компании. — Тут один я вроде остался. С кем ты разговариваешь? — С тобой… — Чонин с ужасом смотрит на появившиеся в тележке две грозди винограда в прозрачных мешочках. — Хён, 17 тысяч вон за упаковку? — Нам нужен виноград! — А там по акции он за 4.900. Одной упаковки на всех нам хватит. Чонин торопится заменить виноград в тележке. Тот, который он приносит, мельче и какой-то пыльный. Но Хёнджин уже переключился, заметив манго. Кажется, он впервые видит такие крупные плоды. Хван вспоминает, что однажды они чуть ли не подрались из-за этого фрукта — сметая все сочные, желтые кусочки с общей тарелки, Чонин заявил тогда, что любит манго больше, чем Хёнджина. Хёнджин сперва обиделся, но потом ответил, что позволит младшему забрать все фрукты мира, потому что его самого интересует только одно яблочко — Чонин. Хёнджин и сейчас так думает. — Почему тут всё так дорого? — Йени в отчаянии виснет на ручке тележки, отбирая её у Хвана. — Мы уже сэкономили на винограде, — ободряюще отвечает старший и вдруг пятится назад. Чонин незаметно пытался увести их подальше от полки с черникой, но между ней Хёнджином, очевидно, существует особая связь. — Вау, разве она не прекрасна? — Ты вообще смотришь на цены? — Черника полезная — это суперпродукт, — Хёнджин хватает сразу две упаковки, представляя, как приготовит для Йенни самые красивые и яркие шпажки с кружочками фруктов и ягодами на концах. — О, смотри, кто здесь у нас. — Пожалуйста, перестань, — просит Чонин и озирается. Длинные пальцы в кольцах повторяют изгибы кожуры. Хёнджин так увлекается ощупыванием банана, что его это даже немного заводит. — Перестать, что? — усмехается он, с вызовом глядя в прищуренные лисьи глаза. Воздух между ними вибрирует, потому что Хёнджин знает, как сильно его парня возбуждает обсуждение непристойных тем. Он хрипло шепчет: — Разве этот банан будто не говорит: прикоснись ко мне, раздень меня… — Хён, люди смотрят… — Так мне что, просто положить его к нам в тележку? — Да. — Разрешаешь? — Да, быстрее. Нужно догнать остальных, — Чонин тянет их к эскалатору на второй этаж, но Хёнджин не собирается так просто сдаваться и покидать фруктовый отдел. — Как же мы уйдем без этих сочных попок? Ой, как неловко, я имел в виду персиков. — Бери! Только, ради бога, перестань сексуализировать фрукты! Это не смешно! — “Секс”-что? — громогласно переспрашивает Хёнджин. Рядом нет других покупателей, однако сама возможность того, что кто-то внезапно появится и застанет их за этим разговором, кажется, приводит Чонина с состояние испуганного беспорядка. — Не играйся с киви. Это уже слишком. — Но их мы тоже возьмём. Парочку — хорошо в руке лежат. — Сколько они стоят? Стой, положи на место ананас, пожалуйста. Ну зачем он тебе? — Во-первых, он уже порезан, и это, согласись, удобно. Во-вторых, Чан его любит. А в-третьих, я, хм, читал… что он влияет на вкус спермы. — Хён! — обессиленно орёт Чонин, кажется так громко, что его слышно во всём гипермаркете. Хёнджин поднимает прядку волос на его макушке — так Йенни похож на круглое яблоко на ветке — и покрывает быстрыми поцелуями сомкнутые губы и восхитительный лисий нос. Да, на словах Хёнджин согласился, что они должны скрывать отношения от всего мира и даже от друзей, но это не значит, что внутри не копится напряжение... Приятно иногда его выпустить. — Хочу узнать сколько стоит кусочек этого запретного яблочка? Хочу… — шепчет он, наклонившись к самому уху младшего. — Договорились же, что нельзя на людях, — беззлобно вздыхает тот и от смущения скрещивает руки на груди. — Тогда запомни, на чём мы остановились, — растормошив его и взяв под локоть, соглашается Хёнджин. В тележке собрана целая палитра, но самые яркие краски он увидит только, когда они останутся вдвоём. — Пойдём догонять остальных.
