Искуситель

Куроро Люцифер. Это имя… оно горько осело где-то в глотке, не позволяя свободно вздохнуть, словно подавился и не прокашлялся как следует. Такое неприятное першение и накатывающие волны кашля от его имени возникали во рту, но он же и не позволял этим порывам вырваться наружу. Смотрел так вкрадчиво своими бездонными темно-серыми глазами, словно нутро пытался увидеть. А он и не пытался, он видел. Это пугало. С самой первой встречи это ощущалось, но я почему-то не придавала этому значения, совершенно отвлеченная его идеальной наружностью. Ох, его внешность… Не скажу, что я была падка на красавчиков, но Куроро был на совершенно другом уровне. Такой утонченный, осторожный, правильный… странные слова для описания внешности, особенно учитывая, что его внутренностям это вовсе не подходило. Весь его образ, от ухмылки на губах и до наглаженности рубашки, вызывал лёгкий тревожный трепет, который я по первенству спутала с бабочками. Высокий, плотно слаженный и жилистый. Высокий лоб, который ему был ужасно к лицу. И, о боги, эти серые глаза… я была готова отдать свою душу им, ведь своей этим колодцам явно не доставало. Я так отчаянно влюбилась в него, что ему и стараться не надо было, от чего моё нынешнее положение ощущается ещё более безнадежно и тоскливо.

***

Обычный, ничем не примечательный вечер – скучный коллега пригласил на кофе, а дел у меня всё равно особо-то и не было. Я тоскливо сидела в кофейне близ работы, ждала непутевого спутника, но время всё тянулось, а место напротив так и оставалось пустым. Телефон завибрировал. «Извини, на работе завал. Сегодня не получится :(» Глаза закрылись, губы поджались. Носом, словно собака, еле слышно фыркаю-выдыхаю. Кретин – крутилось в мыслях. Ну и зачем я перлась сюда, в эту чертову кофейню? Сдался мне этот латте, этот чизкейк? Телефон вновь завибрировал. «В следующий раз давай сходим в ресторан. Прошу, не злись, это правда случайность» Сразу же подумалось, что следующего раза не будет, как и не должно было быть первого. Раздраженно смотрю на экран телефона, даже не утруждая себя тем, чтоб контролировать эмоции на лице. — Спутник не пришёл? И тут же я поднимаю уже озадаченный взгляд от экрана телефона. Высокий, темноволосый, со странной повязкой на лбу. Как только наши взгляды пересеклись, его пустое либо вдруг расплылось в лёгкой, даже нежной улыбке. Где-то внизу живота начал вязаться томно тянущий узел, а чуть выше заиграла то ли тревога, то ли бабочки. Мужчина ответа ждать не стал, а сразу присел ко мне за столик. — Могу ли я стать вашим спутником на сегодня? Обещаю, что не заставлю ваше лицо искажаться так же, как от горе-любовника, что даже не пришёл. Отвожу взгляд, а напряжённые до этого губы теперь тянутся в удовлетворенной кошачьей улыбочке. В этот раз что-то внутри ёкнуло уже не у меня, но мной замечено не было. — Кто же вы, загадочный мистер? Теперь смотрю ему в глаза, откинувшись в удобном кресле этой захудалой кофейни. Ох, эти глаза… они такие красивые, но будто бы не выражают абсолютно ничего, словно их украли у куклы. Самые искусные художники всех времен старательно писали эти радужки, жилка за жилкой, но так и не смогли уместить туда душу. — Куроро, если вы об этом. А к вам как обращаться, мисс? Вслед за ним представилась и я. Загадочный незнакомец заказал нам кофе и десерты к нему, а я лишь расслабленно сидела в кресле. Что вообще происходит? За все мои годы и странные истории знакомств, эта, пожалуй, самая спонтанная и забавная. Планировалось свидание встреча с одним, явно не подходящим мне, а тут появился такой вот герой этого вечера. И он действительно был героем – спас меня от скуки, развлек. Мы мило беседовали ещё с час, если не больше. В моей голове и не закралась мысль, что он вообще забыл в этой, откровенно говоря, не самой лучшей кофейне посреди высоток с офисами и разномастными салонами. Ну, зашёл человек выпить кофе, что такого? А что-то такое в этом явно было. Ответа не было. Точнее, не было и вопроса. Жила я от этого райончика не так уж далеко, но новый спутник настоял на том, чтоб довезти меня до дома. Одна из множества ошибок, допущенных мной на счёт Куроро – мы ведь едва знакомы, а я села к нему в машину и к тому же так легкомысленно раскрыла свой адрес. Происшествий не было, абсолютно ничего не случилось, но вот тревога бабочки бушевали внутри. Обмен контактами и обещание свидеться вновь, словно мы подростки. На том и разошлись, я – домой, а он уехал восвояси.

***

Обычное утро, почти привычное. И эта привычность, обыденность пугала. Я не у себя дома. Не уверена, у себя ли в городе… но я стала просыпаться без тревоги, без спешки, так что, вероятно, свыклась. Смирение пришло вовсе не сразу и вовсе не постепенно, но вдаваться в эти мысли я совсем не хотела – пришлось бы признаваться самой себе, что я понемногу сдаюсь. Из комнаты я выхожу не сразу, а лишь когда горничные зовут на поздний завтрак. — Спасибо, Мэрлин. Киваю головой горничной, и она молча ведёт меня на кухню, где уже ждал Куроро. — Доброе утро. — И тебе, любимая. Выспалась? Его вопрос я оставила без ответа, но долго тянуть не следовало. Эмоции я его читать так и не научилась, но вот реакции и триггеры зазубрила. Он не любил, когда я оставляла его вопросы без ответов, даже такие маленькие и неважные. Я удобнее устроилась за столом и тупила взгляд на еду перед глазами, пока мужчина явно сверлил меня взглядом. Поднимаю глаза к нему, а он ловит своими. Боги, эта безмерная бездонная серость… Нервно сглатываю слюну и с трудом отвожу взгляд. — Не особо. Долго уснуть не могла. — Почему же? Что тебя тяготило, милая? И я вновь молчала. Люцифер вёл диалог непринужденно, попутно завтракал. Я тоже приступила к еде – занятость рта позволит дольше обдумывать ответ. И вот время кончилось, пора говорить. — Не знаю, — непонятливо веду плечами, ведь действительно не нахожу ответ, — просто не спалось — даже мыслей толком не было. Ворочалась пол ночи. И мы продолжили трапезу молча. К сожалению, недолго длилась тишина. — Сегодня к нам заглянут Фейтан и Шалнарк, так что не высовывайся. Либо веди себя прилично, а не как в прошлый раз. Мне очень не понравилось объяснять тебе, что вести себя так не стоило. От его слов внутри всё неприятно сжалось. Да, я тогда не знала, что это его подчинённые, так что питала надежду на побег с их помощью. Наивно, глупо, самонадеянно. Меня сдали с потрохами, а Куроро был ой как расстроен моим неповиновением. — Я поняла. Никаких глупостей, обещаю. Ещё некоторое время я тупила взгляд в пустующую тарелку, а потом встала из-за стола. — Кстати, насчёт моей просьбы… ты… — Нет. — Поняла. Он грубо перебил меня, даже не дав закончить мысль. Да, наивно было полагать, что он согласится. Я просила лишь каплю свободы – позволить мне гулять по территории около дома. Домик этот находился глубоко в лесу, даже неизвестно в каком городе или регионе. И конечно же я просила этих крупиц свободы даже под надзором самого Куроро. Мол, смотри, босс, я не сбегу, действительно гуляю и наслаждаюсь воздухом. Мне было невыгодно сбегать сейчас. На улице был конец ноября, уже даже лежал снег. Едва ли я могла далеко убежать, да и смысла не было, но территорию и местность разведать это бы помогло. Ближе к весне я бы обдумывала план побега, но до весны было далеко, так что я не слишком тешила себя этими мыслями. Всё-таки шёл третий месяц заточения тут, но мы с Люцифером так и не стали ни на дюйм ближе друг к другу. Его немая, липкая одержимость витала в воздухе, слегка душила даже, но лишнего он себе не позволял. Это радовало. — Стой. И я действительно застыла на выходе из столовой, обернувшись к нему с немым вопросом в глазах. — Позволь дотянуться до тебя и, быть может, ты получишь то, о чём просила. Брови нахмурились, пока я смотрела на него, обдумывая слова. — В каком плане дотянуться? — Подумай. Придумай. Ты же умная девочка. К себе я ушла в раздумьях – этот чертов дьявол мог подразумевать буквально что угодно.

***

Очередной вечер среды, когда Куроро заставлял меня смотреть с ним фильм или сериал. Я сидела близ него на диване в гостиной. Поначалу было дискомфортно, даже страшно, сейчас же я просто сидела, укрывшись пледом, а на фоне потрескивал камин. — Давай какой-нибудь хоррор? — говорю, смотря на Куроро; он будто бы задумывается, не отвечает какое-то время. — Не будешь бояться после? — Приду к тебе, если совсем не в моготу будет. С лёгкой иронией слетает с моих губ, и я отворачиваюсь к телевизору, а он весело хмыкает. Знает, что не приду, даже если и правда будет страшно. — Тогда буду надеяться, что выберу страшный фильм. Теперь уже он говорит с иронией, а я даже смеюсь. Как же ему нравилось дразнить, почти издеваться. Это сводило с ума. С ума сводило и его желание контролировать всё, что связано со мной, словно я была куколка. Весь мой гардероб был выбран им, под его вкусы. Все книги, что я могла читать, были подобраны им, мне лишь дан ассортимент. Все фильмы и сериалы, что мы смотрели, выбирал он. Все приёмы пищи… Есть ли смысл продолжать? И лишь ночами я была хотя бы частично свободна — думала, думала, думала. Обо всём. О Люцифере где-то на другом конце дома, о жизни до встречи с ним, о перспективах быть запертой, словно в клетке. — Выбрал. Быстро промаргиваюсь, вырванная из своего потока мыслей. Смотрю на экран телевизора, где сейчас была заставка какого-то фильма. В голове крутилась фраза, сказанная Куроро пару дней назад. Позволить дотянуться… Мозг судорожно обрабатывал эту фразу со всех сторон. Облизывал, пробовал на вкус, надкусывал и рассасывал, но смысла так и не находил. Неужели ему не хватает тактильности? И вместе с этим я вздрагиваю от резкого крика с экрана, а со стороны слышу мужской смешок. — Фильм едва начался, а ты уже успела испугаться? — Не говори глупости. Просто задумалась. Но сердечко колотилось действительно быстро. Ненавижу скримеры. Зачем я вообще решила посмотреть хоррор? Будто мне недостаточно кошмаров моей повседневной жизни, хотя это явно было бы неправдой. На самом-то деле Куроро содержал меня в экстремальном комфорте, почти что в тепличных условиях, но в теплицах ведь всегда так удушающе жарко, что дышать невозможно. Фильм был действительно жутким. Я то и дело вздрагивала, а в один напряжённый момент даже покосилась телом в сторону Люцифера. Тактильность. Точно. Ему этого не хватает? Тогда пусть думает, что и мне тоже. Что я нуждаюсь в нём. —…Можно? Спрашиваю его осторожно, будто бы он может отказаться. Пару секунд непонимания с его стороны, а потом он приобнимает меня и плавно укладывает к себе на колени. Я хотела явно не этого, но если его это устраивает, то ладно… — Удивлён. Надо почаще включать кошмары. Откуда-то сверху слышу удовлетворенный смешок, а сама еле сдерживаю хмыканье. Подтягиваю одну из многочисленных подушек и удобнее укладываюсь у него на коленях, пока его рука практически осторожно гладит моё плечо. — Ты ведь этого и хотел, да? Почему сразу не сказал? — с искренним непониманием спрашиваю, пока перед нами ярко пляшут кровавые сцены фильма. — Хотел, чтоб ты сама догадалась. В конце концов, любимая, в отношениях безумно важны прикосновения, — мне стало тошно. Практически физически затошнило, — Ты так не считаешь? Молчу. Долго молчу, явно дольше позволенного. Его терпение иссякает, когда его рука на моём плече понемногу сжимается. — Да, Куроро, ты несомненно прав. Слегка улыбаюсь и поворачиваю лицо к нему. Он, словно кот, смотрит на меня сверху вниз. Оглаживает моё лицо, наконец отпустив мою руку, и улыбается. — Рад, что ты согласна.

***

Обмен номерами действительно был словно у подростков. Дальнейшее взаимодействие тоже походило на это – теперь я точно была уверена, что внутри порхают бабочки, совсем позабыв о дурном предчувствии. Букеты, рестораны и милые прогулки. Всё шло так естественно, так натурально, так правильно. Всё это казалось нереальным. Точнее, реальным, но будто происходило вовсе не со мной. Меня совсем не напрягало, что Куроро знал обо мне всё. Да, точно, так ведь бывает, что партнёр тебя чувствует и угадывает? И он такой. Наверняка. И цветы мои любимые он знал, когда дарил впервые. И будто бы даже удивился, что именно эти я люблю – мол, что, правда, я угадал? Не угадал, а знал. И погано-щекотливые бабочки внутри подсказывали это, затягивая узел внизу живота туже. Мне всегда нравились плохие парни, ну, в теории. В жизни, как правило, это просто были идиоты, неприспособленные к нормальной жизни, оттого я и удивилась, что испытываю симпатию к Люциферу. Казалось даже, что он вылечил мою больную головушку, но так ли это было на деле? — Как тебе? Я не так давно сюда переехал, так что ещё не успел навести уюта… Он привёл меня в «свой» дом. Действительно было пустовато, даже как будто слегка картонно. Словно, знаете, в сериале пытаются имитировать живость реальной квартиры? Вроде всё в порядке, но не хватает души. И всё, что касалось Люцифера, было таким – будто не хватало души. — Да всё в порядке. Миленько тут. По бокалам неспеша он разливал вино, пока я ждала его в гостиной. Да, моё любимое – белое полусладкое. Помнится, он любил красное сухое, но со мной он пил тот алкоголь, что по нраву мне. Это всегда казалось таким милым, таким естественным. Мужчин ведь учат жертвенности, самоотдаче. Чему там ещё их учат? Инстинктивности их поведения, животному началу? Ей богу, лучше бы мы делили счёт пополам, чем случилось то, что случилось потом. — Что-то… нехорошо мне… — бормочу, отставляя бокал. Хмурюсь, а в глазах всё плывёт. Я не могла опьянеть так быстро. — М? Что-то не так, любимая? Только вот сидел Куроро невероятно расслабленно, даже вальяжно. И, казалось, впервые искренне улыбался. Слегка слащаво, по-кошачьи как-то. Сознание ускользало, пока он неспеша пил своё вино. Очнулась я с головной болью и ужасной слабостью. Добрый час я вертелась в кровати, пытаясь понять и вспомнить, что вообще произошло и где я. В спальне квартиры Куроро, думалось мне. И думалось вполне логично, ведь шторы были закрыты, а пейзажи за окном недоступны для взора. Еле как поднимаюсь с кровати и раскрываю шторы. Щурюсь от яркого света, вида осеннего леса. — Чего? Растерянно и отчего-то даже вслух произношу. Какой к черту лес? Где я? На тумбе замечаю записку. Красивым, ровным почерком выведено:

«Привет, любимая!

Ты в моём загородном доме. Как проснёшься, прими душ и иди в гостиную, жди меня там, если я не буду ждать сам. Чистая сменная одежда и все необходимые принадлежности уже в ванной комнате.

Со всей любовью, твой Люцифер.»

В голове все путалось. Я настолько крепко уснула, что он смог перевезти меня сюда? Да нет, это абсурд. Просто невозможный абсурд. Несмотря на всё это, совет принять душ был здравым, поэтому ему я последовала без особого промедления. После душа голова чуть прояснилась, воспоминания понемногу складывались в картинку, но вот мысли не укладывались. Что за улыбка была у Куроро? Почему я потеряла сознание? Опасения были, но подтверждать или опровергать было страшно. Идти в гостиную не хотелось – там меня ждала правда, а бабочки внутри буквально устроили ядерную войну, давая понять, что и не бабочки это вовсе, а тревога. Всегда была она, с первой встречи с этим чёртовым искусителем. Медлить более не было смысла. Я осторожно, но решительно вышла из… спальни? Да, вероятно, это гостевая спальня. Небольшой коридор и лестница вниз, а сразу после лестницы гостиная, где уже сидел Люцифер. Он даже не обернулся, хотя я уверена, что слышал меня. — Что тут происходит? Где мы, Куроро? Спрашиваю, подходя к дивану, где он сидел. Обхожу и становлюсь перед ним, смотря с искренним непониманием. Он молчит, а лицо абсолютно нечитаемое. В руках он держит книгу, взглядом бегая по строчкам. — Не вынуждай меня вести себя грубо. Мой тон становится недовольным, когда я вытягиваю из рук мужчины книгу. Теперь его взгляд направлен на меня. Вздыхает, отводит глаза куда-то в сторону – явно задумался. — Теперь ты будешь жить тут. — Что? Я глупо хлопала глазами, а он вновь смотрел на меня с пустым, словно лист бумаги, лицом. — Нет, Куроро, не буду. Ты совсем что ли? Мы где вообще? — Будешь. Это не был вопрос или предложение. Прости, любимая, но тебе так будет лучше. Я умолкла. Натуральный шок заставил слова застрять где-то в горле – это что, какая-то глупая шутка? Да вроде нет, он никогда таким не занимался. Едва ли он трогал меня, мы обнимались-то несколько раз и всего единожды он поцеловал меня в лоб, а тут такое. И это было вовсе не предложение жить вместе, а явное похищение. — Объяснись. Иначе я просто уеду отсюда. Он усмехнулся. Сухо так, издевательски, будто говоря ‐ да, конечно, уедешь. И я задумалась, а где вообще мой телефон? Где этот дом? Хотя бы примерная локация? Ответов не было. И вряд ли бы Куроро дал их. Ещё какое-то время он молчал, а потом всё же прервал тишину. — Несколько простых правил. Первое – не пытайся сбегать. Серьёзно, даже не думай в этом направлении, ведь все твои попытки побега будут пресечены и за ними последует наказание. Второе – в рамках дома ты вольна делать, что пожелаешь. Никаких ограничений, главное заранее предупреждай и проси, что тебе требуется. Я стояла в полном шоке, совсем не понимая, как реагировать. Это не могло быть правдой. Нет, серьёзно, это всё ведь просто шутка? Но почему-то никто не смеялся. — Куроро, ты ведь… — Не шучу. Дыхание на секунду сбилось, а сердце как-то болезненно сжалось. И он звал меня любимой? Он так трепетно и ласково ко мне относился? Хотя да, был некий трепет в том, чтоб запереть меня подле себя, оградив от всего мира. — Я… я просто не понимаю… что за… Слова не складывались в предложения, а мысли путались. Куроро встал и посмотрел в мои глаза своими бездонно-серыми. Мягко огладил мою щеку большим пальцем и отвёл взгляд. Стыдливо, подумалось мне, но это была обманчивая мысль. В голове понемногу появлялось понимание, что искренности в нём никогда и не было. Только в его желании завладеть мной была правда, в его немой и вязкой одержимости. В его пустом, голодном взгдяде. Будто неживая кукла смотрит на что-то, что у неё отобрали, с ярым желанием вернуть себе.

***

Прошло пару недель, как я тут. Гардероб был заготовлен заранее. В моей спальне стоял стеллаж с заготовленными книгами. Горничные и повара делали еду по запросу хозяина дома. В голове эхом отзывались его слова о том, что я вольна делать, что пожелаю. И что же я желаю? Лишь свободы. Сбежать прочь от тесного дома и этих книг. От хлопковых простыней и атласных пижам. От ресторанных блюд на завтрак, обед и ужин. От жуткого, давящего взгляда серых глаз. Он наблюдал, следил, всматривался. Не трогал, не отдавал приказов. Просто ясно давал понять, что он тут главный, но и меня он уважал. — Куроро. — Да, любимая? — он приподнял взгляд от еды на меня, а я сощурила глаза. — Я хочу на улицу. Молчу уже о том, что меня наверняка потеряли все родные и близкие. — Нет. Нет-нет-нет. — Почему? — и взгляд стальных глаз метнулся мне прямо в душу, заставляя моё сердце болезненно сжаться. — Ты должна быть со мной, рядом. Они тебя отвлекают. Я вздохнула и не решилась продолжить этот диалог. Всё это не имело смысла. Абсолютно. Он будто и не пытался услышать меня. Еда быстро стала одновременно приторной и пресной. Книги перестали интересовать. Дорогие ткани неприятно ощущались на теле. «Тебе дозволено всё в рамках этого дома» – да, и что же? Я не могла выбирать буквально ничего. Мне не хотелось делать хоть что-то, но даже если и попрошу, то действительно ли мне позволят? Было дурно. Атмосфера душила меня, а голова вечно болела от отсутствия какой-либо деятельности. Один лишь вид Куроро сводил меня с ума – отстраненный, спокойный. Сидел и читал свои книжки, даже не обращая на меня внимания, будто не он притащил меня сюда и отказывался отпускать. Если быть честной, то теперь я боялась подходить к нему. Вдруг ему надоест ждать и молча пожирать меня своими глазами? Вдруг он… Думать в эту сторону не хотелось. Поначалу я даже протестовала, отказывалась от еды и искала лазейки, но быстро поняла, что только трачу силы попусту. Решетки на окнах, укрепленные стёкла и стальные двери на входах. Почему горничным было плевать? Это беспокоило не меньше. — Любимая. Я вздрогнула, подняв взгляд на Куроро. Я даже не услышала его, пока читала книгу в гостиной – сейчас он стоял позади меня и мягко улыбался. По спине тут же пробежал холодок. — Да? — Почему Мэрлин сообщила мне, что ты жаловалась ей? Мне стало дурно от его улыбки. Несколько месяцев общения я не замечала, насколько она фальшивая, а сейчас меня буквально бросало в дрожь. Он знал, что я молила её помочь мне, говорила, что нахожусь тут против своей воли. И он знал, что я получила на это лишь холодный взгляд безразличия. Я смотрела в глаза Люцифера, пытаясь придумать ответ. Время заканчивалось, скоро он начнёт злиться, что я молчу… Но нужных слов подобрать не получалось, поэтому я не решилась испытывать судьбу неумелой ложью. — У меня нет оправдания, которое устроило бы тебя. Всё, что я говорила ей, чистая правда. Мы оба знаем, что ты похитил меня, как бы ты не называл это. Быстро и практически уверенно говорю это, а внутри всё замерло. Куроро молча смотрел на меня, обдумывая мои слова. Он положил руки на мои плечи и наклонился к моему уху, еле слышно прошептал. — В следующий раз постарайся придумать что-то, ведь твой ответ меня совсем не устроил. Это на случай, если ты хотя бы мысль о побеге допустишь. Помни о последствиях, любимая. Внутри всё натурально замерло, а потом скрутилось-сжалось, словно меня пытались выжать, как тряпку. Я лишь кивнула, а он сел рядом на диван, тоже начав читать. Я сидела в полном шоке и ужасе. Единственная надежда, которую я видела, оказалась всецело на стороне этого дьявола.

***

Звук дверного звонка, обозначающий приход гостей. — Здравствуй, Шалнарк. Рад тебя видеть. Куроро тепло поздоровался с блондином, пока я неловко стояла рядом. Сам же блондин — Шалнарк, да? — пришёл с каким-то молчаливым парнем невысокого роста. Они вели недолгий диалог с Куроро, называя его боссом – боссом чего? Он не выглядел начальником в каком-то типичном офисе. В голове не укладывалось. И тут разумная мысль – а кем он вообще работает? Черт возьми, мы общались два месяца, а я даже и не узнала, где и кем он работает. Куроро всегда упоминал это так вскользь, говоря лишь что-то про Пауков, а я и не вникала. Сейчас было так много вопросов, но вряд ли бы я получила хоть один ответ. Удалось подловить момент, когда Люцифер отошёл с тем блондином поговорить один на один, а темноволосый парень остался стоять в ожидании. — Извините… Фейтан, верно? В ответ получаю звонкую тишину и раздраженный взгляд. — Мне… мне нужна помощь… меня тут держат против моей воли, понимаете? Я с некой надеждой смотрела на него, но всё внутри рухнуло, когда я услышала усмешку. Его брови построились домиком в насмешливой гримасе. — Ты совсем идиотка что ли? Да простит меня босс, но… Послышались приближающиеся голоса, а в голове гулким эхом отдавались его слова. Внутри нарастала паника. — Эй, босс, а почему твоя птичка пытается улететь? Я готова была сквозь землю провалиться. Люцифер, кажется, не сразу понял, о чём же речь. Я была в ужасе. В дикой, животной панике. Внутри всё сжималось и крутилось, а меня тошнило. Я не слышала больше ничего, только спешно удалилась в свою комнату, заперев дверь на замок. Было до отвратительного страшно, дико. Я будто животное, которое знает, что сейчас его будут бить, будто уже занесли руку и я жмурюсь, ожидая удара. И я вздрагиваю, когда с хрустом замок двери в мою комнату выбивает скважину. — Помнишь, что я говорил насчёт твоих шалостей? Постарайся придумать хотя бы маломальски убедительное оправдание. Мысли судорожно метались, слова не складывались в предложения. Из глаз медленно потекли слёзы, а я в отрицании мотала головой. — Ну, ну. Не плачь, любимая, ещё ведь ничего не произошло. Я даже не поняла, когда Куроро успел сесть рядом. Он осторожно обнимал меня за плечи, а я сидела, поджав колени к груди. — Придётся наказать тебя. Прости, любовь моя, но это вынужденная мера. Иначе ты не поймешь, что так делать нельзя. А если бы это были посторонние? Мне бы пришлось их убить. От его слов к горлу подкатил ком. Из-за меня могли умереть невинные люди. Стоп. Стоп-стоп-стоп. Их мог убить Куроро. От накатившего понимания и резко вышедшего наружу напряжения за последние месяца в заточении меня накрыла истерика. Я рыдала, цепляясь за причину своего взрыва, а он лишь понимающе гладил меня и шептал какие-то слова нежности. Не помню уж, как, но я уснула от бессилия. Я была разбита. Абсолютно разбита этой ситуацией. Наказание оказалось не тем, чего я ожидала, — телесных наказаний? — но не менее жестоким от того. На неделю я была заперта в своей спальне, а все книги у меня отобрали. Это действительно ужасно. Делать буквально нечего. В голове даже закралась лукавая мысль, что лучше бы этот дьявол просто наказал меня в привычном понимании этого слова, но я быстро одернула себя от этой глупости.

***

Начало декабря. На улице холодало, периодически шёл снег. Казалось, это только сблизило меня с Куроро, ну или так лишь казалось. Он действительно стал… нежнее? Ему и правда не хватало моих прикосновений, что было даже смешно. Два месяца рядом со мной, множество свиданий и лишь один жалкий поцелуй в лоб, когда я готова была отдаться ему с первых встреч. После похищения всё изменилось ровно наоборот – уже я сторонилась его, а он смотрел на меня хоть и пустыми глазами, но с явным вожделением, от чего я пугалась ещё сильнее. И сейчас, когда я стала позволять вновь прикасаться к себе, он расцвел. — Как ты, любовь моя? Он буквально ворковал мне на ухо, стоя позади и нежно обнимая меня за талию. Я даже как-то свыклась… Почти не было дискомфортно, тем более что Куроро не позволял себе лишнего. Осторожно, нежно держал меня. Будто боялся разбить хрустальную вазу. — Не выспалась. Буря была, ветер завывал. Еле уснула… Мужской голос понимающе промычал над ухом, носом провел по шее, а у меня мурашки пробежались по коже. — А ты? Выглядишь бодрым. — Всё прекрасно. Хотя согласен, буря доставила, но мне спать это не помешало. Диалог был таким… бессмысленным? Мы буквально обсуждали погоду и наш сон. Какая глупость. Какой абсурд. — Хотелось бы… нет, нет, не суть. Вновь замолкаю. Хочется на улицу. Хотя бы прогуляться, уже молчу о разработке плана побега. Просто выйти и подышать действительно свежим воздухом, понежиться под солнцем. — Хотелось бы туда? Вопрос Куроро был неожиданным, но желанным. В ответ только киваю. Молчим какое-то время, смотря на сугробы за окном. — Поцелуй меня. — Что? — Поцелуй меня, и мы вместе прогуляемся. Даже можем сходить в лес. И мы вновь молчали. Он знал, что я не решусь это сделать здесь и сейчас, что мне нужно время обдумать всё и решиться, но он также знал, что получит желаемое. Хотя бы мнимые крупицы свободы были мне дороже, чем страх перед Куроро. Да и говоря объективно – о каком страхе речь? Я не боялась его, но опасалась. Это совсем другое! Лишнего я не делала, говорила то, что ему нравилось, так что страха не было. Спустя пару дней я была полна решимости, ведь на улицу хотелось аж до лёгкого мандража. Или это из-за того, что я собираюсь совершить невероятную глупость?

тук-тук-тук

Три размеренных удара в дверь кабинета Куроро и моё осторожное «можно?». Он озадаченно смотрел на меня, когда я вошла внутрь, а я мялась, не знала, что делать и говорить. Неловко смотрела в сторону, закусывала губу, — готова поклясться, что именно на это он и смотрел — перебирала пальцы, сомкнутые в замок. — Я… ну… Перевожу взгляд на него и нерешительно подхожу ближе к его столу, обхожу и стою ровно перед ним. Люцифер смотрит на меня в абсолютном непонимании, но будто начинает догадываться. — Встанешь? Он чуть прищуривается, но всё же встаёт. Черт, теперь он слишком высоко. Придётся тянуться. Хотя… — Мне неловко. Не суди строго, окей? Привстаю на носочки и его притягиваю за ворот рубашки, увлекая в недолгий поцелуй. Пару секунд он медлит, будто осознает происходящее, а потом перехватывает инициативу и одной рукой обхватывает мою талию. Губы его… господи, эти губы. Он чертов дьявол во плоти, клянусь. Нежно, мягко, будто и не было в его действиях остервенения, он целовал меня, совсем не пытаясь давить или брать больше. Тревога в животе стала растворяться, будто бы действительно заменяясь бабочками, а узел чуть ниже затягивался всё плотнее. — Может, мне чаще ставить ультиматумы? С явной насмешкой говорит Куроро, теперь смотря мне в глаза. — Ты искусительница, любовь моя. Так долго не подпускала к себе, а потом заявилась ко мне и поцеловала. Я ведь могу подумать, что ты стала отвечать взаимностью, а не просто жаждешь свободы. Теперь усмехнулась уже я, глуповато улыбаясь и смотря в сторону. — Иди, одевайся потеплее. Как закончу, пойдём и прогуляемся. Уличная прохлада приятно щипала щёки, а промерзший воздух практически болезненно проходил сквозь нос в лёгкие. Я словно кот играла со снегом, бегала туда-сюда и падала в него, пока Куроро стоял неподалёку, наблюдая. Он явно боялся того, что я попытаюсь сбежать. Между тем, пока я веселилась и наслаждалась «наружей», глаза жадно впитывали обстановку вокруг. Глухой, дремучий лес. И даже сейчас, пока зима и не было листвы, его конца не было на горизонте. Никаких троп, — или я их просто не нашла — никаких намёков на выход из леса. Это пугало, жутко пугало, будто стирало остатки надежды на побег. — Мы пойдём в лес? Поворачиваюсь к Люциферу, пока леплю снежок, а потом кидаю в него. Он ловко уворачивается и улыбается, пока подходит ко мне. В душе теплилась мысль о том, что прогулка по лесу что-то прояснит, но правда ли в этом был толк? — Конечно, я ведь пообещал. Только без глупостей, любимая. Он подхватывает меня под локоть, пока мы неспеша идём в чащу. Черт, лес безумно густой, летом тут наверняка невозможно ориентироваться. Деревья росли плотными рядами, а троп действительно не было; мне лишь хотелось верить, что дело в снегу. Детский восторг от того, что впервые за последние несколько месяцев я оказалась на улице, понемногу сменялся грузными мыслями о бессмысленности побега. Мотаю головой, не позволяя таким глупостям засесть в мою голову, — этот жест не остался незамеченным Куроро — и продолжаю озираться вокруг, стараясь впитывать и запоминать этот лес. — Весной тут наверняка безумно красиво. Смотрю на мужчину рядом с нежной улыбкой, действительно нежной, ведь сейчас я была довольна и даже слегка счастлива. — Плата за прогулки всегда одинаковая, любовь моя. — А? Ты о чём? Дошло не сразу, а как дошло, то я толкнула его локтем в бок и отвернула лицо в сторону. Хорошая возможность жадно внимать пейзажам и деревьям без пристального надзора Люцифера. — Даже не думай. Я всё вижу. От его слов я на мгновенье будто душой из тела вышла, всё стало таким невесомым и неважным. Так он заметил… Ну да, конечно, будто бы был хоть единый шанс, что не заметит. Хотелось провалиться сквозь землю – было неловко и так бы я могла скрыться от него. — Прости. Я правда рада, что мы на улице, но… — Не оправдывайся. Просто наслаждайся прогулкой, любимая. Киваю и чувствую, как он плотнее прижимает меня к себе, будто бы говоря, мол, нет и шанса на побег.

***

Наступила весна. Точнее, уже набирала обороты. Лес красиво цвел, а снег уже давным-давно растаял. Мне не терпелось выйти и прогуляться, а прогулки теперь стали регулярными. Сам Куроро иногда был инициатором, ничего не прося взамен. Он видел, что это поднимает мне настроение, поэтому был доволен и тем, что мог держаться меня за руку, пока мы гуляли. Сейчас же я наблюдала за лесом, стоя около панорамных окон гостиной. — Доброе утро. Рано ты сегодня. — Не спала. Устало тру глаза и через плечо смотрю на Куроро. Он явно озадачен. — Почему же? Что-то случилось, чувствуешь себя неважно? Непонятливо веду плечами, вновь смотря в окно. Надо было что-то ответить, но вовсе не хотелось, а он всё ждал, давяще смотря своими серыми глазами. — Не уверена. Просто не спалось. Крутилась всю ночь, ворочалась, но так и не уснула. — Хочешь прогуляться? Может, станет получше, а там и уснёшь. Мужчина подошёл ближе и сзади обнял меня, плотнее прижимая к своей груди. На мгновенье всё как-то сжалось, но глубокий вдох исправил ситуацию – это сейчас тревога остро кольнула? — Можно. Ты сегодня не занят? — Занят. Для тебя свободен. Губы тянутся в лёгкой улыбке, а я опускаю взгляд в пол. Осторожно убираю руки Куроро от себя и иду в спальню, чтоб одеться. — Минут пятнадцать и буду готова. Погода была и впрямь замечательной. Я нежилась под лучами солнца, сидя на качелях около леса, а Люцифер стоял рядом и наблюдал за мной. Пристально так, будто любой резкий шаг в сторону и я пожалею о нём. Делать шагов, в общем-то, я не спешила. Внимала в себя теплые потоки ультрафиолета — кожа стала совсем уж бледной — и осторожно осматривала местность. Ничего примечательного: большой дом, в котором мы жили, небольшая территория вокруг и огромный, густой лес вокруг. Настолько плотными были ряды деревьев, что едва ли можно было увидеть что-то за пределами пяти метров. В голове не укладывалось, как отсюда вообще бежать и самое главное, как я сюда попала. Возможно, с другой стороны дома была подъездная дорожка? Да, вероятно, а там и дорога. Дважды в неделю я слышала машину, да и сам Куроро отсюда уезжал. Была сторона дома, полностью без обзора. И при прогулках туда мы не заходили… теперь было очевидно, что в той части и есть моё спасение. Попытаться угнать машину, только бы добраться до города? Слишком рискованно, но и на своих двоих далеко я не убегу. В голове крутился жужжащий рой мыслей, настолько громкий, что я выпала из реальности — или это сказался недосып — и пропустила слова Люцифера. — А? Прости, прослушала, — хмурюсь и машу головой в стороны, сгоняя спесь бурлящих мыслей, — что ты говорил? — Пошли в дом. Тебе явно нехорошо. Хмурюсь, не желая уходить, но выбора мне не дают. Поднимаюсь с качель и послушно иду за Куроро. Стоп. Вот он, шанс, так ведь? Останавливаюсь, судорожно оглядываюсь по сторонам. Сейчас или никогда. Сейчас или никогда. Сейчас или… — Ты где там? …никогда. Хмурюсь, берусь за голову. Не в таком состоянии, не сейчас, да, точно. Вздыхаю и вновь подхожу к своему надзирателю, но теперь он подхватывает меня за плечи и ведёт в дом. То ли беспокоится о состоянии, то ли о побеге. — Мне нехорошо. Я, наверное, действительно попытаюсь поспать… Бубню, на что мужчина останавливается, а потом подхватывает меня на руки, словно невесту. Недовольно фыркаю, но не дергаюсь – бессмысленно. Было даже забавно, что мой вес не доставлял Куроро абсолютно никакого дискомфортно, скорее наоборот, он ощущал себя куда комфортнее, держа меня так близко и даже интимно. — Ты уверена, что ничего не произошло? Твоё состояние не тянет на бессонную ночь, — о, его голос насквозь был пропитан скепсисом, — тебе нет смысла врать мне, любимая, я ведь на твоей стороне. — Не знаю, правда. Вроде ничего не было… Вновь непонятливо веду плечами. Возможно, сказывается стресс? Всё-таки я в невероятном эмоциональном напряжении… И сейчас я расслабилась, как бы иронично это не было, сидя на руках своего похитителя. Было так спокойно и даже безопасно, что понемногу я стала отключаться, даже не слыша его слов.

***

На улице май. Давно стабильно теплая погода, растения вступили в свои права, наполняя всё вокруг зеленой и сладковато-медовыми ароматами. На душе было радостно, если бы не одно «но» в виде моего заточения. Решение было принято давно, я просто ждала удачного случая и вот он настал. Осторожной поступью я шла в кабинет Куроро. Вновь стучу и захожу. Ничего подозрительного, веду себя как обычно. — Занят? — Говорил ведь, что для тебя всегда свободен. Мягко улыбаюсь ему и подхожу ближе, стою прямо перед ним, смотря в его бездонные серые глаза. Он смотрит изучающе, явно понимая, чего я хочу. — Мне действительно нужно говорить это вслух? — Конечно, любимая. Зачем же ты пришла? — Дьявол. Хмыкаю и за галстук тяну его, а он послушно встаёт. Пустые, безжизненные глаза смотрели на меня, жадно проглатывая каждую черту моего лица. Осторожно подхватывает меня за бедра и садит на свой стол, а у меня отчего-то сладко тянет всё, ноги подкашивает, хоть я и сижу. — С каких пор ты стал таким наглым? — С тех самых, как ты стала позволять мне это. Возразить я ему не успела, да и не стала бы. Одна его рука на талии, друга держит за затылок сзади. Чувствую его нетерпимость, но вместе с тем он не желает оттолкнуть меня своим напором. Действует почти осторожно, почти нежно, будто действительно любит меня. Я же… стыдливо таю в его руках, отвечаю ему и вовсе не против того, чтоб он душил своим напором. Он ведь прав – я позволяю ему это. За полгода под одной с ним крышей я со многим смирилась и свыклась, а его я хотела с самого начала. Факт похищения оттолкнул меня, его тихая одержимость пугала, но сам Люцифер оставался всё тем же нежным и внимательным к мелочам партнёром. Губы двигались так правильно, так естественно, так влажно. Раздавались чавкающие, неприличные звуки, а руки сжимались на моём теле, будто ещё пуще подтверждая его потребность во мне. Кислорода перестало хватать, но нас это не останавливало, наоборот лишь подначивало играться, изводить. Как бы случайно прикусываю его губу, а следом рука на талии сжимается практически болезненно, явно будут синяки. Поцелуй прекращается, а вот поток похабных мыслей только набирает обороты. Тыльной стороной ладони прикрываю губы, чуть запрокинув голову назад. Мы оба тяжело дышим, но Куроро явно тяжелее. — Любовь моя, ты играешь с огнём. Нельзя подпускать так близко и не позволять… Он оборвался, хмыкнул. Да, правильно, пусть молчит. Пусть не дразнит себя сладкими речами, словно это поможет ему или мне. — Из нас двоих мотылёк скорее ты. Вот только обидно, что, долетев до огня, ты согреешься, а вот сгореть суждено мне. — Звучит так, словно ты желаешь, чтоб сгорел я. Хмыкаю и возвращаю голову в нормальное положение. Мой взгляд цепляют его серые глаза, а я внутренне плавлюсь. С трудом отвожу взгляд, беру себя в руки – нельзя позволять ему овладевать моим разумом и телом, как бы не хотелось сдаться под напором этого искусителя, нужно помнить, что я хочу убраться отсюда подальше. — Чего ты так смотришь? Отпускай уже. Хочу гулять. Говорю и вновь отвожу взгляд, а потом резко понимаю. Взгляд метнулся к нему, к его губам, к его до сих пор тяжелому дыханию. Рукой накрываю его губы и отрицательно мотаю своей головой, на что лишь вижу его нахмуренность и какой-то гортанный рык, а его рука на моей талии сжимается ещё плотнее, будто он хочет оторвать кусок. — К-куроро! Держи себя в руках! Спиной выгибаюсь в попытках избежать дискомфорта от руки на своём боку, чуть ерзаю, лишь бы выпутаться. — Не дергайся. И молчи. И я застыла, смотря на него, а потом он прижал меня к своей груди. Жадно так, с легким нетерпением, уткнувшись носом в мои волосы. — Дьяволица. Искусительница. Знаешь, чего мне стоит сдерживаться? Тяжелое, надрывное дыхание слегка пугало, но вместе с тем я будто бы и не хотела уходить отсюда. Я же твердо решила, что сбегу, так чего сейчас поддаюсь ему? Если быть совсем честной, то я никогда особо и не боролась, лишь боялась его из-за похищения. Его натура, он сам… опасные. Веет холодом, безнадегой, смертью даже. Всё в нём кричит, что приближаться не стоит, но вот я сижу, прижатая к его груди. Нет. Нельзя. Резко обрываю эти слащавые мысли, твердо весь решила – сбегу. Сбегу и точка. Постепенно Куроро успокоился и отошёл, а я слезла со стола, смотря ему в спину. Осторожно, еле слышно покидаю его кабинет, а он и не смеет тормозить меня. Мы оба знаем, что минут через пятнадцать пересечемся у входа, чтоб наконец прогуляться. Небо затянули облака, но так было даже лучше. Я неспеша и с лёгкой улыбкой ходила по территории, где мне было дозволено находиться, а Куроро наблюдал со стороны. Сорваться и убегать? Нет. Надо как-то отвлечь его… сделать что-то, чтоб выиграть фору. Или… — Куроро, — он встрепенулся и поднял взгляд на меня, — давай, м-м… небольшую сделку? — Какую? Он искренне озадаченно смотрел мне в глаза. Черт, эти его серые пронзительные радужки… По спине пробежали мурашки. Надо чётко сформулировать и продумать, что же и как сказать, чтоб он ничего не заподозрил. Сажусь на лавку – так думалось проще. — М-м… я сделаю то, что тебе понравится, а ты позволишь мне мелкую шалость. Чуть щурю глаза, губы тянутся в улыбке. Говорю намеренно расплывчато, лишь надеясь, что он поведется на первую часть. Он явно заинтригован – стоит, смотрит на меня, явно пытается понять мою затею. Понимает, что что-то замышляю, но вот догадаться не может. — Ну? Хлопаю по месту на лавке около себя, как бы приглашая присесть. Куроро отталкивается от стены и идёт ко мне, какое-то время молча смотрит сверху вниз на моё невинное лицо, а потом садится рядом. — Допустим, я согласен. — Ты не прогадал. Тут же накидываюсь на него, заваливая на лавку, где сидела сама. Сажусь поверх и увлекаю его в дикий, жадный поцелуй. Он сразу понимает всё и подхватывает этот буйный танец, не желая отказываться от такой возможности. Руки его тут же находят мою талию, плотно сжимая, словно он пытается сдерживать себя. Вновь раздаются развратные, хлюпающие звуки, а сбивчивое дыхание лишь добавляет антуража ситуации. Жарко. Внутри невероятно жарко. Низ живота болезненно-сладко сводит, а в голове мысль – может, ну его, этот побег? Вроде и тут нормально… но я разрываю затянувшийся поцелуй и тяжело дышу, склонившись над Куроро, практически лежа на нём. — Ты… господи, любовь моя, ты действительно разжигаешь пламя, об которое можешь очень сильно обжечься. Я тяжело и рвано дышала, пока его руки болезненно сжимали мои бока. Так он пытался сохранить самообладание, и едва ли это получалось. — Это неважно. Хихикаю и ненавязчиво тянусь к булыжнику, который я заприметила ещё зимой, едва снег успел сойти. — В каком пл… Глухой, резкий удар. Куроро теряется — в пространстве, в мыслях, в ощущениях. Следом второй, третий. Я надеялась проломить ему череп, чтоб наверняка, но вид крови вызвал резкую тошноту, поэтому я скинула его тело с лавки и побежала к той части дома, о которой так рьяно думала последние месяца. — Да! Оно! Радостно чуть ли не прыгаю, смотря на открытый гараж и дорогу, наверняка ведущую прочь из леса. Где персонал? Меня это сейчас мало волновало. Нужно было смыться побыстрее, пока никто ничего не заметил и не понял, а в этом мне явно поможет седан, стоящий в гараже. Где-то на тумбе рядом валялись ключи — как кстати, подумалось — и я завела машину. Не торопясь, осторожно, чтоб это не выглядело слишком подозрительно, я выехала и развернула машину. Где-то на задворках больно кольнула мысль — вдруг я убила Куроро? Прочь, прочь, прочь. Выехав из леса, я ехала по направлению ближайшего города, следуя придорожным знакам. Да, действительно, это не мой город. Не тот, где я жила. И, учитывая, что название я слышу впервые, даже не близлежащий… Самым важным сейчас было то, что я сбежала. Да и возвращаться туда было бы глупо, тогда бы Люцифер без труда отыскал меня, так что нужно было сматываться как можно дальше.

***

Прошла неделя. Неделя тишины, лютого страха и маниакальной паники. Незнакомый город, отсутствие документов и денег. Я не знала, что мне делать. Натурально не знала. Поэтому единственное, что я могла, это обратиться в кризис-центр. Наплела им чуши про абьюзивного бойфренда, представилась не своим именем и осталась там на какое-то время. Было ли это безопасно? Нисколечки. Страх окутывал каждую клетку моего тела, а каждый шорох заставлял вздрагивать, почти вскрикивать. Обычный вечер, который будто бы ничего не предвещал. Лишь будто бы. Стоило войти в комнату и включить свет, как всё внутри умерло. Я хотела начать кричать и убегать, но позади меня заперли дверь, а следом послышался звук ключа в замочной скважине. — Хоть один звук не по делу – убью всех тут. Я лишь кивнула и продолжала в ужасе смотреть на него. Сейчас на его лбу была повязка, скрывающая крест. Меня тошнило от резко накатившей тревоги, а его пустые серые глаза давили, словно я была единственным деревом в поле во время жуткой грозы, а он тучей, что уже злостно искрилась разрядами. — Ко мне иди, — я мялась, не решаясь сделать и шагу, — не заставляй меня ждать. Теперь я мелко засеменила к нему, остановилась ровно перед ним. Резко хватает меня за руку, тянет на себя и опрокидывает на кровать. Я кипела от паники, хотела что-то сказать, но из-за страха снова застревали, так и не дойдя до выхода. Куроро тем временем удобно устроился поверх моих бедер. — Как ты думаешь, что я сейчас с тобой сделаю? Что в принципе я хочу сделать после подобного? Я растерянно и со страхом смотрела на него. Один только ответ приходил на ум, но озвучивать его я не решалась. — Нет, любовь моя, не убью, не беспокойся. Есть вещи похуже смерти. Глаза наполнились слезами, а я в отрицании мотала головой из стороны в сторону. Куроро ласково гладил мою щёку. Он не сделал абсолютно ничего плохого, но моё тело уже трясло от ужаса. Слёзы неприятно вытекали из глаз и попадали в уши, делая дискомфорт ситуации ещё более ощутимым. Мужчина осторожно утирал мои слезки, смотря на меня своими проникновенными серыми глазами, словно высасывая моё нутро. — Ну, ну, милая, не плачь. Успокаивайся, и мы поедем обратно, в наш уютный домик. От этих слов ком подступил к горлу, руки рефлекторно стали пытаться скинуть тело с меня, захотелось взвыть, словно волк. Куроро резко рукой зажимает мой рот, а второй рукой припечатывает моё запястье около моего же лица. Опасно близко наклоняется и шепчет, будто нас кто-то может услышать. — Ни единого звука, помнишь? Ты ведь не хочешь, чтоб все умерли? Вот так глупо, из-за твоих выходок. И так уже проблем наворотила. Я всхлипывала и жадно ловила воздух носом, смотря ему в глаза. Жмурюсь. Ужасно сильно, до звездочек в глазах, до заложенных ушей и боли в висках, глубоко вдыхаю и выдыхаю. Несколько минут такой дыхательной гимнастики и я вновь смотрю в глаза Куроро, но теперь более спокойно. Судорожно киваю, будто с запозданием отвечая на его вопросы, а он вздыхает и чмокает меня в лоб. От этого нарочито нежного жеста внутренности сводит и выворачивает наизнанку, но я лишь сглатываю густую слюну, будто вот-вот вырвет. Куроро отпускает рот и запястье и просто остаётся поверх меня. — Успокаивайся, милая. Я прощу тебе эту твою дерзость. По правде говоря, это даже впечатлило меня! Я был в таком восторге, в таком!.. Отворачиваю лицо и всё плывет. Слова, картинка, мысли… Не слышу и не слушаю, да и не хочется. Было дурно, было тошно, было страшно. Он нашёл меня. Я убежала, но всё бессмысленно. Убежала, но это не помогло. За потоком разрушительных мыслей я не заметила, как-то ли уснула, то ли потеряла сознание, но пробуждение было уже в машине, явно по пути в тот дом. — О, любовь моя, очнулась. Чувствуешь себя как? — Отвратительно. — Так и знал. Сверху слышу лёгкий смешок, а поток рука мягко оглаживает мои щёки. Стоп. Я лежу. Да, определённо лежу. Мягко, но недостаточно, чтоб это была подушка… Чуть привстаю – это ноги Куроро, его колени. Бессильно падаю обратно, смотря в сиденье напротив. — И что теперь? Какие санкции последуют? — М? Никаких. — Совсем? — Ну я ведь не демон какой-то, — дьявол, осеклась я в мыслях, — так что просто верну тебя назад. И впредь буду внимательнее к твоим шалостям на улице. — То есть даже не запретишь прогулки? — я вновь привстала на локтях и посмотрела ему в глаза, а он слегка улыбнулся. — Нет. Ты же чахнешь без них. Вновь плюхаюсь на его колени. Вдруг резко стало так спокойно, так легко. Будто… меня везут домой. — Ты поверишь, если я скажу, что буду хорошей девочкой и больше не буду пытаться сбежать, в обмен на крупицы свободы? — Ни за что в жизни, милая. *** На улице во всю бушевало лето, а с инцидента прошло несколько месяцев. Всё шло на удивление спокойно и мирно. — Милая. — М? — оборачиваю лицо к Куроро, отводя взгляд от очередной книги. — Хочешь прогуляться? — Если в лес, то можно. Просто на улицу, то не хочу, там жарко сейчас. Серые, проникновенные глаза смотрели на меня какое-то время. Осторожно убирает книгу из моих рук и притягивает к себе, обнимает, укладывает на своей груди. Нежный, мягкий поцелуй в лоб – почему он так любил это? — Тогда вечером, после ужина. Обнимаю его в ответ и лицом прижимаюсь к его груди. Размеренный стук сердца, мягкие мышцы и невероятно приятная теплота кожи. Даже сейчас я ощущала его внимательный взгляд ужасно красивых серых глаз, а он пальцами игрался с моими волосами, накручивая их. До сих пор было иногда слегка жутковато от него, но я таяла. Практически год мы были знакомы, и большую часть этого времени я была взаперти тут, в этом огромном доме, но таком тесном по своей сути… — Куроро, — отстраняюсь и приподнимаюсь, смотря ему в глаза, — кажется, ты победил. — В каком плане, любовь моя? Ничего не говорю и толкаю его в грудь, а он непонимающе смотрит на меня. Толкаю вновь, встав на колени на диване, а он будто резко осознал и в этот раз поддался. Сажусь верхом на него, смотрю в его бездонные, пустые глаза. Такие прекрасные, такие жуткие, такие мои. — Куроро Люцифер, — запершило, словно я не пила воду несколько дней, а вздох застрял посреди горла, — это нечестно. Руками упираюсь по бокам от его лица и наклоняюсь, носом трусь об его щёку, словно я щенок. Такой красивый, такой идеальный, такой пугающий и завораживающий. Я до сих пор абсолютно не понимаю, что у него на уме, помимо меня. До сих пор не понимаю, что значит взгляд этих пустых серых глаз. — Ты победил, понимаешь, Куроро? Это так несправедливо! Вновь отстраняюсь от его лица, с поджатыми губами и явной обидой смотрю на него, а он моё нутро выглядывает, считывает. Руками осторожно так, как бы невзначай, по талии скользит. — Это плохо, любовь моя? — Это ужасно! И в растроенных чувствах наклоняюсь к его лицу вновь, тоскливо смотрю глаза в глаза пару секунд, а потом накрываю его губы своими. Недолгий, мягкий поцелуй, почти невинный. — Мой милый Куроро Люцифер, я сдаюсь, клянусь, я сдаюсь.