Only One

      Мегуми сидит на краю крыши, свесив ноги над пустотой. Ветер треплет его тёмные волосы, и он кажется ещё более хрупким и одиноким, чем обычно.       В последнее время это чувство преследует его неотступно, словно тень. Мегуми чувствует себя оторванным от всех: одноклассников, с которыми он, впрочем, никогда и не ладил; соседей, которые всегда смотрели на него косо; всех этих шаманов, которые пытаются подмазаться к нему из-за клановых дрязг.       Сатору замечает это. Он всегда замечал. Его ребёнок, обычно такой собранный и немногословный, в последнее время стал ещё более замкнутым и отстраненным. Он видит в глазах Мегуми тусклый отблеск тоски, который не может игнорировать.       Потому что он не понаслышке знает эти ощущения. Помнит прикосновения удушливого отчаяния к собственной глотке.       Сатору никогда не считал себя хорошим родителем, но он и не стремился стать для Мегуми отцом. Их отношения никогда не были гладкими, но он не может отрицать, что этот угрюмыш дорог ему, так что сейчас просто не может остаться в стороне.       Сатору бесшумно подходит к Мегуми и садится рядом, оставляя между ними небольшое расстояние. Он ничего не говорит, просто смотрит вдаль, позволяя тишине заполнить пространство вокруг. Мегуми не поворачивает головы, но Сатору чувствует, что его присутствие было замечено и прямо сейчас в голове его обожаемого ученика со скрипом вертятся шестерёнки мыслей.       Наконец, Мегуми тихо произносит:       — Я чувствую себя… одиноко.       Сатору кивает. Он знает, насколько для Мегуми было трудно произнести эту на первый взгляд банальную фразу. Сатору и сам не знает, с чего вдруг его ребёнок решил пооткровенничать, но он готов на этот короткий промежуток времени захлопнуть свой рот и попытаться не сделать всё ещё хуже, разрушив хрупкий мостик понимания, начинающий вырастать между ним и Мегуми.       — Я знаю, — мягко отвечает он через несколько минут. — И это нормально.       Мегуми удивленно косится на него. Возможно, он ожидал услышать привычную насмешливую интонацию, а не что-то серьёзное.       — Нормально?       — Да, — подтверждает Сатору. — Чувствовать себя одиноко — это часть нашей жизни. Это значит, что ты человек, живой, раз ты способен на глубокие чувства и связи.       Сатору Годжо чувствует себя живым только разрываясь от боли.       Он отгоняет эти гнойные мысли подальше. Об этом он точно не будет рассказывать ни Мегуми, ни кому либо ещё. Остальные должны видеть в Сатору Годжо Сильнейшего.       Хотя он не уверен, что до сих пор им является.       — Но это не значит, что ты должен оставаться в этом состоянии, — тихо добавляет он.       Он поворачивается к Мегуми и улыбается своей фирменной ослепительной улыбкой, резиновой нашлёпкой на лице скрывающей все его чувства.       — Знаешь, в этом мире полно людей, которые чувствуют себя так же, как и ты. И многие из них хотят найти кого-то, кто их поймет. Просто нужно быть открытым для этого.       Например, я.       Сатору замолкает, давая Мегуми время переварить его слова. Он знает, что не сможет просто развеять его одиночество одним разговором. Но он хочет, чтобы Мегуми знал, что он не один, что он не должен нести этот груз в одиночку.       — Я здесь, Мегуми, — тихо произносит Сатору, его голос наполняется искренностью. — Всегда. Если тебе нужно поговорить, если тебе просто нужно, чтобы кто-то был рядом. Не стесняйся.       Мне тоже нужно с кем-то поговорить.       Мегуми смотрит на него, и в его глазах появляется слабый проблеск чувств, похожих на нежность. Он всё ещё чувствует себя одиноко, но теперь это чувство немного притупляется, становится немного менее давящим. Мегуми знает, что Сатору прав, хоть это и не тот человек, к мнению которого он часто прислушивается. Он не должен оставаться в этом состоянии.       И теперь Мегуми Фушигуро знает, что у него есть кто-то, кто готов ему помочь.       Он кивает, и на его губах появляется слабая, едва заметная улыбка.       — Спасибо, сенсей.       Сатору подмигивает ему, хотя внутри смахивает метафорические слёзы от того, что Мегуми общается с ним без закатывания глаз или усталых вздохов.       — Всегда пожалуйста, Мегуми-тян. А теперь, пойдём, я угощу тебя данго. Это всегда помогает от одиночества. Во всяком случае, мне.       Вернее, сахар просто помогает ненадолго приглушить одиночество.       Сатору Годжо тонет в карамельном сиропе меланхолии.       Они вместе встают с крыши, идя навстречу закату, и Мегуми чувствует, что в его сердце появляется крошечная, но всё же ощутимая искра надежды.       Он больше не совсем один.       А Сатору Годжо просто надеется, что, когда у его Мегуми появятся друзья, в жизни Фушигуро останется место и для него.       Сатору Годжо хочется выть.