«Хрустальный цветок»

Вернувшись с работы, Ки Хёк зашёл в общежитие. Переодевшись в свободную белую футболку и серые свободные спортивные штаны, он зашёл на кухню. Там по обычаю никого не было. Мун Джо, как обычно, на крыше с Чон У. Он понимает, что тот создаёт новое творение. Хм... Он относится к этому новенькому совсем по-другому. По-особенному, как когда-то с Ки Хёком. Давно забытые чувства ожили. Как ни пытался подавить их, Ки Хёк никак не мог этого сделать. Что он только ни пробовал: и самоповреждение, и пил таблетки для успокоения, и утопал в алкоголе. Даже наркотики пробовал... Тщетно. Ничего не помогало. Подойдя к холодильнику, он достал крепкий алкоголь. Взяв рюмку, он поставил её перед собой, открыл алкоголь и налил содержимое в чарку до краёв. Он выпил всё сразу. Налив вторую порцию, он и не заметил, как вошли те, о ком он только недавно вспоминал. Взяв заветный способ забытия, он поднёс его к губам, но остановился. Посмотрев на пришедших, он кивнул им и выпил содержимое. Чон У лишь откланялся и ушёл в свою комнату, но Мун Джо остался. Сев перед Ки Хёком, он забрал алкоголь. — Малыш, кажется, ты немного расстроен? Голос его был наполнен сарказмом и, кажется, чем-то другим. Заботой? Нет, это не она. — Я в порядке. Привычная фраза, которую он заучил на зубок. Нельзя делиться чувствами, особенно с ним. Растрёпанный вид Ки Хёка заставлял улыбаться Мун Джо. Забрав чарку с рук, он снова выпил содержимое чарки. Он пытался не показывать раздражение или смятение от того, что наконец за долгое время остался с ним. Ки Хёк опустил голову, как бы сделав вид, что он устал, но это не так. Он лишь не хотел показывать себя таким открытым. Алкоголь стоял на столе. Приняв решение, Ки Хёк решил уйти. Но, только встав, Мун Джо оказался рядом с ним, пригвоздив того к столу, как бы загоняя в ловушку. Фыркнув в ответ на действия творца, он отвёл глаза, как бы закатив их. Правая рука дантиста впилась в волосы на загривке, поворачивая его лицо к себе. Шикнув от мимолётной боли, он посмотрел прямо в ядовитые глаза. Мун Джо был спокоен, на его лице ничего не было видно. Приблизившись к лицу Ю, обхватил его подбородок и томно проговорил. — Успокойся, малыш. Выйдем на крышу. Рука с загривка спустилась на запястье, сжав того до боли, он даже этого не заметил. Боль - это лишь фантом. Поведя за собой 302-го как ребёнка, будто тот смог бы сбежать. Поднимаясь на крышу, Ю кажется обрёл забытое спокойствие и вечно-снующую с ним апатию, которая нткогда не отставала от него, несмотря на чувства к 304-у. Оказавшись на крыши, он тяжело вздохнул. Вся тяжесть за день навалилась, как снег на голову. В голове была пропасть, что не заполнить ни чем. Ветер обдувал его волосы. Воздух был холодным, как и ветер. Поёжавшись, он повернулся к своему хозяину. Тот стоял непоколебимо, не двигался. Только волосы чёрные, как смоль, обдувались. Показывая тёмные ямы вместо глаз. Мун Джо стоял в расстоянии вытянутой руки. Медленно, Ки Хёк отошёл к краю крыши, оперевшись на хлипкие перила. Он наконец спросил: -"Что вы хотели?..." -Ты же не в порядке. Я всё знаю. Чувствую. Следует предположить... Твоё плохое настроение и быстрый упадок сил, да ещё много выпивки говорит само за себя. Тебя раздражает моё новое произведение. Он сказал это с едва видной улыбкой, а голос его был пропитан удовлетворением. От озвученых чужих предположений, но верных, он едва скривид лицо. На это выражение лица, Мун Джо лишь сильнее оскалилс. Сейчас его можно было принять за гиену, что нашла чужую болевую точку. Медленно подходя к своему не самому первому творению, он остановился в 20 сантиметрах. Внутри Ю начался хаос, настоящий нервоз. Казалось он вот-вот в попытки избежать разговора выпрыгнет с этой крыши, но нет. Он стойко держался. Так казалось ему. Мун Джо же видел напуганного, милого Ки Хёка, что был похож на себя в их самый первый день встречи: робким и нервозным. -Слишком много предложений, и все неверны. Лучше присмотри за 303-ем, кажется он вот вот просто сбежит. Нельзя этого допустить.. Он повернулся к стороне крыши, смотря, он видел как люди спешили домой. Хоть их район был мало-населённым, людей здесь, вполне хватало. Ветер становился сильнее, а стоять в одной белой футболке было непривычно. Кажется начал моросить дождь, но даже это не заставило Ки Хёка поёжиться. Мун Джо подошёл ещё ближе, почти прижавшись своим телом к телу Ю. Он вздрогнул, попытавшись отойти на расстоянии, но эти попытки быстро были пересечены. Вновь руки были сомкнутыми на талии 302-го. Брови приподнялись в недоумении: «Что происходит? Что ты хочешь от меня? » - А ты не знаешь? Думаешь, раз такой скрытный, получится и от меня всё скрыть? Твоё избегания даже Бок Сун заметила, не говоря уже обо мне. Лицо напротив исказила гримаса страха за своё неумение скрыть истинную боль. Но вспомнив кто перед ним, он сразу скрыл самого себя за маской из хрусталя, готового вот-вот треснуть под давлением творца, что так предан новому холсту, а старый забыл.— Прошу, уйди. Я не хочу чувствовать эту ничтожность, тем более перед тобой... Тишина давила, а напряжение между ними только подстёгивало к неопределимым поступкам. Руки, лежавшие до этого на талии Ю, переместились. Левая рука приобняла за талию, оставшись на месте, а правая рука обхватила шею. Адамово яблоко двинулось от рефлекторного глотания слюны. Мун Джо чуть улыбнулся на такое искреннее проявление чувств. Может, Чон У и был занимательным, но Ки Хёк ничуть не меньше был увлекательным. Просто он забыл, каково это — быть с точной копией себя. Но не сегодня. Будто в протест, он надел обычную повседневную футболку, а не что-то из гардероба Мун Джо. Да, у них был общий гардероб. В последнее время Ки Хёк надевал вещи дантиста, и тот, конечно же, позволял ему это. Но сегодня он оделся совершенно как раньше. Моросящий дождь превратился в самый настоящий ливень, но никто не собирался уходить просто так без ответов. Мун Джо наклонился к самым губам, почти касаясь. Ки Хёк промок насквозь. Через чистую, белоснежную футболку было видно следы расправы с ненужными никому чувствами, он не скрывал. Ему было плевать, что тот подумает, это его чувства, и он имеет право просто побыть не только вынужденным психом, но и простым человеком. Оба промокшие насквозь, они смотрели в глаза друг другу. Плевав на всё, на будущие упреки и шутки о его думах, он прильнул к губам напротив, что были так желанны. Чувства вылились на лицо Ки Хёка, капли, солёные на вкус капли, потекли по чуть смуглой коже. На удивление, Мун Джо лишь ближе притянул своё творение впритык и ответил на желанное для них обоих лобзание губ. Руки Ю переместились на скулы 304-го, не давая тому уйти. Поцелуй был нежным, чего не ожидал сам Ки Хёк. Может, он просто утешает его, чтобы тот остался в этом гадюшнике. Кажется, такое странное действие, как объятия от Мун Джо, повергло его в ступор. Оторвавшись от поцелуя, он так и был зажат в руках дантиста. Оба вглядывались в зеркало души — глаза. И оба нашли свои ответы.