“Gilded Hate” — «Позолоченная ненависть»

Показ в Париже проходил в старинном здании с высокими потолками и мраморными колоннами. Это был один из тех дней, когда всё должно быть идеально. И всё было — по крайней мере, снаружи. За кулисами суетились стилисты, визажисты и ассистенты. А Сонхун сидел в углу на металлическом стуле, спиной к шуму, уткнувшись в телефон. 35 миллионов подписчиков. Он всё ещё не верил в это. Цифра казалась нереальной. Джейк, жующий кекс и болтающий с ассистенткой, уселся рядом. — Эй, тебе надо улыбаться, — сказал он. — У тебя сейчас почти столько же подписчиков, сколько у самых топовых моделей. Ты буквально суперзвезда. Сонхун слабо усмехнулся, не поднимая глаз. — А если я не хочу быть звездой? — Тогда будь планетой, вокруг которой все вращаются, — хмыкнул Джейк. — Ты уже всех победил. Сонхун медленно кивнул. Но внутри что-то сжималось. Он вспоминал, как его мама всегда поддерживала его, шила ему одежду в детстве, как хвалила каждый рисунок. А отец… Отец лишь говорил: «Будь нормальным. Это всё не серьёзно». Даже сейчас, когда Сонхун стал лицом главного шоу сезона, от отца — ни слова. — Ты крут, Сонхун, — тихо сказал Джейк, уловив его тишину. — Просто не забывай это. — Спасибо, — сказал Сонхун, едва слышно. — Эй! — к ним подбежала его младшая сестра, уже в образе. — Посмотрим, кто из нас будет круче на подиуме! Сонхун взглянул на неё и, впервые за день, искренне улыбнулся. — Это даже не вопрос. Я уже победил. — Он поправил волосы и встал. — Ты всё равно проиграешь. Не обижайся. — Серьёзно? — Она скрестила руки, фыркнув. — Ну и подлый ты. — Я — старший брат. Мне можно. Он направился к стилисту. Его образ — минималистичный, в оттенках серого и индиго, — подчёркивал его осанку, глаза, линию плеч. На нём было как будто что-то королевское. Дизайнер сам подошёл, поправляя деталь на воротнике. — Сонхун. Ты открываешь шоу. Ты — лицо этого сезона. Не подведи. Он кивнул. В груди зазвенело напряжение. Но было и что-то другое. Молчаливая решимость. Он знал — он выйдет. Он покажет. Он будет тем, кем его мама всегда верила, что он может быть. Но всё равно — внутри всё ещё тянуло. Он хотел, чтобы кто-то был рядом. Просто сказал: “Ты молодец. Я горжусь тобой.” Пусть даже шёпотом. После напряжённых съёмок и обсуждений с дизайнером, Сонхун вернулся в общежитие с тяжёлой сумкой через плечо. В коридоре было тихо, лишь откуда-то доносился звук пылесоса. Он тихо вошёл в комнату, положил сумку на пол и опустился на кровать, прижав подушку к лицу. Усталость сковывала тело, но в голове всё равно крутились мысли — о работе, семье, отце, который даже не написал, и о грядущем шоу. Он вздохнул. Хотелось просто… чтобы кто-то сказал: «Ты молодец. Я горжусь тобой». — Ты живой вообще? — голос Хисына раздался с кухни. — Или ты сдох? Сонхун приподнял голову, не удержался от слабой усмешки: — Почти. Хисын появился в дверях с чашкой лапши в руках и присел на край стола, лениво разглядывая его. — У тебя лицо, как у студента после пересдачи. Или после секса. Хотя, у тебя второе вряд ли, — добавил с ухмылкой. Сонхун закатил глаза: — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Ты ж модель. Тебя должны трепать, гладить и на руках носить, — Хисын вытянул ногу и ткнул Сонхуна в бок. — Но серьёзно… ты как? Сонхун замер на мгновение, потом пожал плечами: — Нормально. Просто иногда хочется, чтобы мама была ближе. Или чтобы отец хотя бы что-то сказал, кроме «не появляйся». Хисын тихо вздохнул и, не говоря ни слова, поставил лапшу на стол. Подошёл ближе, сел рядом и мягко толкнул Сонхуна плечом. — Если что — пиши мне. Даже если ночью. Я не всегда отвечу, я же не чудо, но постараюсь. — Он улыбнулся уголком губ. — А иногда даже кофе принесу. С отравой. По настроению. Сонхун вдруг почувствовал, как в груди стало легче. Не из-за шутки. А потому что Хисын был рядом. — Спасибо… — он сказал это почти шёпотом, но Хисын услышал. И кивнул. — Не за что. Просто… не исчезай, ладно? Они сидели рядом ещё пару минут в тишине. За окном медленно темнело. Неделя моды приближалась, но сейчас был редкий момент покоя. И он ощущался особенно тепло.