“Gilded Hate” — «Позолоченная ненависть»

Утро. На вилле светило яркое солнце, в окно летел аромат моря, лимонов и эспрессо. Сонхун в белой рубашке стоял у окна, потягиваясь и зевая. Хисын, уже при параде, пил кофе, глядя на него, будто это был завтрак, не менее вкусный, чем круассан на столе. Сонхун, мечтательно: — Знаешь, я только что осознал одну важную вещь. Хисын, не отрывая взгляда от чашки: — Что ты безумно влюблён в меня? Сонхун: — Нет. Что я — жена самого богатого человека в Азии. Пауза. И ещё даже не ходил по шопингу. Это же срочно нужно исправить! Хисын, с ухмылкой: — Значит, признаешь, что ты жена? Сонхун, дерзко: — Ради шопинга я кем угодно буду. Даже твоим мужем. Хисын, вставая, тянется к телефону: — Хорошо. Сейчас скажу охране, чтобы пригнали мою машину. Выберем тебе всё, что душа пожелает, госпожа Ли. Сонхун, фыркнув, но довольный: — В Италии должен быть стильный вайб. Поехали куда-нибудь… модное и дорогое. Через полчаса. На парковке перед виллой стоял матово-чёрный Porsche 911 Turbo S — блестящий, быстрый и такой же наглый, как Хисын. Он открыл пассажирскую дверь перед Сонхуном, тот с видом королевы садится внутрь. Сонхун, прикасаясь к приборной панели: — Ооо, это крутой вайб. Я тоже хочу себе такой. Хисын, тронув с места: — Тогда не забудь подписать брачный контракт и быть паинькой. Может, подарю на годовщину. Сонхун, закатывая глаза: — Надеюсь, вместе с водителем. Мне лень ездить. Я — жена, не забывай. Они мчались по побережью, ветер развевал волосы, впереди был день в бутиках, обеды с видом на море и один очень щедрый муж, который не мог отказать своей дерзкой половинке ни в одной паре туфель. Шопинг в Италии. Милан, район Via Montenapoleone. Они уже прошли третий бутик, и за Сонхуном шёл охранник с двумя огромными сумками из Gucci и Balenciaga. Сонхун в дорогущих очках выбирал между двумя пальто. Сонхун, прикладывая к себе оба: — Ммм… Чёрное с золотыми пуговицами или белое в пол? Я же могу брать дорогие вещи, да? Мой любимый муж, да? Поворачивается к Хисыну с невинной улыбкой. Хисын, лениво усаживаясь на диван для гостей: — Ты точно стерва… Ладно, покупай, что хочешь, если это поднимет тебе настроение. Хоть весь магазин. Сонхун, сияя: — А ты у меня лучший. И сексуальный. Хисын, прищурившись: — Ты меня манипулируешь? Сонхун, серьёзно: — Я твоя жена. Это не манипуляция — это права. Они прошли в следующий бутик — Prada. Продавцы моментально оживились, как только увидели, кто зашёл. Менеджер бутикa почти подбежал, узнав Ли Хисына — самого молодого миллиардера Азии. — Signor LEE! Buongiorno! Che onore! Каждый раз, когда они что-то выбирали, персонал заворожённо наблюдал, а другие клиенты начинали перешёптываться: — Это же Ли Хисын… — А рядом с ним тот самый Сонхун? Его муж?! На кассе кассирша робко пересчитала ценник — несколько пальто, три пары обуви, солнцезащитные очки, украшения. Сумма была безумной. Кассирша, вежливо: — Monsieur… ваша сумма… Сонхун, не моргнув: — Мой муж заплатит. Кассирша, с лёгким вздохом: — Ах, вам повезло. Ваш муж такой… щедрый. Хисын, доставая карту с чёрным логотипом Centurion: — Он просто знает, как меня уговорить. Когда они выходили, за ними уже начали фотографировать прохожие, а в Твиттере кто-то уже написал: «Ли Хисын и его муж на шопинге в Милане — шика, гламур, и чистое злато» Вечер. Ресторан на крыше в Сорренто. Морской воздух, золотой закат, лимоны в вазах, лёгкий джаз и свечи. Они сидели за столиком с видом на море. Сонхун — в новом костюме, который купил днём, в шикарных ботинках, и с выражением “я страдаю, но молчу”. Хисын, глядя на него поверх бокала вина: — Ты выглядишь как человек, который сожалеет о всех своих покупках сразу. Что случилось? Сонхун, сдержанно: — Они мне натирают. Эти чёртовы ботинки. Я чувствую, как мои ноги умирают красиво. Хисын, усмехнувшись: — А кто говорил: «Ой, Хисын, я в них как будто вышел из дорамы»? Сонхун, наигранно обиженно: — Я был молод и глуп. Это было четыре часа назад. Хисын, вставая и подходя к нему: — Ладно. Вставай. Сонхун, прищурившись: — Что? Зачем? Хисын: — Вставай, я несу тебя домой. Сонхун, широко раскрыв глаза: — Опять? Хисын, тут люди смотрят! Хисын, с усмешкой: — Пусть учатся, как обращаться со своими дорогими мужьями. И вот он уже снова на руках у Хисына, а весь ресторан гудит: — Mamma mia, это же тот самый Ли! — Смотрите, он несёт его как принцессу! — Сделайте фото, это попадёт в новости! Сонхун, шёпотом, прижавшись к его груди: — Ты снова испортил мне репутацию. Я должен быть холодным и дерзким. Хисын, целуя его в висок: — Ты мой. Не обязательно притворяться Поздний вечер. Отель. Их пентхаус с видом на море. Сонхун валяется на кровати, перекидывая одну ногу через другую, выглядит как королева, сбежавшая с бала. Он сбрасывает ботинки с драматичным стоном: Сонхун: — Я больше никогда не надену ничего стильного. Пусть будет уродливо, но удобно. Хисын, выходя из ванной с полотенцем на плечах: — Ты говоришь это каждый раз после шопинга. Потом снова прыгаешь в ботинки на каблуке, как будто ты идёшь на Миланскую неделю моды. Сонхун, закатив глаза: — Потому что ты как проклятие. Когда ты рядом, мне хочется выглядеть на сто из десяти. Хисын, подходя ближе: — Не сто, а двести. Ты сегодня убил всех. Особенно меня. Он садится рядом и берёт одну ногу Сонхуна в руки. Начинает массировать аккуратно, при этом смотрит на него снизу вверх: Хисын: — Жалко твои бедные ножки. Хозяйка дома натанцевалась? Сонхун, скрестив руки на груди: — О, ты сейчас нарываешься. Хозяйка дома может укусить. Хисын, усмехаясь: — Только если позовёшь. Я всегда готов быть укушенным. Сонхун пинает его второй ногой, но не сильно: Сонхун: — Ты чертовски уверен в себе, когда массируешь ноги, да? Хисын, не отрываясь от массажа: — Ага. И не только когда массирую ноги. Но я оставлю остальные умения на потом. Например… завтра утром? Сонхун, полуулыбаясь: — Только если принесёшь мне кофе в постель. И клубнику. И скажешь, что я самый красивый муж на планете. Хисын: — Сделаю всё, кроме последнего. Потому что я — самый красивый. Ты на втором месте. Извини, ничего личного. Сонхун, драматично: — Всё. Завтра спишь на диване. Хисын, хохоча: — Завтра ты сам меня туда затащишь. Соскучишься. Следующее утро. Вилла на холме. Сонхун валяется на гигантской кровати в белых простынях. Хисын выходит с балкона, потягивается, на нём уже белая рубашка, не застёгнутая. Сонхун, зевая: — Мне кажется, я вчера потратил больше денег, чем министр экономики. Хисын, усмехаясь: — Ты потратил больше, чем моя тётя на пластику. А она поменяла всё, кроме фамилии. Сонхун: — И всё равно я ничего не купил. Где мой итальянский стиль? Где моя жизнь из дорамы? Хисын, подходя ближе: — У тебя есть я. Это хуже дорамы, но лучше реальности. Сонхун, кидая в него подушкой: — Лучше бы ты был сумкой. Я хотя бы мог тебя носить. Хисын: — Ты и так меня носишь. На руках. И на нервах. Сонхун, хмуро: — У меня, кстати, спина болит. Мне нужен массаж, шоколад и ещё 10 платьев. Хисын, наклоняясь: — Платья — это дорого. А вот массаж — сейчас будет. Снял халат и готовься. Сонхун: — Только без романтики, понял?! И не трогай попу! Хисын: — Упс, уже поздно. Я — массажист, а не святой.