Sweet forehead kisses

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Лето в деревне либо любят, либо ненавидят. Иного не дано.       Ты либо носишься с криками от насекомых, горбатишься на грядках, пока спина не отвалится, и проклинаешь ранние подъёмы, либо же шатаешься целыми днями неизвестно где с другом, катаешься на велосипеде и разбиваешь коленки в кровь под громкий счастливый смех. И ведь оба получаете потом полотенцем по шее сначала от одной бабушки, затем от другой, а в конце концов всё равно оказываетесь в огороде в качестве наказания. И не дай бог перепутать свёклу с сорниками, наступить на какой-нибудь цветок или тайком утащить огурец из теплицы. Снова в ход пойдёт полотенце.       Чонвон раньше не любил приезжать на каникулы в деревню, ведь насекомых и пауков он терпеть не может, как и отсутствие интернета и вечные перебои электричества. Но пару лет назад одна семья купила для своей бабули участок на той же улице, где расположен их дом, и стала отправлять на лето своего пацана. И никому лучше не знать, как именно они перешли от враждебности к статусу «не разлей вода». Одной лишь вишне, растущей у речки, и злосчастному пауку это известно.       Теперь же Ян с нетерпением ждёт, когда же разберётся со всеми школьным делами, и в первые же свободные выходные просит поехать в деревню, ведь знает, что его друг уже там. Теперь они вместе гуляют от рассвета до момента, когда надо вечером поливать огороды, прячут разбитые локти и коленки от бабушек, воруют овощи с собственных грядок и много смеются с глупых шуток, понятных лишь им. Чонвон уже не так боится насекомых, ведь друг всегда рядом и всегда готов прихлопнуть летающее существо тапком, а ещё стало плевать на интернет. Зачем он нужен, когда и без него так весело?

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      — Ян Чонвон, а ну вставай! — Рики всегда появляется в их доме громко. — На том свете отоспишься, у нас с тобой дел полно.       Подросток, едва не ударяясь головой о довольно низкий дверной проём, заходит в маленькую комнату, где есть только кровать, комод и небольшой стол с табуреткой под ним. Старший от его громкого голоса с утра пораньше морщится и ворочается в постели, накрываясь с головой одеялом в цветочном пододеяльнике. Но Рики не оставляет в покое, буквально запрыгивает сверху и разворачивает своеобразный кокон.       — Алё, гусеница, — трясёт он мычащего что-то непонятное Чонвона и в привычной себе манере шуточно целует в лоб. — Вставай.       — Уйди, ещё рано, — обречённо бормочет парень, но не сопротивляется, когда его насильно заставляют сесть. Приотрыв один глаз, он замечает ярко улыбающегося друга, который и не пытается сдержать смеха при виде его помятого вида.       — Хорошо спалось? — спрашивает и тянется рукой, чтобы потрепать каштановые волосы, и без того лохматые.       — Я был на концерте, и меня Сумин пригласила за сцену после шоу, а ты всё оборвал на самом интересном, — жалуется Ян, собирая в памяти остатки своего сна.       — Ничего, в следующий раз автограф получишь, — смеётся Рики и встаёт с чужой кровати. — А теперь поднимайся и собирайся.       — Куда? — тянет старший, но всё же с трудом выползает из-под тёплого одеяла.       — Для начала завтракать, — уже с кухни кричит Нишимура. — Ой, тут твоя бабушка сырники сделала.       При слове «сырники» сон как рукой снимает, и подросток прямо в пижаме босиком несётся к другу, пока тот всё не слопал. К счастью, битву за любимую еду прерывает бабушка Яна, которая заставляет положить всё нормально на тарелки и сесть за стол, а не подъедать прямо со сковородки. Она немного ворчит на внука за его внешний вид, а потом интересуется у младшего, как дела у его бабули. Пока они мило беседуют, Чонвон быстро умывается и чистит зубы, после чего возвращается в спальню.       — Ты ещё не переоделся? — с удивлением в голосе спрашивает Рики, непонятно как так тихо оказавшийся сзади. — Какой же ты долгий.       — Да иду я уже, — огрызается Ян, до конца не проснувшись. Только сейчас он обращает внимание на настенные часы, показывающие восемь часов. — Когда-нибудь я прибью тебя за то, что поднимаешь меня в такую рань. Вы, жаворонки — бесчувственные люди.       — Ага, совушка, отомстишь потом, — с усмешкой отвечает младший, опирается спиной о стену, пока ждёт, и смотрит в окно. На дворе давно уже июнь, а температура всё никак не хочет подниматься выше девятнадцати градусов. Солнце, увы, тоже нечастый гость на небе в последние недели, хотя сегодня то и дело выглядывает из-за облаков.       Чонвон в это время с тяжёлым печальным вздохом натягивает свой оранжевый свитер поверх футболки, которую заправляет в старые, покрытые различными пятнами штаны. Он быстро расчёсывает волосы и неизвестно в какой раз трёт глаза руками, чтобы заставить себя проснуться. Безуспешно. Снова вздохнув, он бросает взгляд на задумавшегося Нишимуру, одетого в такие же побитые деревенской жизнью джинсы, не совсем белую футболку и пушистый розовый кардиган. В голове всплывают воспоминания, как подросток ныл, что терпеть не может этот цвет и никогда его носить не будет. А теперь, вот, практически не вылезает из любимой вещицы.       — Веди, — вырывает обоих из размышлений старший и замечает, как чужое лицо мигом возвращает прежнюю радость.       — Ну наконец-то, — заключает он, оставляет короткий поцелуй на лбу, и после они вместе спешат выйти из дома, не забыв крикнуть бабушке, что они ушли.       Под рассказы Рики о планах на день, парни огибают дом, где стоит велосипед Яна, а затем возвращаются к калитке, где младший оставил свой. Забравшись на самый распространённый деревенский транспорт, они, с опаской объезжая чьих-то гуляющих гусей, выезжают на пыльную дорогу с множеством ям и разбросанных камешков, сворачивают и направляются в первый пункт назначения. На речку.       — Не гони так быстро! — просит Чонвон, изо всех сил крутя педали в попытках догнать друга.       — Ничего не знаю, — кричат ему в ответ, и подростку только и остаётся, что глядеть на розовую спину чуть впереди.       Однако старший лишь коротко смеётся, переставая пытаться ускориться. Он смотрит на то, как поток воздуха сдувает чужие обесцвеченные волосы с покрашенными в тёмный концами, как Рики, не боясь упасть, отпускает обе руки и поднимает их вверх, наслаждаясь поездкой. Сдержать улыбку не получается, сколько не пытайся. Этот вечно энергичный человек с кучей всевозможных и порой глупых идей в голове слишком давно забрался глубоко в сердце.       До речки получается добраться без приключений. Велосипеды кладутся прямо в высокую траву, ведь из-за кочек им всё равно не устоять, а друзья шагают к своей излюбленной вишне среди небольшой поляны, откуда открывается прекрасный вид на воду. Очень удачно солнце показывается из-за густых облаков, его лучи пусть немного, но начинают согревать всё вокруг и отражаться на колышащейся поверхности реки. Хотя жители деревни предпочитают называть её большим ручьём, с чем подростки охотно соглашаются.       — Ура, перерыв, — не заботясь об одежде, Ян садится прямо у корней дерева и облокачивается о него спиной. Он хлопает по местечку рядом с собой, и Рики охотно опускается рядом. — Напомни, зачем мы здесь?       — Просто так       Просто так. На каникулах у них всегда всё просто так.       Просто так они ездят к речке, просто так катаются среди полей, просто так лазают по деревьям, просто так до заката кормят комаров, играя в бадминтон прямо на дороге. В деревне им и не надо делать что-то для чего-то, она для подростков будто и создана, чтобы заниматься всяким просто так, пока опять не начнётся учёба.       — Тогда я спать, — говорит Чонвон и опускает голову на плечо младшего, прикрывает глаза, пригревшись на солнце, и расслабляется. Рики смеётся и едва ощутимо целует парня в лоб, не мешая больше.       С левой стороны слышно, как шумит речка, отовсюду доносится пение птиц и стрекотание кузнечиков. Изредка в воде плещется рыба, но в остальном — тишина, приятная и умиротворяющая. Если бы было потеплее, можно было бы хоть весь день здесь провести вдали от других людей, огородной суеты и побегов от озлобленных домашних птиц. За месяцы, что они проводят в деревне каждый год, они нередко так и делали, несмотря на следующие после лекции от переживающих бабушек. Всегда они строят раскаявшийся вид, на самом деле хитро улыбаясь и переглядываясь. Естественно, старушки замечают это, начиная свои тирады по-новой.       Пока старший, удобно устроившийся под боком, находится в полудрёме, Нишимура разглядывает небольшую поляну перед собой, вдыхает свежий воздух и думает о своём. Например, о том, как один давно любимый им мальчик тихо сопит на его плече. Непроизвольно рука находит среди травы небольшие цветочки клевера, что привлекают внимание подростка. Поразмыслив совсем немного, он срывает один и аккуратно берёт чужую ладонь, обвязывая цветок вокруг безымянного пальца. Ян приоткрывает уже слипшиеся глаза и смотрит на получившееся колечко.       — Красиво, — тихонько произносит он и вертит рукой, чтобы полюбоваться. — Дай тебе тоже сделаю, — он быстро срывает клевер на длинной ножке и ловким движением завязывать его на пальце Рики. Тоже на безымянном.       — Ну всё, теперь мы парочка, — слова срываются с языка и вводят обоих в небольшой ступор. Правда, младший не успевает хоть что-то добавить, потому что его обрывают.       — Я не против, — с нерешительной улыбкой говорит Чонвон, глядя на друга своими большими карими глазами, в которых так красиво отражается солнечный свет. Сердце замирает в ожидании реакции, и сам подросток будто перестаёт дышать.       — Я тоже, — отвечает Нишимура, и оба подростка коротко смеются с неловкого признания. Нахлынувшие неожиданно чувства подталкивают его к тому, что он кладёт ладонь на чужую тёплую щёку и мягко целует Яна в лоб, задерживая губы дольше привычного. — Спи давай.       Парень прикусывает уголки губ в попытках удержать глупую широкую улыбку и снова ложится на плечо Рики. Он немного ёрзает на месте, подсаживаясь поближе, трётся кончиком носа о мягкий кардиган и наконец-то замирает, найдя удобное положение. Сразу после этого их пальцы переплетаются, а голова младшего опускается на чужую макушку, что вновь вызывает улыбку.       Опять наступает приятная тишина, разбавляемая всплесками воды, кузнечиками и поющими отовсюду птицами. Впереди долгий день, за который нужно так многое успеть. Поесть кислющих ягод с вишни, под которой они сидят, покататься на велосипедах, покормить бродячих котов, покачаться на приделанных к дубу качелях, побегать от разъярённых гусей и индюков, которых они сами и дразнят вечно. Конечно же надо заскочить пообедать, а вечером вернуться домой, чтобы помочь немного с грядками. После этого уже можно будет сбежать на пустую дорогу, чтобы сыграть в бадминтон под лучами уходящего солнца.       Если повезёт, Чонвону разрешат остаться на ночь у Нишимуры, тогда они всю ночь проваляются на узкой кровати, болтая обо всём подряд, и после обязательного поцелуя в лоб заснут в обнимку лишь на рассвете. В таком случае Рики точно не покусится на святое и не разбудит старшего с утра пораньше, хотя вполне вероятно, что за него это сделает бабушка. На неё сердиться точно долго не получится, потому что Яна она любит, кажется, больше собственного внука, поэтому наверняка приготовит любимые им блинчики или сырники и достанет с погреба вишнёвое варенье. Либо клубничное, если всё же подумает о родном подростке.       Однако всё это случится в не таком далёком и волшебном потом. Сейчас же оба парня, убаюканные теплом от выглянувшим спустя несколько недель солнца и звуками природы, мирно спят под деревом, не боясь никаких насекомых. Потому что, в случае чего, старший точно знает, что Рики обязательно прибьёт всех мелких нарушителей спокойствия тапком, а потом не оставит без поцелуя в лоб, чтобы отвлечь от всего неприятного.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡