Ветер, лед и крылья

Утро началось, как и полагается утру на Олухе — с криков чаек, стука топоров и запаха копченой рыбы. Люди спешили кто куда: кузнец — к наковальне, рыбаки — к причалу, подростки — на тренировки. Все привычно, все, как всегда. Но не для Иккинга. Он выбрался из дома почти неслышно, проскользнув мимо дремавшего в кресле Стоика. Ранний свет играл в его растрепанных волосах, а на спине он нес — нет, не меч и не щит, а корзину. И не простую, а до краев набитую свежей рыбой. В другой руке — седло и свернутый, аккуратно перетянутый ремнями хвостовой стабилизатор. Новый. Улучшенный. Почти совершенный. Система тросов, шкивов и шестеренок, соединенная с педалями, была доработана. Протез идеально подходил под обновленное седло, которое он смастерил за последние вечера. Шел он быстро, почти бегом, но осторожно, внимательно цепляя взглядом каждый куст. Лес в это время дня был пропитан влагой и запахом смолы, наполнен звенящими звуками жизни, будто сам дышал и шептал ему: «Не сбейся с пути». Тропа для Иккинга была как вторая кожа — каждый камешек, каждая выбоина давно врезались в память, и он знал ее, как собственную ладонь. Он выучил дорогу к своему лучшему другу. Беззубик ждал. Он всегда ждал. Даже если делал вид, что дремлет, или лениво растягивался на теплом камне — он знал, когда Иккинг придет. Сегодня он был бодр, как никогда. Услышав приближение, Беззубик вытянулся, подрагивая двумя большими «ушками», и что-то низко урчал, словно говорил: «Ну наконец-то ты приполз!» — Доброе утро, я принес тебе угощение, — усмехнулся Иккинг, ставя корзину на землю. — Думаю, тебе понравится. Я задолбался ее перебирать, честно. Дракон фыркнул, поднялся и сунул морду в корзину, хватая рыбину и тут же заглатывая ее целиком. Затем повернулся к парню и неожиданно ткнулся носом в бок, почти толкнув. — Эй! — Иккинг отшатнулся, но рассмеялся. — Ладно-ладно, понял тебя. Сейчас, начнем. Он взял удобней седло и приступил к установке. Беззубик терпеливо стоял, иногда бросая на друга косой взгляд, словно говоря: «Надеюсь не будет как в прошлый раз». — Так, сначала седло. Обещаю, теперь оно не даст мне слететь. Ну, по крайней мере, не сразу, — пробормотал Иккинг, прилаживая конструкцию к спине дракона. Металл и кожа поддались. Он закрепил ремни, подтянул пряжки, проверил натяжение и постучал по седлу ладонью. — Надежно. Теперь хвост. Он развернул ремни на стабилизаторе и положил его на траву. Беззубик тут же потянулся к нему, принюхался, шмыгнул носом. Иккинг поднялся, взял хвостовой протез и перешел к хвосту. Дракон молча повернулся боком, позволяя работать. — Так, крепим вот здесь… и тут… — бормотал Иккинг себе под нос, ловко защелкивая замки. Он знал, что делает. Проверил натяжение кожаных стяжек, подтянул пару ремешков и, наконец, отступил назад. — Готово. — Он похлопал по хвосту. — Скажи мне, что в этот раз ты не скинешь меня сразу. Беззубик урчал в ответ и резко дернул хвостом, чуть не швырнув парня с ног. — Эй! — фыркнул тот, выпрямляясь. Дракон радостно запрыгал вокруг, вызывая у Иккинга искренний смех. — Итак, готов? — спросил он, забираясь в седло и цепляя крепление. — Время испытаний! Но едва Беззубик собирался взлететь, как послышался хруст ветки сбоку. Иккинг резко обернулся. Из-за деревьев вышла фигура — сначала силуэт, потом лицо. Астрид. Она замерла. Глаза расширены, губы дрожат. На лице — смесь шока, страха и предательства, словно в ней шла война между тем, что она знала, и тем, что видела сейчас. В груди у Иккинга словно что-то схватило и сжало. Он ощутил, как сердце бешено колотится, будто хочет вырваться наружу. В горле пересохло, и ладони стали влажными. Взгляд Астрид — острый, как лезвие — пронзал его насквозь. — Астрид… — выдохнул Иккинг, пытаясь встать, но крепление седла удерживало его. — Подожди! Это не то, что ты думаешь! Его голос дрожал, но он сдерживал себя изо всех сил. Он отчаянно хотел объяснить, хотел, чтобы она поняла, но слова застряли в горле. — Не то, что я думаю? — голос ее трещал от гнева и боли. — Ты… с драконом… Иккинг, ты предал нас! Предал деревню! Он сглотнул, чувствуя, как комок сдавливает горло. — Нет! Я никого не предавал! — его голос дрогнул. — Беззубик… он другой. Он не такой, как остальные. Я не хотел никому вреда. Я просто… понял, что они не чудовища! — Хватит! Не неси этот бред! — выкрикнула она и сделала шаг назад. — Я должна доложить об этом. Паника потемнела в груди Иккинга. Он чувствовал, как руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Астрид, прошу! Постой! — Иккинг попытался спрыгнуть, но Беззубик удержал его. Астрид рванула в сторону, скрываясь в зарослях. — Беззубик, за ней! Но аккуратно! Дракон взмыл в воздух. Ветви хлестали по бокам, листья срывались с деревьев. Астрид металась между деревьями, ловко лавируя в неудобных для полета местах. Она прыгала через коряги, петляла, пряталась за стволами. С каждой секундой казалось, что она вот-вот растворится в лесу. — Мы ее потеряли… — пробормотал Иккинг, сжимая кулаки, сердце в груди билось как набат. — Она расскажет им. Всем. Беззубик приземлился на скальный выступ и посмотрел на него, склонив голову. В глазах — вопрос: «Что дальше?» Иккинг посмотрел в сторону деревни. Олух остался внизу — привычный, родной, теперь недоступный. Он бросил на него последний взгляд, тяжелый и полный боли, а потом гладя Беззубика по шее, тихо сказал: — Уходим. Мы не можем остаться. Беззубик кивнул и расправил крылья. Через минуту они уже летели в небе, отдаляясь от острова. С этого дня началась их новая жизнь. Новая история.