What Could Have Been

Я - монстр, которого ты создал.

Ты вырвал все мои части.

И что хуже всего, чтобы жить, я должен убить ту часть себя, которая видела

Что ты нужна мне больше.

"Масло и вода". Эти три слова настойчиво звучали в голове Кейтлин, когда она сидела на кровати, уставившись на свои ноги. Ни один лучик света не проникал в окружавшую ее темноту, ведь было уже поздно и ночь была безлунной. Не было света и в темноте, заполнявшей ее мозг, — пустоте, которая, казалось, никогда не исчезнет. Она снова была одна. "Это никогда ничего не значило, Кекс... Кейт. Этого никогда не должно было быть. Ничего не выйдет.» Воспоминания об утренней сцене, такой далекой сейчас, но как будто произошедшей всего несколько минут назад, ударили ее как удар в живот. Она даже не осознавала, что по ее щекам беззвучно текут слезы. Все это было так глупо и неважно. Вай так и не простила себе потерю Паудер. Джинкс погибла в результате взрыва, устроенного ею самой, и у нее никогда не будет возможности исправить ошибки прошлого. Вай замкнулась в себе и не умела толком выражать свои чувства. Ее никто этому не учил. Кейтлин изо всех сил пыталась убедить девушку поговорить с ней; в конце концов, они собирались стать партнерами. Они должны были работать вместе. Они должны были доверять друг другу, но нлюбое открытое приглашение к разговору было встреченно хмурым взглядом или ворчанием. Она даже попыталась излить душу, продемонстрировать свою уязвимость. Вай встретила ее, обняла и утешила, но, оглядываясь назад, можно сказать, что это было лишь прикрытие. Нет, этого не может быть. Нельзя притворяться... Эмоции были настоящими, связь ощутимой. Они могли общаться почти без слов. Кейтлин могла предсказать, что собирается сделать Вай, а Вай точно знала, где она нужна Кейтлин в любой момент. У них была связь. Это не могло просто так закончиться...

Надеюсь, ты знаешь, что у нас было все.

А ты сломала меня и оставила эти осколки.

Я хочу, чтобы тебе было больно, как мне сегодня.

Я хочу, чтобы ты проиграл, как я проигрываю, когда играю...

Что могло бы быть

Вай бежала по крышам так быстро, как только могли нести ее ноги, пролетая между переулками и балконами, которыми был усеян удобный Пилтовер. Это было лишь напоминанием о том, каким идеальным могло быть это место для нее в другой жизни, в другом существовании. Она видела лицо Кейтлин, когда та закрывала глаза, и не хотела этого делать. Боль была ощутимой, ее можно было почувствовать, и Вай почувствовала, как ее сердце снова сжалось. Это было к лучшему, что она ушла. Она только усугубляла ситуацию, губила людей. Она снова и снова не смогла защитить тех, кого любила... любила. Она не хотела, чтобы Кейтлин пошла по стопам мертвых. Но в глубине ее сознания зародилось крошечное, грызущее сомнение. Возможно, они могли бы... Нет. Она не могла сейчас так думать. На улицах царил хаос, она слышала его. Крики, издевательства, драки, беспорядки, и от всего этого хотелось ударить их всех. Хаос разразился и в Пилтовере, и в Зауне, а со смертью Силко, смертью Пау... Джинкс... Переулки были так же запутаны и сжимались от страха и ярости, как и ее собственное сердце. Пилтовер был опечален. Заун был зол. И Кейтлин, и Вай были опечалены и разгневаны. Она старалась, правда, старалась. Но мягкость другой девушки, ее непоколебимая стойкость, даже когда ее собственный мир рушился вокруг нее, или, по крайней мере, то, что она демонстрировала миру... это было слишком. Вай смотрела на Кейтлин, заглядывала в эти красивые, выразительные лазурные глаза и видела, как в них отражаются ее самые большие страхи. Потеря... и жалость. Она никогда не переносила жалость, поэтому ей пришлось уйти. Жаль только, что ей не пришлось произносить эти слова, чтобы ранить ее настолько, чтобы заставить отпустить Вай. Пролетев над крышами, она побежала туда, где можно было скрыться.

Почему ты не любишь меня такой, какая я есть?

То, чем мы могли бы быть...

Очевидно, она была просто недостойна любви. Все покинули ее — либо по умыслу, либо по собственному желанию. Вай... семья... была ответственна за то, что отняла у нее так много души, ее сердца. Ее мать, а теперь и сама Вай. Возможно, это было наказание за то, что она долгие годы занималась самоуправством. Она не знала, как все это выглядит, пока не провела те несколько дней в подземном городе, в Зауне. Тогда Кейтлин поняла, что ее жизнь так... испорчена. Она ратовала за перемены, но ее призывы не услышали... и последовала смерть. Поднявшись с постели, она подошла к стоявшему на столе чаю и налила немного в чашку, но все это было лишь делом привычки. Ей нужны были еда и питье, чтобы поддерживать тело в тонусе, но ничто не могло ее восстановить — ни сейчас, ни, возможно, когда-либо. Ей казалось, что ее сердце пронзили ножом, что из нее вырезали душу; все, что делало ее человеком, уходило. Все, что делало ее... ну ее... этого было недостаточно. Она закрыла глаза и увидела серо-голубое твердое лицо, которое впечаталось в ее мозг. Кейтлин отдала бы все на свете, чтобы это лицо снова оказалось рядом и помогло ей собрать себя по кусочкам. Выйдя из спальни, с чаем в руках, тепло, которое она не заслужила, она без шума поднялась наверх. Она была призраком: уставшая и измученная, она остановилась перед двойными дверями кабинета матери. Войдя внутрь, она глубоко вздохнула и направилась к окну, которое открыл один из многочисленных домашних слуг. Все в кабинете было по-прежнему нетронуто, и так будет еще какое-то время. Чувство утраты вновь пронзило ее, и беззвучные слезы побежали по лицу, когда она двинулась к окну, вглядываясь в темную ночь. С верхнего этажа особняка она могла видеть весь город, разделенный на две половины, и земли за его пределами. Холмы переходили в горы, и она подумала, не пора ли покинуть город. Она подозревала, что ей придется целую вечность искать то, что она не знает, как найти.

Я - твой призрак, падший ангел.

Ты вырвал все мои части.

Мне было все равно, что ты придумал для меня.

Потому что я, я должна была стать твоей.

Вайолет, имя которой снова пронзило ее сердце, молча сидела на одном из далеких холмов, ночное небо над ней было темным и безмолвным, звезды оценивали ее с расстояния в тысячу лет. Она ясно видела зияющую дыру в здании Совета Пилтовера; закрытую башню Хексврат, на время выведенную из эксплуатации. Она видела темноту Зауна и немного неона — напоминание о жизни там, где ее не должно быть. Она видела золотую пышность Пилтовера, и, хотя она не могла этого видеть, какая-то часть ее души думала, что она могла бы сделать особый женский дом; большой, пышный замок для всего, что она взрастила, чтобы возмущаться. Когда луна вышла из-за скрывавшего ее облака, Вай увидела, как свет, исходящий из атмосферы, окрасил Пилтовер в золотисто-жидкие тона, в которых она не была уверена, что они вполне реальны, и почувствовала укол. Масло. Кейтлин, оставшись в одиночестве у окна, видела, как холмы скрываются за светом города, как луна делает землю теневой и изменчивой, как движения мира приобретают мерцающее качество, необычайно текучее. Она почувствовала, как ее пронзает боль. Вода. Голубые глаза встретились с серыми еще раз, через мили, ни о чем не подозревая, и картинка снова замерцала, как в тот самый день, с интенсивной яркостью. "Прощай, Кексик".

Надеюсь, ты знаешь, что у нас было все. А ты сломал меня и оставил эти осколки.

Я хочу, чтобы тебе было больно, как мне сегодня, и

Я хочу, чтобы ты проиграл, как я проигрываю, когда играю.

Я хочу, чтобы тебе было больно, как мне сегодня, и

Я хочу, чтобы ты проиграла, как я проигрываю, когда играю.

Что могло бы быть