Искра в пепле

***** Он не знал, сколько прошло времени. Дни тянулись, как смола, часы расползались по стенам, и каждый вечер Богдан ждал. Не себя прежнего — его больше не существовало. Он ждал её. Её дыхания, её шагов, её гнева. Он больше не боялся. Он хотел — чтобы она пришла. Чтобы всё завершилось. Или началось. Но она не приходила. Он сходил с ума. Город, в котором всё когда-то началось, теперь казался ему пустым. Мёртвым. Даже «Дама с горностаем» в музее не смотрела на него — будто знала. Всё знало. Он шёл по улицам, наугад, и слышал, как стены повторяют её голос. «Ты убил нас.» «Ты выбрал страх.» «Ты не забыл меня.» Однажды он проснулся на полу своей квартиры, весь в крови. Разбитое зеркало, разорванные простыни, но ни одной царапины на теле. Он не помнил, как оказался там. В руке — её серёжка. Та самая, что он снял с её уха, когда держал её безжизненное тело в лесу. Он не понимал, как это возможно. — Она проникает сюда. Сквозь слои. Сквозь реальность. Он встал и посмотрел в разбитое зеркало. С той стороны — её глаза. Они смотрели прямо на него. ***** Анна стояла у обрыва. В том мире, куда её выбросило, всё было искажённым — небо переливалось цветами, деревья дышали, а время текло то вперёд, то назад. Здесь она училась — у тех, кто жил вне пространства. У тех, кто однажды тоже умер — но не до конца. Её называли «Разрывной». Она была существом между. Уже не человеком, но и не теми, кто управлял вселенцами. И всё же, она оставалась Анной. И каждую ночь, когда глаза закрывались, она возвращалась к нему. Сначала — бессознательно. Потом — намеренно. Она следила за ним, за его страхами. Она говорила с ним сквозь стекло, сквозь зеркало, сквозь сон. Она хотела, чтобы он чувствовал то, что чувствовала она: предательство, холод, боль. Бессилие. Но теперь… что-то менялось. Одна из хранительниц миров — Эрэлия — сказала ей однажды: — Ты всё ещё связана. И это разрушает тебя. Чтобы стать свободной — ты должна сделать выбор. Не между ним и местью. А между ним и собой. Анна молчала тогда. Она не знала, что выбрать. Ведь всё, что осталось в ней живого — было связано с ним. ***** Она вернулась в его сон. В эту ночь — тишина. Без упрёков. Без крика. Он сидел на полу, у стены, закутавшись в пальто, с глазами, полными отчаяния. "Я знаю, что ты здесь," — прошептал он. Она появилась — не как призрак. Не как угроза. Просто — как она. Та, что стояла у «Дамы с горностаем». В пальто, в серых кедах, с чуть прикушенной губой. "Ты не жалеешь?" — спросила она. Он посмотрел прямо в неё. "Жалею, что выбрал страх. Жалею, что испугался тебя. Твоей силы. Твоей правды. Жалею, что не умер тогда с тобой." Тишина. "Ты не умер. Но часть тебя действительно умерла." Он кивнул. Не пытался оправдаться. Не умолял. Только смотрел. Она подошла ближе. Он не отпрянул. "Я могу уйти. Навсегда. Стереть нить между нами. Я — могу." Он закрыл глаза. Проглотил боль. "Сделай это, если это спасёт тебя." Она смотрела на него ещё долго. Что-то в нём изменилось. Больше не было того парня, что убивал ради приказа. Перед ней был человек, который сам себя похоронил — и который теперь, по-настоящему, хотел жить. Но не с ней. С ней нельзя. Анна вздохнула. "Тогда — прощай, Богдан." Она коснулась его лба. Мир задрожал. Вокруг него начало исчезать всё — и холод, и сны, и шёпоты. Последнее, что он услышал — её голос. Тихий. Уставший. Настоящий. "Теперь ты свободен. А я — себе принадлежу." ***** Когда он проснулся, впервые за три месяца — было тихо. Он заплакал. А где-то — в другом слое, в другой реальности — она шла по лесу. Легко. Уверенно. Без боли. И впервые — улыбалась.