По соседству с грехом

Дождь барабанил по асфальту, заглушая шум города. Чонгук, с коробкой в руках, стоял у входа в жилой комплекс, чувствуя, как промокшая футболка липнет к коже. Он переехал сюда, чтобы начать всё заново — подальше от прошлого, от токсичных отношений, от ожиданий, которые мир возлагал на омегу. Новый дом, новая жизнь. Но пока что всё, что он чувствовал, — это усталость и раздражение от того, что лифт, судя по табло, застрял на пятом этаже. — Чёрт, — пробормотал он, стряхивая капли с волос. Коробка с книгами намокла, и он молился, чтобы его любимые издания не пострадали. Дверь подъезда хлопнула, и Чонгук обернулся. Мужчина, высокий, с тёмными волосами и ленивой улыбкой, вышел из тени, затягиваясь сигаретой. Дым вился вокруг него, смешиваясь с запахом дождя и чего-то ещё — терпкого, обжигающего, что заставило Чонгука замереть. Феромоны. Альфа. — Проблемы, сосед? — голос мужчины был низким, с хрипотцой, как будто он только что выпил виски. Он кивнул на коробку в руках Чонгука, прищурившись. Чонгук стиснул зубы, пытаясь игнорировать, как его тело отреагировало на этот голос. Он не собирался поддаваться инстинктам, не здесь, не сейчас. — Лифт сломался, — коротко ответил он, отводя взгляд. Мужчина хмыкнул, затянувшись ещё раз. Дым долетел до Чонгука, и тот невольно вдохнул его — горький, с нотами табака и чего-то приторно-сладкого. Альфа шагнул ближе, и Чонгук заметил, как его рубашка, слегка расстегнутая, открывает татуировку на ключице. — Новенький, да? — он протянул руку, но не для рукопожатия, а чтобы придержать дверь подъезда. — Ким Тэхён. Живу на восьмом. — Чон Чонгук, — буркнул тот, стараясь не смотреть в глаза Тэхёна. Они были тёмными, почти чёрными, и в них было что-то хищное. — Седьмой этаж. Тэхён улыбнулся шире, и Чонгук почувствовал, как его щёки начинают гореть. Чёртовы феромоны. Он знал, что омеги чувствительны к альфам, но это было слишком. Запах Тэхёна — смесь сигарет, виски и чего-то пряного — кружил голову, как крепкий алкоголь. — Давай помогу, — Тэхён кивнул на коробку, не дожидаясь ответа. Его пальцы скользнули по картону, слегка задев ладонь Чонгука. Это было мимолетно, но достаточно, чтобы по коже пробежала дрожь. — Я справлюсь, — резко ответил Чонгук, выдергивая коробку. Он не собирался показывать слабость, особенно перед таким, как Тэхён — слишком уверенным, слишком опасным. Тэхён только рассмеялся, низко и хрипло. — Как скажешь, малыш. Но если передумаешь, моя дверь открыта. Чонгук фыркнул, но не ответил, шагая к лестнице. Он чувствовал взгляд Тэхёна на своей спине, пока не скрылся за поворотом. Сердце стучало слишком быстро, а запах сигарет всё ещё витал в воздухе. Квартира Чонгука была небольшой, но уютной. Он бросил коробки на пол, рухнув на диван. Дождь за окном не утихал, и неоновые вывески соседнего здания отражались на стекле, заливая комнату розовым и синим светом. Он пытался сосредоточиться на распаковке, но мысли возвращались к Тэхёну. К его голосу. К его запаху. «Прекрати, Гук», — мысленно одернул он себя. Он не для того сбежал от прошлого, чтобы тут же вляпаться в нового альфу с проблемами. А Тэхён, с его сигаретами и татуировками, точно был ходячей проблемой. Но ночью, когда он стоял на балконе, вдыхая влажный воздух, его взгляд невольно скользнул к соседнему балкону. Тэхён был там, прислонившись к перилам, с очередной сигаретой в руке. Он заметил Чонгука и поднял голову, лениво улыбнувшись. — Не спится? — спросил он, выпуская дым. Чонгук пожал плечами, стараясь казаться равнодушным. — Просто вышел подышать. Тэхён хмыкнул, затушив сигарету о перила. — В пятницу у меня вечеринка. Приходи. Расслабимся. Чонгук хотел отказаться, но что-то в глазах Тэхёна — смесь вызова и обещания — заставило его кивнуть. — Посмотрим, — бросил он, уходя в квартиру. Дверь балкона закрылась, но запах дыма и феромонов Тэхёна всё ещё витал вокруг, въедаясь в кожу.

***

Чонгук стоял перед зеркалом, критически разглядывая себя. Черная рубашка, слегка расстегнутая у ворота, джинсы, обтягивающие бедра, и легкий блеск в глазах от двух глотков виски, которые он выпил для храбрости. Он не был уверен, зачем согласился на эту вечеринку. Тэхён, с его наглой улыбкой и запахом, который до сих пор витал в памяти, был последним, с кем Чонгуку стоило связываться. Но что-то внутри — чертова омега, чертова природа — тянуло его к двери на восьмой этаж. Музыка гремела еще в лифте, басами отдаваясь в груди. Когда двери открылись, Чонгук чуть не задохнулся от смеси запахов: алкоголь, сигареты, пот, феромоны. Квартира Тэхёна была просторной, с панорамными окнами, за которыми мерцал ночной Сеул, залитый дождем. Люди танцевали, смеялись, держали в руках бутылки пива и стаканы с чем-то покрепче. Чонгук почувствовал себя не в своей тарелке, но отступать было поздно. — О, новенький пришел! — раздался голос, и Чонгук обернулся. Тэхён стоял у барной стойки, в черной кожаной куртке и рубашке, расстегнутой чуть ниже, чем следовало. Его волосы были слегка растрепаны, а в руке дымилась сигарета. Феромоны альфы ударили в нос, как выстрел, и Чонгук сжал кулаки, чтобы не выдать дрожь. — Я же сказал, что подумаю, — бросил Чонгук, стараясь звучать равнодушно. Он прошел мимо Тэхёна к стойке, схватив бутылку пива. Холод стекла немного отрезвил. Тэхён усмехнулся, затянувшись сигаретой. Дым вился вокруг него, и Чонгук невольно проследил, как он растворяется в воздухе. — Ты такой колючий, Гук, — Тэхён шагнул ближе, его голос понизился до интимного шепота. — Расслабься. Это просто вечеринка. Чонгук фыркнул, отпивая пиво. — Не называй меня Гук. Мы не настолько близки. — Пока… не настолько, — Тэхён наклонился чуть ближе, и Чонгук почувствовал тепло его дыхания на своем ухе. — Но ночь длинная, сосед. Сердце Чонгука пропустило удар. Он отшатнулся, стараясь не показать, как сильно его задел этот тон. Тэхён только рассмеялся, отходя к группе друзей, но его взгляд то и дело возвращался к Чонгуку, как будто альфа следил за каждым его движением. Вечеринка набирала обороты. Чонгук выпил еще пару бокалов, чувствуя, как алкоголь растекается по венам, снимая напряжение. Он болтал с какими-то людьми, смеялся над их шутками, но каждый раз ловил себя на том, что ищет Тэхёна глазами. Тот был в центре внимания: танцевал с девушкой, шутил с парнями, разливал виски. Но его глаза, темные и хищные, то и дело находили Чонгука в толпе. В какой-то момент Чонгук оказался на балконе, вдыхая прохладный воздух. Дождь прекратился, но асфальт блестел, отражая неоновые вывески. Он прислонился к перилам, закрыв глаза. Слишком много феромонов, слишком много Тэхёна. Его тело реагировало на альфу, как на магнит, и это бесило. — Сбежал? — голос Тэхёна раздался за спиной, и Чонгук вздрогнул. Альфа вышел на балкон, держа в руке стакан с виски. Его куртка была снята, и рубашка обтягивала широкие плечи, подчеркивая татуировку на ключице. — Просто дышу, — буркнул Чонгук, отводя взгляд. Тэхён хмыкнул, став рядом. Их плечи почти соприкасались, и Чонгук почувствовал, как жар от тела альфы проникает под кожу. Тэхён затянулся сигаретой, выпуская дым в сторону, но его запах все равно долетел до Чонгука — терпкий, обжигающий, с нотами виски и кожи. — Ты напряжен, — заметил Тэхён, поворачивая голову. Его глаза скользнули по лицу Чонгука, задержавшись на губах. — Что тебя так заводит, а? — Может, твое самомнение, — огрызнулся Чонгук, но его голос дрогнул. Тэхён был слишком близко, и феромоны альфы кружили голову, как крепкий алкоголь. Тэхён рассмеялся, низко и хрипло. — А ты забавный, Гук. Мне нравится. Чонгук хотел ответить, но Тэхён вдруг шагнул еще ближе, прижимая его к перилам. Их тела разделяли сантиметры, и Чонгук почувствовал, как его сердце заколотилось. Тэхён наклонился, его губы почти коснулись уха Чонгука. — Знаешь, что я думаю? — прошептал он, и его дыхание обожгло кожу. — Ты притворяешься, что тебе плевать. Но твое тело говорит другое. Чонгук сглотнул, чувствуя, как жар разливается по низу живота. Он хотел оттолкнуть Тэхёна, сказать что-нибудь резкое, но вместо этого его рука сама легла на грудь альфы, как будто проверяя, реален ли он. Ткань рубашки была теплой, а под ней чувствовались твердые мышцы. — Отвали, — выдавил Чонгук, но его голос прозвучал слабее, чем он хотел. Тэхён улыбнулся, не отстраняясь. Его рука скользнула к лицу Чонгука, и пальцы мягко убрали прядь волос с его лба. Это было неожиданно нежно, и Чонгук замер, не в силах отвести взгляд. — Ты такой красивый, когда злишься, — пробормотал Тэхён, его большой палец слегка коснулся нижней губы Чонгука. — Хочется узнать, как ты выглядишь, когда сдаешься. Чонгук резко выдохнул, его щеки вспыхнули. Он оттолкнул Тэхёна, отступая назад. — Мечтай, — бросил он, но его голос дрожал, а тело предательски тянулось к альфе. Тэхён только рассмеялся, допивая виски. — Посмотрим, Гук. Я подожду. Чонгук вернулся в квартиру, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Музыка гремела, люди танцевали, но все, что он видел, — это глаза Тэхёна, его улыбку, его проклятые феромоны. Он выпил еще один шот, чувствуя, как алкоголь сжигает горло. Надо было уйти. Надо было вернуться к себе. Но вместо этого он остался, позволяя толпе затянуть его в танец. Тэхён появился снова, как хищник, почуявший добычу. Он протанцевал через толпу, оказавшись рядом с Чонгуком. Их тела двигались в ритме, слишком близко, слишком опасно. Чонгук чувствовал тепло руки Тэхёна на своей талии, его дыхание на шее. — Ты хорошо двигаешься, — прошептал Тэхён, его губы почти касались кожи Чонгука. — Но я хочу увидеть, как ты двигаешься для меня. Чонгук повернул голову, их взгляды встретились. В глазах Тэхёна было столько жара, что Чонгук почувствовал, как его колени слабеют. Он открыл рот, чтобы ответить, но Тэхён вдруг притянул его ближе, их бедра соприкоснулись. Чонгук задохнулся, чувствуя твердость тела альфы, его запах, его власть. — Тэхён… — начал он, но голос сорвался. — Тише, малыш, — Тэхён наклонился, его губы скользнули по шее Чонгука, не целуя, а лишь дразня. — Просто отдайся этому. Чонгук закрыл глаза, позволяя музыке и рукам Тэхёна унести его. Их тела двигались вместе, как будто они были созданы для этого. Феромоны Тэхёна окутывали его, как дым, и Чонгук чувствовал, как его омега просыпается, требуя подчиниться, требуя альфы. Вечеринка продолжалась, но для Чонгука мир сузился до Тэхёна — его запаха, его касаний, его голоса. Когда толпа начала редеть, Тэхён взял его за руку, отводя в сторону, к тихому углу квартиры. — Останешься? — спросил он, его голос был низким, почти рычащим. Чонгук посмотрел на него, чувствуя, как жар в его теле становится невыносимым. Он знал, что это ошибка. Знал, что Тэхён — это пожар, который его сожжет. Но в ту секунду ему было плевать. — Может, — выдохнул он, и улыбка Тэхёна стала победной.

***

Квартира Тэхёна была словно вырвана из реальности. Музыка затихла, оставив лишь эхо дождя, стучащего по окнам, и тяжелое дыхание двоих, оставшихся в этом замкнутом мире. Чонгук стоял у барной стойки, сжимая пустой стакан, чувствуя, как виски и феромоны Тэхёна сжигают его изнутри. Его тело дрожало от напряжения, омега внутри него скулил, требуя альфу, а разум кричал, что это ошибка. Но Тэхён, с его хищной улыбкой и запахом, который въедался в кожу, был слишком близко, чтобы сопротивляться. Тэхён закрыл дверь за последним гостем, его шаги были мягкими, почти крадущимися, как у хищника. Он остановился у стойки, держа бутылку виски, и его глаза — темные, почти черные — впились в Чонгука. Рубашка альфы была расстегнута, обнажая татуировку на ключице, и Чонгук невольно проследил за линиями чернил, чувствуя, как его член дернулся в джинсах. — Ну что, Гук, — голос Тэхёна был хриплым, пропитанным грехом, — решил остаться? Чонгук сглотнул, его горло пересохло, несмотря на виски. Феромоны Тэхёна — терпкие, с нотами дыма, кожи и чего-то пряного — окутывали его, как цепи. Он хотел ответить что-нибудь резкое, но слова застряли, когда Тэхён шагнул ближе, сокращая расстояние до опасных сантиметров. — Просто… не хочется домой, — выдавил Чонгук, отводя взгляд. Ложь, и они оба это знали. Тэхён хмыкнул, наливая виски в два стакана. Один он протянул Чонгуку, другой поднес к губам, не отрывая глаз от омеги. — Тогда пей, малыш. И расслабься. Ты выглядишь так, будто готов взорваться. Чонгук взял стакан, чувствуя, как пальцы Тэхёна слегка задели его руку. Это было мимолетно, но его кожа вспыхнула, как от ожога. Он сделал глоток, виски обожгло горло, но не смогло заглушить жар, разливающийся по телу. Тэхён смотрел на него, как на добычу, и Чонгук ненавидел, как его омега реагировала — покорно, жадно, умоляюще. Их момент прервал стук в дверь. Тэхён нахмурился, ставя стакан на стойку. — Кого еще черт принес? — пробормотал он, направляясь к двери. Чонгук остался на месте, но его взгляд невольно последовал за альфой. На пороге стояла девушка — высокая, с длинными волосами, в платье, которое едва скрывало ее формы. Она улыбнулась Тэхёну, ее рука легла на его плечо, и Чонгук почувствовал, как что-то внутри него сжалось, как раскаленный уголь. Ревность. Она была нелогичной, ядовитой, но от этого только сильнее. — Тэхён, ты обещал мне танец, — ее голос был сладким, с явным намеком. Она шагнула ближе, ее пальцы скользнули по груди Тэхёна, и Чонгук стиснул стакан так, что побелели костяшки пальцев. — Может, продолжим? Я скучала. Чонгук не имел права злиться. Тэхён ему никто — просто сосед, просто альфа, который играет с ним, как с игрушкой. Но видеть, как эта… прижимается к Тэхёну, как ее рука задерживается на его талии, было невыносимо. Его омега рычал, требуя заявить права, которых у него не было. Тэхён, однако, мягко отстранил ее, его улыбка была холодной, почти равнодушной. — Вечеринка закончена, Юна. Иди домой. Она надула губы, но, заметив Чонгука, прищурилась, ее взгляд стал ядовитым. — О, у тебя новый мальчик? — она хмыкнула, оглядывая Чонгука с ног до головы. — Не знала, что ты теперь за омегами-мальчиками бегаешь. Чонгук вспыхнул, его щеки запылали. Он хотел ответить, но Тэхён опередил, его голос стал жестче. — Спокойной ночи, Юна. Не заставляй меня повторять. Дверь закрылась, и Тэхён вернулся к Чонгуку, его глаза горели чем-то новым — смесью раздражения и собственничества. Он остановился в шаге от омеги, наклонив голову. — Что за лицо, Гук? Ревнуешь? — его тон был насмешливым, но в нем чувствовалась опасная нотка. Чонгук фыркнул, отпивая виски, чтобы скрыть смущение. — С чего бы? Она твоя подружка? — его голос дрожал от злости, и он ненавидел себя за это. Тэхён рассмеялся, низко и хрипло, подходя еще ближе. Его феромоны ударили в нос, как выстрел, заставляя Чонгука задрожать. — Нет, малыш. Но мне нравится, как ты злишься. Это делает тебя… вкуснее. Чонгук открыл рот, чтобы огрызнуться, но Тэхён вдруг оказался слишком близко. Его рука легла на стойку рядом с Чонгуком, отрезая путь к отступлению. Их лица разделяли сантиметры, и Чонгук чувствовал тепло дыхания альфы, пахнущего виски и сигаретами. — Скажи мне, Гук, — прошептал Тэхён, его голос был как бархат, пропитанный грехом. — Чего ты хочешь? Уйти? Или остаться и узнать, как далеко я могу тебя завести? Чонгук задохнулся, его тело дрожало от напряжения. Ревность, виски, феромоны — всё смешалось в один горящий узел в его груди. Он посмотрел в глаза Тэхёна, и что-то внутри него сломалось. — Я хочу тебя, — выдохнул он, и это было как признание, добровольно сдался в плен. Улыбка Тэхёна стала хищной. Он схватил Чонгука за подбородок, заставляя смотреть на себя, и его губы накрыли губы омеги — жадно, властно, с привкусом виски и дыма. Чонгук застонал, его руки вцепились в рубашку Тэхёна, притягивая ближе. Поцелуй был грубым, почти болезненным, но в нем было столько огня, что Чонгук почувствовал, как его колени слабеют. Тэхён оторвался от его губ, только чтобы прижать Чонгука к стойке. Его руки скользнули под рубашку омеги, касаясь горячей кожи, и Чонгук выгнулся, задыхаясь от ощущений. Феромоны Тэхёна были повсюду, они проникали в легкие, в кровь, заставляя омегу внутри него скулить и подчиняться. — Ты такой чувствительный, — пробормотал Тэхён, его губы скользнули по шее Чонгука, оставляя влажный след. Он укусил кожу над ключицей, не сильно, но достаточно, чтобы оставить красноватую метку. Чонгук вскрикнул, его пальцы впились в плечи альфы. — Тэхён… — его голос был хриплым, почти умоляющим. — Тише, малыш, — Тэхён отстранился, его глаза горели. Он схватил Чонгука за запястья, прижимая их к стойке, и его голос стал ниже, почти рычащим. — Ты хочешь этого, да? Хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь? Чонгук сглотнул, его щеки пылали. Он ненавидел, как его тело реагировало на Тэхёна, но не мог остановиться. — Да, — прошептал он, и это было как капитуляция. Тэхён улыбнулся, его рука скользнула к ремню Чонгука, расстегивая его одним движением. Джинсы упали на пол, и Чонгук остался в боксерах, которые уже были влажными от предэякулята. Тэхён хмыкнул, его пальцы прошлись по внутренней стороне бедра, дразняще близко к члену Чонгука, который пульсировал от желания. — Такой нетерпеливый, — Тэхён сжал его член через ткань, и Чонгук застонал, выгибаясь навстречу. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул, Гук? Прямо здесь, где все могли бы увидеть? Чонгук задохнулся, его анус сжался от предвкушения. Он кивнул, не в силах говорить, и Тэхён рассмеялся, стягивая боксеры. Член Чонгука, твердый и блестящий от влаги, дернулся, когда Тэхён обхватил его рукой, медленно двигая вверх и вниз. — Такой красивый, — пробормотал Тэхён, его большой палец размазал предэякулят по головке, заставляя Чонгука задрожать. — Хочу попробовать тебя. Чонгук не успел ответить — Тэхён опустился на колени, и его губы сомкнулись вокруг головки члена. Чонгук вскрикнул, его бедра дернулись, но Тэхён крепко удержал его, прижимая к стойке. Его язык скользил по члену, то быстро, то мучительно медленно, обводя вены и слизывая каждую каплю. Чонгук стонал, его пальцы запутались в волосах альфы, и он чувствовал, как оргазм подступает слишком быстро. — Тэхён… я… — он задыхался, его тело дрожало. Тэхён отстранился, его губы блестели от слюны и предэякулята. — Не так быстро, малыш, — он поднялся, целуя Чонгука с такой силой, что тот почувствовал вкус себя на его языке. — Я хочу, чтобы ты кончил, когда я буду внутри тебя. Тэхён подхватил Чонгука под бедра, перенося его к дивану в углу комнаты. Он бросил омегу на мягкие подушки, нависая сверху, и его глаза горели собственническим огнем. — Хочу видеть тебя, — Тэхён достал из кармана шелковый платок, быстро связав запястья Чонгука над его головой. Чонгук дернулся, но узел был крепким, и ощущение беспомощности только усилило его возбуждение. — Тэхён, черт… — выдохнул он, его голос дрожал от желания. — Тише, — Тэхён наклонился, его губы коснулись шеи Чонгука, затем спустились к соскам, прикусывая их. Чонгук выгнулся, его член пульсировал, а анус был уже влажным от природной смазки омеги, которая текла под влиянием феромонов альфы. Тэхён снял свою рубашку, обнажая рельефное тело, и Чонгук невольно замер, глядя на татуировку, которая тянулась от ключицы к груди. Альфа был как грех во плоти, и Чонгук чувствовал, как его омега умоляет подчиниться. Тэхён расстегнул свои джинсы, стягивая их вместе с боксерами, и Чонгук задохнулся, увидев его член — большой, твердый, с набухшими венами и блестящей от предэякулята головкой. — Нравится? — Тэхён заметил его взгляд, его голос был пропитан самодовольством. Он достал презерватив и бутылочку лубриканта из ящика рядом с диваном, надел презерватив на свой член и щедро смазал его. — Не бойся, Гук. Я позабочусь о тебе. Чонгук раздвинул ноги шире, его анус пульсировал, требуя заполнения. Тэхён хмыкнул, его пальцы, покрытые лубрикантом, скользнули к входу, медленно вводя один, затем второй. Чонгук стонал, его бедра двигались навстречу, пока пальцы Тэхёна растягивали его, задевая простату. — Пожалуйста… — Чонгук уже не контролировал себя, его омега полностью подчинилась альфе. — Трахни меня. Тэхён убрал пальцы, заменив их своим членом. Он вошел медленно, давая Чонгуку привыкнуть, но даже так омега задохнулся от ощущения полноты. Член Тэхёна растягивал его анус, каждый сантиметр посылал волны удовольствия, граничащего с болью. — Боже, ты такой тесный, — Тэхён рычал, его движения стали быстрее, глубже. Он держал Чонгука за бедра, притягивая его навстречу каждому толчку. — Чувствуешь меня, Гук? Это всё для тебя. Чонгук стонал, его связанные руки дергались, а член пульсировал, оставляя влажные пятна на его животе. Тэхён наклонился, целуя его грубо, его язык вторгался в рот Чонгука в ритме толчков. — Хочу, чтобы ты кричал для меня, — Тэхён шлепнул Чонгука по бедру, оставляя красноватый след, и омега вскрикнул, его анус сжался вокруг члена альфы. — Вот так, малыш. Покажи, как тебе нравится. Чонгук не выдержал. Оргазм накрыл его, как волна, сперма брызнула на его живот и грудь, а анус сжался, заставляя Тэхёна рычать. Но альфа не остановился, его толчки стали резче, глубже, и Чонгук задыхался, чувствуя, как его тело реагирует снова, несмотря на только что пережитый оргазм. — Ты думаешь, это всё? — Тэхён хмыкнул, его голос был пропитан похотью. Он вышел из Чонгука, снимая презерватив, и подхватил омегу, перенося его к окну. — Хочу трахнуть тебя здесь, где весь город мог бы увидеть. Чонгук ахнул, когда его грудь прижалась к холодному стеклу. Дождь стекал по окну, а неоновые огни Сеула отражались на его коже. Тэхён стоял сзади, его руки сжали бедра Чонгука, и он вошел снова, на этот раз без презерватива, полагаясь на природную смазку омеги и лубрикант. — Тэхён… — Чонгук стонал, его член снова напрягся, упираясь в стекло. Холод окна контрастировал с жаром тела Тэхёна, и это сводило с ума. — Ты мой, Гук, — Тэхён рычал, его зубы прикусили шею Чонгука, оставляя глубокую метку. — Никто другой не тронет тебя. Понял? Чонгук кивнул, его разум растворился в феромонах и удовольствии. Тэхён трахал его жестко, каждый толчок вбивал его в стекло, и Чонгук чувствовал, как его анус сжимается, принимая каждый сантиметр члена альфы. — Кончи еще раз, — Тэхён сжал член Чонгука, двигая рукой в ритме толчков. — Хочу, чтобы ты весь был в сперме. Чонгук вскрикнул, его второй оргазм был еще интенсивнее. Сперма брызнула на стекло, стекая вниз, и Чонгук задрожал, его ноги подкосились. Тэхён подхватил его, кончая сам — его сперма заполнила анус Чонгука, горячая и обильная, стекая по бедрам. Они рухнули на пол, тяжело дыша. Тэхён притянул Чонгука к себе, его руки обняли омегу, и Чонгук почувствовал неожиданную нежность. Альфа поцеловал его в висок, его пальцы мягко гладили спину. — Ты в порядке, малыш? — голос Тэхёна был хриплым, но заботливым. Чонгук кивнул, пряча лицо в шее Тэхёна. Его тело все еще дрожало, а запах альфы — теперь смешанный с их спермой и потом — успокаивал, как ничто другое. — Хочу еще, — прошептал Чонгук, и его щеки вспыхнули от собственной смелости. Тэхён рассмеялся, его рука скользнула к анусу Чонгука, собирая стекающую сперму. — Жадный мальчик, — он поднес пальцы к губам Чонгука, заставляя его лизнуть. — Пойдем в душ. Я еще не закончил с тобой. Они переместились в ванную, где пар от горячей воды смешивался с их феромонами. Тэхён прижал Чонгука к кафельной стене, его член снова был твердым, готовым. Он поднял одну ногу Чонгука, закидывая ее на свое бедро, и вошел без подготовки — анус омеги был уже растянут и влажный от спермы и смазки. — Ты такой мокрый для меня, — Тэхён рычал, его толчки были медленными, но глубокими, каждый раз задевая простату. Чонгук стонал, его ногти царапали спину альфы, оставляя красные следы. — Тэхён… быстрее… — Чонгук умолял, его член пульсировал, прижатый к животу альфы. Тэхён шлепнул его по ягодице, заставляя вскрикнуть. — Проси громче, малыш. Хочу, чтобы ты кричал мое имя. — Тэхён! — Чонгук задыхался, его третий оргазм был близко. — Пожалуйста, трахни меня… кончи в меня… Тэхён ускорился, его член вбивался в анус Чонгука, и вода стекала по их телам, усиливая скольжение. Чонгук кончил снова, его сперма смешалась с водой, а Тэхён последовал за ним, заполняя его еще раз, его рык эхом отразился от стен. Они замерли, прижавшись друг к другу, пока вода смывала следы их страсти. Тэхён выключил душ, завернув Чонгука в полотенце, и отнес его на кровать. Он лег рядом, притягивая омегу к себе, и Чонгук почувствовал, как его сердце бьется в унисон с сердцем альфы. — Ты мой, Гук, — прошептал Тэхён, целуя его мягко, почти нежно. — И я не отпущу тебя. Чонгук улыбнулся, засыпая в его объятиях, чувствуя, что, возможно, впервые в жизни он нашел место, где хочет остаться.

***

Утро в квартире Тэхёна было как затишье перед бурей. Свет пробивался сквозь тяжелые шторы, заливая комнату мягким золотом, но воздух был пропитан их смешанными феромонами — терпким виски, горьким дымом сигарет и сладким, почти приторным ароматом омеги. Чонгук проснулся с ноющим телом, каждый мускул напоминал о ночи: жгучие следы шлепков на ягодицах, багровые метки укусов на шее, легкая пульсация в анусе, все еще влажном от спермы Тэхёна. Он лежал на широкой кровати, уткнувшись в подушку, которая пахла альфой, а тяжелая рука Тэхёна покоилась на его талии, собственническая даже во сне. Чонгук повернул голову, разглядывая Тэхёна. Его темные волосы были растрепаны, татуировка на ключице выделялась на загорелой коже, а губы, чуть приоткрытые, казались мягче, чем ночью, когда они требовали, кусали, шептали грязные обещания. Сердце Чонгука сжалось. Он отдал себя альфе, которого знал всего пару дней, позволил пометить, трахать до потери сознания, и — черт возьми — хотел этого снова. Но разум твердил, что это ошибка, что Тэхён — пожар, который его уничтожит. Он осторожно попытался выскользнуть из-под руки Тэхёна, но альфа шевельнулся, его хватка стала крепче. — Куда собрался, Гук? — голос Тэхёна был хриплым от сна, но уже с той насмешливой интонацией, которая сводила Чонгука с ума. Он открыл глаза, темные и ленивые, и улыбнулся, заметив румянец на щеках омеги. — Я… — Чонгук сглотнул, чувствуя, как его тело реагирует на близость Тэхёна. Феромоны альфы, даже приглушенные утром, будили омегу внутри него, заставляя анус сжиматься и выделять природную смазку. — Просто хотел… воды попить. Тэхён прищурился, его рука скользнула по талии Чонгука, лаская кожу, пока пальцы не остановились на бедре, дразняще близко к паху. — Воды? — он наклонился ближе, его дыхание коснулось шеи Чонгука, там, где багровела метка от укуса. — А по-моему, ты хочешь сбежать. После всего, что вытворял ночью? Не выйдет, малыш. Чонгук вспыхнул, отводя взгляд. Воспоминания о ночи — Тэхён, вбивающий его в стекло, его член, заполняющий анус, сперма, стекающая по бедрам, жар их тел в душе — накрыли его, как волна. Он попытался отодвинуться, но Тэхён перехватил его, прижимая к кровати своим телом. — Не смей убегать, — Тэхён навис над ним, его голос стал ниже, почти рычащим. — Ты мой, Гук. И я еще не закончил с тобой. Чонгук хотел возразить, но его тело предало его. Его член начал твердеть, а жар, знакомый и опасный, зародился внизу живота — первый признак омега-жара. Черт. Его цикл не мог выбрать худшего момента. Феромоны Тэхёна только усиливали это, и Чонгук чувствовал, как его омега скулит, требуя альфу. — Тэхён… — начал он, но голос сорвался, когда альфа наклонился, целуя метку на его шее, его зубы слегка прикусили кожу. — Что, малыш? — Тэхён лизнул след от укуса, его рука скользнула к анусу Чонгука, находя его уже влажным. — Чувствую твой запах. Ты горишь, да? Хочешь меня снова? Чонгук задохнулся, его щеки пылали. Он ненавидел, как Тэхён читал его, как его омега подчинялась каждому слову альфы. Но он хотел этого — хотел, чтобы Тэхён взял его, заполнил, пометил еще раз. Тэхён откинул простыню, обнажая тело Чонгука. Красные пятна от шлепков, засосы, укусы покрывали его кожу, и Тэхён хмыкнул, его пальцы прошлись по бедру омеги, оставляя горящий след. — Посмотри на себя, — пробормотал он, его голос был пропитан похотью. — Весь помеченный. Мой. Чонгук стонал, когда Тэхён раздвинул его ноги, его пальцы скользнули к анусу, который был горячим и скользким от природной смазки. — Черт, Гук, — Тэхён рычал, вводя один палец, затем второй, чувствуя, как омега сжимается вокруг него. — Ты уже готов. Хочешь мой член, да? Чонгук кивнул, его руки вцепились в простыни. — Да… пожалуйста, Тэхён… — его голос был хриплым, умоляющим. Тэхён улыбнулся, его глаза горели. Он встал с кровати, стягивая боксеры, и Чонгук задохнулся, увидев его член — твердый, с набухшими венами, головка блестела от предэякулята. Альфа достал презерватив из ящика, но Чонгук, поддавшись импульсу жара, схватил его за руку. — Не надо, — выдохнул он, его щеки вспыхнули. — Хочу… чувствовать тебя. Всего. Тэхён прищурился, его феромоны стали почти осязаемыми, тяжелыми, как дым. — Жадный мальчик, — он наклонился, целуя Чонгука грубо, его язык вторгался в рот омеги, как будто заявляя права. — Хочешь, чтобы я кончил в тебя? Заполнил тебя до краев? Чонгук застонал, его анус сжался от предвкушения. — Да… хочу… Тэхён не стал медлить. Он притянул Чонгука к краю кровати, закидывая его ноги себе на плечи. Его член скользнул по анусу омеги, дразня, смешиваясь с природной смазкой. Чонгук выгнулся, его собственный член пульсировал, оставляя влажные пятна на животе. — Проси, — Тэхён шлепнул его по ягодице, оставляя жгучий след. — Громче, Гук. — Трахни меня, Тэхён! — Чонгук почти кричал, его гордость растворилась в жаре. — Пожалуйста, заполни меня… Тэхён рыкнул, входя одним резким движением. Чонгук вскрикнул, его анус растянулся, принимая каждый сантиметр члена альфы. Член Тэхёна был большим, и ощущение полноты было почти болезненным, но Чонгук чувствовал только удовольствие, смешанное с инстинктивным подчинением. — Такой тесный, — Тэхён двигался медленно, позволяя Чонгуку привыкнуть, но его глаза горели. — Чувствуешь, как я двигаюсь в тебе, малыш? Это всё для тебя. Чонгук стонал, его запястья все еще ныли от ночного ремня, и он хотел, чтобы Тэхён связал его снова. Как будто прочитав его мысли, Тэхён схватил шелковый шарф с тумбочки, быстро обмотав им запястья Чонгука и закрепив их к изголовью кровати. — Хочу, чтобы ты был моим, — Тэхён наклонился, прикусывая сосок Чонгука, и омега вскрикнул, его член дернулся. — Кричи для меня, Гук. Тэхён ускорил темп, его толчки стали глубже, каждый раз задевая простату. Чонгук задыхался, его тело дрожало, а анус сжимался, усиливая ощущения. Тэхён шлепнул его снова, затем еще раз, оставляя красные следы на ягодицах, и Чонгук почувствовал, как оргазм подступает. — Тэхён… я… — он не успел договорить. Его сперма брызнула на живот, горячая и обильная, а анус сжался вокруг члена Тэхёна, заставляя альфу рычать. — Черт, Гук, — Тэхён наклонился, целуя его грубо, его толчки стали резче. — Ты заставляешь меня терять контроль. Чонгук чувствовал, как член Тэхёна начинает набухать у основания — узел, признак альфы в пике возбуждения. Он задохнулся, его омега умоляла принять его, связаться с альфой полностью. — Тэхён… узел… — Чонгук стонал, его глаза были полузакрыты от удовольствия. Тэхён рычал, его движения стали медленнее, но глубже, чтобы узел не причинил боли. — Хочешь его, малыш? Хочешь, чтобы я запер тебя? — его голос был хриплым, почти диким. — Да… пожалуйста… — Чонгук выгнулся, его анус растянулся еще сильнее, принимая узел. Ощущение было ошеломляющим — Тэхён заполнил его полностью, и Чонгук чувствовал каждый пульс члена альфы. Тэхён кончил, его сперма хлынула в анус Чонгука, горячая и обильная, стекая, когда узел не позволял ей вылиться. Чонгук задрожал, его второй оргазм накрыл его, сперма брызнула на грудь, и он почти потерял сознание от интенсивности. Они замерли, соединенные узлом, тяжело дыша. Тэхён развязал шарф, мягко массируя запястья Чонгука, и притянул омегу к себе, целуя его в лоб. — Ты в порядке, малыш? — его голос был заботливым, несмотря на хрипотцу. Чонгук кивнул, пряча лицо в шее Тэхёна. Запах альфы — теперь смешанный с их спермой, потом и легкой ноткой кофе — успокаивал его. — Это… было слишком, — прошептал он, и его щеки вспыхнули. Тэхён рассмеялся, его рука гладила спину Чонгука. — Слишком? Ты сам просил больше, Гук. Они пролежали так, пока узел не начал спадать. Тэхён медленно вышел, и Чонгук ахнул, чувствуя, как сперма стекает по его бедрам, горячая и липкая. Тэхён подхватил его, перенося в ванную, где теплый душ уже ждал. Он поставил Чонгука под воду, его руки мягко смывали следы их утренней страсти, и Чонгук почувствовал, как его сердце сжимается от неожиданной нежности. Он посмотрел на него, его глаза блестели от воды и эмоций, которые он не готов был назвать. Он притянул Тэхёна ближе, целуя его медленно, глубоко, как будто пытаясь передать то, что не мог сказать словами. День прошел в ленивой близости. Они пили кофе на балконе, Тэхён курил, выпуская дым в сторону, чтобы не раздражать Чонгука, но омега все равно вдыхал его, находя странный комфорт в этом запахе. Квартира Тэхёна была просторной, с высокими потолками и панорамными окнами, через которые Сеул казался далеким и нереальным. Мебель была минималистичной, но дорогой — кожаный диван, барная стойка из черного мрамора, картины на стенах, которые Чонгук не успел рассмотреть ночью. Все пахло Тэхёном: кожей, виски, сигаретами. Их разговоры были легкими, но каждый взгляд, каждое случайное касание было пропитано обещанием. Чонгук рассказал о своем переезде, намекнув на токсичные отношения в прошлом, которые заставили его сбежать. Тэхён слушал молча, его глаза темнели, когда Чонгук упоминал бывшего альфу, и его рука невольно сжимала бедро омеги, как будто заявляя права. — Он был ошибкой, — тихо сказал Чонгук, глядя на город. — А ты… я не знаю, Тэхён. Ты тоже ошибка? Тэхён затянулся сигаретой, выпуская дым в воздух. — Может, и ошибка, Гук. Но я хочу быть той ошибкой, которую ты не захочешь исправить. Чонгук улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается в груди. Он не был готов назвать это влюбленностью, но что-то между ними росло — хрупкое, но настоящее. К вечеру жар Чонгука стал невыносимым. Его омега-жар накрыл его полностью, феромоны текли из него, как река, сладкие и приторные, заставляя Тэхёна рычать каждый раз, когда он вдыхал их. Кожа Чонгука горела, его анус был постоянно влажным, а член твердым, даже без касаний. Он сидел на диване, сжимая бедра, пытаясь справиться с желанием, но Тэхён заметил это мгновенно. — Ты пахнешь, как грех, — Тэхён отложил сигарету, его глаза потемнели, став почти черными. Он подошел к Чонгуку, притягивая его к себе, и его губы скользнули по шее омеги, там, где пульсировала метка. — Хочешь, чтобы я помог тебе, малыш? Чонгук кивнул, его тело дрожало. — Да… Тэхён, я не могу… мне нужно тебя. Тэхён рыкнул, его феромоны окутали Чонгука, усиливая жар. Он подхватил омегу, перенося его в спальню, но остановился у барной стойки, бросив взгляд на ящик с игрушками, который Чонгук заметил еще утром. — Хочу попробовать что-то новое, — Тэхён открыл ящик, доставая небольшой вибратор и бутылочку лубриканта. — Доверяешь мне, Гук? Чонгук задохнулся, его анус сжался от предвкушения. — Да… делай, что хочешь. Тэхён улыбнулся, его рука сжала ягодицу Чонгука, шлепнув сильно, чтобы оставить след. — Хороший мальчик. Раздевайся. Чонгук стянул футболку и джинсы, оставаясь голым, его член был твердым, а анус блестел от природной смазки. Тэхён прижал его к стойке, заставляя наклониться, и Чонгук ахнул, чувствуя холод мрамора под грудью. Тэхён смазал вибратор лубрикантом, медленно вводя его в анус Чонгука, и омега застонал, его бедра дернулись. — Чувствуешь, малыш? — Тэхён включил вибратор, и Чонгук вскрикнул, ощущая, как вибрации бьют по простате. — Это только начало. Тэхён встал сзади, его член, уже твердый, прижался к бедру Чонгука. Он укусил шею омеги, оставляя новую метку, и его пальцы сжали соски, теребя их, пока Чонгук не начал скулить. — Тэхён… трахни меня… — Чонгук умолял, его голос дрожал от жара. Тэхён выключил вибратор, вытаскивая его, и заменил своим членом. Он вошел без подготовки — анус Чонгука был растянут и мокрый от смазки и жара. Чонгук вскрикнул, его ногти царапнули мрамор, а Тэхён рычал, его толчки были быстрыми, почти дикими. — Такой мокрый, — Тэхён шлепнул его по ягодице, затем еще раз, оставляя красные следы. — Хочешь, чтобы я кончил в тебя? Чтобы твой жар пах мной? — Да… пожалуйста… — Чонгук задыхался, его член пульсировал, прижатый к стойке. Тэхён схватил его за волосы, оттягивая голову назад, и поцеловал грубо, его язык вторгался в рот Чонгука в ритме толчков. Он чувствовал, как узел начинает формироваться, и замедлился, чтобы не повредить омегу. — Прими мой узел, Гук, — Тэхён рычал, его зубы прикусили шею Чонгука, оставляя глубокую метку. — Ты мой. Только мой. Чонгук вскрикнул, его анус растянулся, принимая узел, и оргазм накрыл его, как взрыв. Сперма брызнула на стойку, его тело дрожало, а Тэхён кончил, его сперма заполнила анус Чонгука, горячая и обильная, стекая по бедрам, когда узел запер их вместе. Они рухнули на пол, Тэхён притянул Чонгука к себе, его руки обняли омегу, и Чонгук почувствовал, как жар немного отступает, умиротворенный альфой. Тэхён поцеловал его в висок, его пальцы гладили спину. — Ты мой, Гук, — прошептал он, его голос был мягким, почти нежным. — И я не отпущу тебя.

***

Чонгук лежал в объятиях Тэхёна, его тело все еще дрожало от пережитого оргазма, а анус пульсировал, переполненный спермой альфы, которая медленно стекала по его бедрам. Запах их страсти — смесь феромонов, пота и сладкой омега-смазки — витал в спальне, смешиваясь с легким ароматом кофе, который Тэхён варил утром. Узел альфы только начал спадать, позволяя им разъединиться, но Чонгук чувствовал, как его жар не отступает. Его омега-жар был в самом разгаре, кожа горела, а феромоны текли из него, как река, сладкие и приторные, заставляя Тэхёна рычать каждый раз, когда он вдыхал их. Тэхён притянул Чонгука ближе, его губы мягко коснулись виска омеги, а пальцы гладили его спину, успокаивая. — Ты в порядке, малыш? — голос Тэхёна был хриплым, но пропитанным заботой, которая контрастировала с его дикой страстью всего несколько минут назад. Чонгук кивнул, пряча лицо в шее альфы. Запах Тэхёна — виски, сигареты, кожа и их смешанная сперма — был как якорь, удерживающий его в реальности. — Да… но я… — он замялся, его щеки вспыхнули. — Жар… он не проходит. Тэхён хмыкнул, его рука скользнула к анусу Чонгука, собирая стекающую сперму и смазку. Он поднес пальцы к губам омеги, заставляя лизнуть, и Чонгук задохнулся, чувствуя вкус их страсти. — Мой жадный мальчик, — Тэхён улыбнулся, его глаза потемнели, когда он заметил, как зрачки Чонгука расширились от желания. — Хочешь еще? Хочешь, чтобы я трахнул тебя, пока твой жар не отпустит? Чонгук кивнул, его член снова начал твердеть, несмотря на множественные оргазмы. Его омега умоляла альфу, и он не мог сопротивляться. — Да… Тэхён, пожалуйста… — его голос был тихим, но полным отчаяния. Тэхён поцеловал его, медленно, глубоко, его язык исследовал рот Чонгука, как будто заявляя права. Он встал, подхватывая омегу на руки, и Чонгук ахнул, цепляясь за его плечи. — Не здесь, — Тэхён направился к балкону, его голос был пропитан похотью. — Хочу тебя там, Гук. Где город будет видеть, какой ты мой. Чонгук задохнулся, его сердце заколотилось от смеси страха и возбуждения. Балкон был высоким, на восьмом этаже, и вряд ли кто-то мог их увидеть, но сама мысль — быть трахнутым на открытом воздухе, где ветер и неоновые огни Сеула станут свидетелями их греха — сводила его с ума. Балкон был просторным, с черными металлическими перилами и видом на мерцающий город. Дождь прекратился, но воздух был влажным, пахнущим асфальтом и электричеством. Неоновые вывески отражались на мокрых поверхностях, заливая балкон розовым и синим светом. Тэхён поставил Чонгука на ноги, прижимая его к перилам, и омега ахнул, чувствуя холод металла под пальцами. — Тэхён… — начал он, но альфа оборвал его, целуя грубо, его зубы прикусили нижнюю губу Чонгука, оставляя легкий привкус крови. — Тише, малыш, — Тэхён рычал, его руки сжали ягодицы Чонгука, шлепнув сильно, чтобы оставить жгучий след. — Хочу, чтобы ты кричал для меня. Пусть город знает, кому ты принадлежишь. Чонгук застонал, его анус был уже мокрым, природная смазка текла под влиянием жара и феромонов Тэхёна. Альфа стянул с себя футболку, обнажая рельефное тело, и Чонгук невольно протянул руку, касаясь татуировки на ключице. Тэхён перехватил его запястья, прижимая их к перилам, и Чонгук почувствовал, как его омега подчиняется, сдаваясь властному альфе. — Такой нетерпеливый, — Тэхён хмыкнул, его пальцы скользнули к анусу Чонгука, проверяя его готовность. Он ввел два пальца, чувствуя, как омега сжимается, и Чонгук вскрикнул, его бедра дернулись навстречу. — Черт, Гук, ты весь течешь. Хочешь мой член, да? — Да… Тэхён, трахни меня… — Чонгук умолял, его голос дрожал, а член пульсировал, прижатый к холодным перилам. Тэхён достал из кармана маленькую бутылочку лубриканта — он явно был готов к такому повороту — и щедро смазал свой член, уже твердый и блестящий от предэякулята. Он прижался к Чонгуку сзади, его член скользнул между ягодиц омеги, дразня вход. — Проси громче, — Тэхён шлепнул его по ягодице, затем еще раз, оставляя красные следы. — Хочу, чтобы ты умолял. — Пожалуйста, Тэхён! — Чонгук почти кричал, его жар делал его бесстыдным. — Трахни меня, заполни меня… хочу твой узел! Тэхён рыкнул, входя одним резким движением. Чонгук вскрикнул, его анус растянулся, принимая член альфы, который был горячим и пульсирующим. Ощущение полноты было ошеломляющим, и Чонгук вцепился в перила, его ногти царапнули металл. Тэхён двигался быстро, его толчки были глубокими, каждый раз задевая простату, и Чонгук стонал, не сдерживаясь. Чонгук задыхался, его член терся о перила, оставляя влажные пятна. Ветер холодил кожу, контрастируя с жаром тела Тэхёна, и это сводило его с ума. Тэхён укусил его за шею, оставляя новую метку, и Чонгук почувствовал, как его омега скулит, требуя принадлежности. — Ты мой, — Тэхён шептал, его голос был пропитан собственничеством. — Никто другой не тронет тебя. Понял? — Да… твой… — Чонгук стонал, его анус сжимался, усиливая ощущения. Он чувствовал, как узел Тэхёна начинает набухать, и его тело задрожало от предвкушения. — Хочешь мой узел, малыш? — Тэхён замедлил толчки, позволяя узлу растянуть анус Чонгука. — Хочешь, чтобы я запер тебя прямо здесь? — Да… пожалуйста… — Чонгук выгнулся, его анус растянулся до предела, принимая узел. Ощущение было почти болезненным, но оно утоляло его жар, заставляя омегу внутри него мурлыкать от удовлетворения. Тэхён кончил, его сперма хлынула в анус Чонгука, горячая и обильная, заполняя его до краев. Узел не позволял ей вытечь, и Чонгук чувствовал каждый пульс члена альфы, каждый всплеск. Его собственный оргазм накрыл его, сперма брызнула на перила, стекая вниз, и Чонгук задрожал, его ноги подкосились. Тэхён подхватил его, прижимая к себе, пока они стояли, соединенные узлом. Ветер обдувал их разгоряченные тела, и Чонгук чувствовал, как неоновые огни города отражаются на его коже, как будто Сеул стал свидетелем их греха. Тэхён поцеловал его в шею, его зубы слегка прикусили метку, и Чонгук ахнул, чувствуя, как жар немного отступает. — Ты невероятный, Гук, — Тэхён шептал, его руки гладили спину омеги. — Мой. Всегда. Чонгук улыбнулся, его глаза блестели от слез и эмоций. Он повернулся, целуя Тэхёна медленно, глубоко, как будто пытаясь сказать то, что не мог выразить словами. Они вернулись в спальню, когда узел спал. Тэхён уложил Чонгука на кровать, принося влажное полотенце, чтобы вытереть сперму и смазку с его бедер. Его движения были нежными, почти благоговейными, и Чонгук почувствовал, как его сердце сжимается. — Ты всегда такой… после? — спросил он, его голос был тихим, почти неуверенным. Тэхён хмыкнул, ложась рядом и притягивая Чонгука к себе. — Только с тобой, малыш. Ты… делаешь меня другим. Чонгук уткнулся в его грудь, вдыхая запах альфы. Его жар все еще тлел, но присутствие Тэхёна успокаивало, как ничто другое. Он знал, что их связь — это больше, чем просто инстинкты. Это было что-то глубже, что-то, что пугало и манило одновременно. — Тэхён… — начал он, но замолчал, не зная, как сказать. — Что, Гук? — Тэхён приподнял его подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Я… не хочу, чтобы это закончилось, — Чонгук прошептал, его щеки вспыхнули. Тэхён улыбнулся, его большой палец погладил щеку омеги. — Не закончится. Ты мой, помнишь? И я не отпущу тебя. Они заснули, обнявшись, под звуки дождя, который снова начался за окном. Неоновые огни Сеула мерцали, как обещание новых ночей, полных греха и любви.

***

Прошло три недели с той ночи, когда Чонгук впервые переступил порог квартиры Тэхёна, пропитанной виски, сигаретами и грехом. Три недели, которые перевернули его жизнь. Он больше не был одиноким омегой, сбежавшим от прошлого, от токсичных отношений, от ожиданий мира. Теперь он был частью чего-то большего — связи, которая росла с каждым днем, с каждым взглядом, с каждым касанием. Тэхён, с его хищной улыбкой и заботливыми руками, стал его якорем, его домом. Они проводили почти все время вместе. Чонгук официально переехал к Тэхёну, оставив свою квартиру на седьмом этаже как склад для старых вещей. Квартира альфы стала их общим пространством: его книги смешались с пластинками Тэхёна, его одежда висела рядом с кожаными куртками, а их запахи — сладкий омега-аромат и терпкие альфа-феромоны — пропитали каждый угол. Балкон, где они впервые обменялись искрами, стал их любимым местом. Там они пили кофе по утрам, курили (Чонгук иногда брал сигарету у Тэхёна, хотя тот и ворчал, что это вредно), и говорили обо всем — от музыки до страхов, которые оба скрывали. Чонгук узнал, что Тэхён не всегда был таким уверенным. Альфа рассказал о своем прошлом: о семье, которая отвергла его за бунтарский характер, о годах, когда он скитался, ища себя. Чонгук, в свою очередь, открылся о бывшем, который пытался подавить его омега-сущность, заставляя чувствовать себя слабым. Тэхён слушал молча, его глаза темнели, а рука сжимала бедро Чонгука, как будто защищая от призраков прошлого. — Ты не слабый, Гук, — сказал он однажды, целуя его в висок. — Ты самый сильный омега, которого я знаю. И ты мой. Чонгук улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается в груди. Он не был готов назвать это любовью — слово казалось слишком большим, слишком пугающим. Но каждый раз, когда Тэхён смотрел на него, каждый раз, когда их тела сливались в страсти, он чувствовал, что это больше, чем просто инстинкты. Этим вечером Сеул снова утопал в неоновых огнях. Дождь прекратился, но воздух был влажным, пахнущим асфальтом и электричеством. Чонгук стоял на балконе, прислонившись к перилам, в одной из рубашек Тэхёна, которая была ему велика. Рукава свисали, а ткань пахла альфой — виски, кожей, сигаретами. Его тело все еще помнило их утреннюю близость: Тэхён, прижимающий его к кровати, его член, заполняющий анус, узел, связывающий их. Но теперь Чонгук чувствовал что-то новое — легкую тошноту, чувствительность в груди, странное тепло, которое не было связано с жаром. Он подозревал, что это может быть. Его омега-жар, усиленный Тэхёном, закончился неделю назад, но симптомы не проходили. Утром он тайком купил тест на беременность, спрятав его в кармане. Мысль пугала, но в то же время грела. Он представил маленькую жизнь, их с Тэхёном, и его сердце сжалось от нежности. Тэхён вышел на балкон, держа две кружки кофе. Его волосы были влажными после душа, а черная футболка обтягивала широкие плечи. Он поставил кружки на столик, обнимая Чонгука сзади, его подбородок лег на плечо омеги. — О чем думаешь, малыш? — голос Тэхёна был низким, с той хрипотцой, которая всегда заставляла Чонгука дрожать. Чонгук повернул голову, встречаясь с его глазами. — О нас, — честно ответил он, и его щеки вспыхнули. — О том, как всё изменилось. Тэхён хмыкнул, его руки сжали талию Чонгука, притягивая ближе. — Изменилось к лучшему, да? — он наклонился, целуя шею омеги, там, где багровели метки от их прошлых ночей. — Ты пахнешь так сладко, Гук. Хочется съесть тебя. Чонгук застонал, чувствуя, как феромоны Тэхёна будят его омегу. Его анус сжался, выделяя смазку, и он прижался к альфе, ощущая твердость его члена через джинсы. — Тэхён… — его голос был хриплым, полным желания. — Ты невыносимый. — А ты жадный, — Тэхён рассмеялся, его рука скользнула под рубашку, касаясь горячей кожи. — Хочешь меня прямо здесь, малыш? Как тогда, на балконе? Чонгук кивнул, его тело уже горело. Тэхён развернул его, прижимая к перилам, и их губы соприкоснулись — поцелуй был медленным, глубоким, с привкусом кофе и сигарет. Руки Тэхёна стянули рубашку, обнажая тело Чонгука, и омега ахнул, чувствуя прохладу вечернего воздуха на коже. Тэхён опустился на колени, его губы скользнули по животу Чонгука, оставляя влажный след. Он расстегнул джинсы омеги, стягивая их вместе с боксерами, и Чонгук задохнулся, когда холод перил коснулся его ягодиц. Член омеги был уже твердым, блестящим от предэякулята, и Тэхён хмыкнул, обхватывая его рукой. — Такой нетерпеливый, — пробормотал он, его язык лизнул головку, собирая влагу. Чонгук застонал, его пальцы запутались в волосах альфы. — Тэхён… пожалуйста… — его голос дрожал, а анус пульсировал, требуя заполнения. Тэхён поднялся, целуя Чонгука грубо, его рука сжала ягодицу, шлепнув сильно. — Хочешь мой член, Гук? — он рычал, его феромоны окутывали омегу, усиливая желание. — Проси. — Трахни меня, Тэхён, — Чонгук умолял, его жар возвращался, даже без цикла. — Хочу тебя… хочу твой узел… Тэхён стянул свои джинсы, его член был твердым, с набухшими венами, и Чонгук задохнулся, чувствуя, как его анус течет от смазки. Альфа прижал его к перилам, поднимая одну ногу Чонгука и закидывая ее себе на бедро. Он вошел медленно, позволяя омеге привыкнуть, и Чонгук вскрикнул, его анус растянулся, принимая каждый сантиметр. — Такой тесный, — Тэхён рычал, его толчки были глубокими, каждый раз задевая простату. — Чувствуешь меня, малыш? Это всё для тебя. Чонгук стонал, его член терся о живот Тэхёна, оставляя влажные пятна. Неоновые огни города отражались на их коже, а ветер холодил, контрастируя с жаром их тел. Тэхён укусил шею Чонгука, оставляя новую метку, и омега задрожал, чувствуя, как оргазм подступает. — Кончи для меня, — Тэхён сжал его член, двигая рукой в ритме толчков. — Хочу видеть, как ты разваливаешься. Чонгук вскрикнул, его сперма брызнула на живот Тэхёна, а анус сжался, заставляя альфу рычать. Тэхён чувствовал, как узел набухает, и замедлил движения, чтобы не повредить омегу. — Хочешь мой узел, Гук? — он шептал, его зубы прикусили мочку уха Чонгука. — Хочешь, чтобы я запер тебя? — Да… — Чонгук задыхался, его анус растянулся, принимая узел. Ощущение полноты было ошеломляющим, и он кончил снова, его сперма стекала по бедрам. Тэхён кончил, его сперма заполнила анус Чонгука, горячая и обильная, и узел удерживал их вместе, пока они тяжело дышали, прижавшись друг к другу. Тэхён поцеловал Чонгука мягко, его руки гладили спину омеги, и они стояли так, глядя на город, который стал свидетелем их любви. Они вернулись в спальню, завернувшись в одеяло. Тэхён принес кофе, и они сидели на кровати, обнимаясь. Чонгук чувствовал, как его сердце колотится — момент настал. Он незаметно достал тест на беременность из кармана джинсов, спрятав его под подушкой. Но Тэхён, как всегда, заметил его волнение. — Что с тобой, Гук? — он приподнял подбородок Чонгука, заставляя посмотреть в глаза. — Ты какой-то… другой. Чонгук сглотнул, его щеки вспыхнули. — Я… я должен тебе кое-что показать. Но сначала… — он замялся, не зная, как начать. Тэхён улыбнулся, его рука сжала ладонь Чонгука. — Подожди, малыш. Сначала я. Он встал, и Чонгук удивленно замер, когда Тэхён достал из ящика маленькую бархатную коробочку и букет белых лилий, которые, видимо, спрятал заранее. Альфа опустился на одно колено, его глаза блестели, и Чонгук почувствовал, как слезы наворачиваются. — Чонгук, — голос Тэхёна был мягким, но уверенным. — Я никогда не думал, что найду кого-то, кто станет моим домом. Но ты… ты изменил всё. Я хочу быть с тобой всегда. Хочу, чтобы ты был моим омегой, моим мужем. Я люблю тебя, Чонгук. Выходи за меня. Он открыл коробочку, показывая простое серебряное кольцо с гравировкой — их инициалы, переплетенные. Чонгук задохнулся, его руки дрожали, когда он взял кольцо. — Тэхён… Я тоже люблю тебя… — начал он, но слезы потекли по щекам. Он достал тест на беременность, который держал под подушкой, и протянул его альфе. — Мы… мы станем родителями. Тэхён замер, его глаза расширились, когда он увидел две полоски. Секунду он молчал, а затем рассмеялся — громко, счастливо, подхватывая Чонгука и кружа его по комнате. — Родителями? — он прижал Чонгука к себе, целуя его лицо, шею, губы. — Черт, Гук, ты делаешь меня самым счастливым альфой в мире. Чонгук смеялся сквозь слезы, надевая кольцо на палец. — Да, Тэхён. Я выйду за тебя. Они упали на кровать, обнимаясь, их смех эхом разносился по комнате. Тэхён притянул Чонгука ближе, его рука легла на живот омеги, где уже зарождалась их новая жизнь. — Мы будем семьей, — прошептал он, и его голос дрожал от эмоций. Чонгук кивнул, его глаза блестели. — Семьей, — повторил он, чувствуя, как тепло разливается в груди. Позже, когда они снова стояли на балконе, глядя на Сеул, Чонгук думал о том, как быстро всё изменилось. Еще месяц назад они были чужими — соседями, чьи взгляды случайно пересекались в лифте. А теперь они были всем друг для друга: любовниками, женихами, будущими родителями. Он посмотрел на Тэхёна, который курил, выпуская дым в сторону, и улыбнулся. — Знаешь, — тихо сказал Чонгук, его рука сжала ладонь Тэхёна. — Даже чужие люди за день могут стать родными. Я боялся довериться тебе, боялся, что это ошибка. Но… я чувствовал, что ты мой. И не ошибся. Тэхён затушил сигарету, притягивая Чонгука к себе. Они поцеловались под неоновыми огнями, и Сеул, как всегда, стал свидетелем их любви — любви, которая началась с греха, но стала их вечностью. Не бойтесь довериться, если сердце говорит, что это ваше. Тэхён — Чонгука. И всегда будет.