New light

Он просыпается посреди ночи с отчаянно колотящимся сердцем. Там, во сне, мир не меняется. Ничего не меняется: Сухо всё ещё в больнице, бледный, осунувшийся, почти неживой. Из звуков жизни — только писк аппарата, а Шиын ничего, ничего не может исправить. Так что первое, что он делает, просыпаясь, это хватает телефон с тумбочки и открывает чат с Сухо. Руки дрожат так сильно, что он не может чётко видеть текст. Несколько бесконечных мгновений — секунд? минут? — уходят на то, чтобы собрать себя в одно целое. Он пытался делать это месяцами, но, кажется, был разломан на столько частей, что ни разу не сложил их в нужном порядке. Не может всё ещё. Понадобится куда больше времени. Но теперь оно не пугает. Его не хочется отматывать назад, и оно не кажется разветвленным до размеров вселенной лабиринтом, где каждый день проклят поиском выхода, которого не существует. Шиын смотрит на дату сообщений в чате, затем на дату в телефоне. Расходятся на одну цифру. Сухо писал ему вчера перед сном. И вот это — реальность. Мир из сна больше не вернётся. Но иногда Шиын задаётся вопросом — не является ли сном то, где он просыпается, а то, что кажется кошмаром — настоящим. От этих мыслей пробирает озноб ужаса. Нет. Нет. Всё закончилось. Шиын снова смотрит в телефон. Закончилось. Сухо очнулся. Сухо восстановился. Он дома. С ним всё хорошо. Это всё — на самом деле. Он падает обратно на подушку. Сердце уже не выскакивает из груди, но трепыхается беспокойно. Шиын знает, что заставит пульс биться ровно, что сможет остановить мысли, которые истязают разум, — другой район, другой дом, другой человек. Сухо. Телефон в руке вибрирует. Шиын и не заметил, что вцепился в него до боли в пальцах — как в единственное доказательство, что он не сходит с ума. Ему пишет Сухо. «Не спишь, да?» Шиын понятия не имеет, каким образом Сухо знает об этом. «Не сплю» — пишет в ответ. Раздумывает над тем, отправлять ли ещё одно сообщение. «Не могу спать. Там ты не вернулся ко мне». Пара вдохов. Отправляет. Пожалуй, Сухо не привыкать к его откровениям. В конце концов, он прочёл все, что Шиын ему писал, день за днём сидя в больничном коридоре. Им ещё о многом надо поговорить. Прогресс есть, но получается не всё и сразу. Это не так просто. Шиын набирает ещё одно. «Почему не спишь ты?» Почти одновременно с отправлением сообщения приходит короткое «Приезжай». А следом ответ на вопрос. «Там я не вернулся к тебе». Грудь сдавливает болью. Как будто Сухо не достаточно страдал, чтобы теперь кошмары преследовали и его. Шиын забрал бы их все. Забрал бы всё — и травмы, и боль, и кому. Но он не всесилен, и это заставляет ненавидеть себя каждый чёртов день. Шиын пишет, что скоро будет, и быстро собирается. Отец снова в командировке, а матери никогда не бывает дома. Но в любом случае — ни одному из них нет дела. Шиын давно привык. Квартира холодная и пустая, так что побег из неё — глоток свежего воздуха. Побег к нему — исцеление, которое больше никто не сможет дать. Шиын вызывает такси. Сухо встречает его улыбкой, горячим чаем, закусками и уже выбранным фильмом, пока стоящем на паузе. Он встречает его теплом и жизнью. — Пойдём, — говорит Сухо и протягивает ладонь. Шиын уже однажды вложил в неё свою. С опаской и недоверием. И не пожалел ни разу. Так что он делает это снова — уверенно и не колеблясь — и идёт за Сухо. Он всегда пойдёт за ним. Они сидят на подушках на полу, опираясь на диван и соприкасаясь плечами, и ощущение дома никогда в жизни не было сильнее. Он там, где должен быть. — Спасибо, что приехал, — внезапно говорит Сухо. За это не благодарят. Шиын пытается выразить взглядом, что Сухо несёт полную чушь. — Ну что? — отшучивается тот. — Не смотри на меня так, жуть берёт. — Я не мог не, — ему не надо думать над ответом. — Ты не обязан каждый раз… И, боже, это такая глупость. Шиын перебивает тут же. — Я хотел быть здесь. С тобой. Эту борьбу взглядов Сухо проигрывает. Сдаётся. — Хорошо, — шепчет он. — Я рад. Это тот момент, когда оба понимают, что на сегодня с серьёзными разговорами покончено. Постепенно, шаг за шагом, теперь у них есть время. Они возвращаются к фильму. Шиын смотрит на картинки, сменяющиеся на экране, но пропускает звуки. Слух сосредоточен на одном, на самом важном — дыхание Сухо. Живое. Настоящее. Как и весь он. Тепло его тела от места соприкосновения идёт дальше, глубже — достаёт до сердца, и то наконец бьётся размеренно. Это усыпляет измученный организм. Шиын прикрывает глаза на секунду, но когда открывает снова — фильм давно закончился. А Сухо спит на его плече. Его сопение щекочет не прикрытую растянутой футболкой ключицу, и губы Шиына дёргаются в слабой улыбке. Он не помнит, когда спал настолько спокойно. Когда настолько спокойно себя чувствовал. Он закрывает глаза и вдруг понимает, что тоже снова дышит. Горе и отчаяние больше не держат за горло, заставляя бороться за каждый вздох. Заставляя хотеть сдаться. Вина не полосует лёгкие беспощадным зверем, и боль… боль отступает. Иногда даже у неё есть предел. Перед тем как снова провалиться в сон, он думает только об одном. Сухо рядом. Теперь всё будет в порядке.