stepfather

По лицу наносятся очередные удары ремнём. Руки привязаны к батарее. Кисти рук уже все ободраны и кровоточат. Под ногтями занозы, которые мальчик получил когда пытался уползти от отчима. Рот надёжно заклеен скотчем. А кожаная полоска отчима всё ещё бьёт по телу. Уже поздняя ночь, а мама всё ещё не вернулась. Может, это к счастью? Ей меньше достанется. Ремень летит в сторону. Теперь увечья телу наносятся ногами. У Джисона не остаётся сил бороться. Он покорно принимает свою судьбу. Единственное, что он себе позволяет — одинокая слеза. Она тоненькой солёной дорожкой скатывается вниз по впалым щекам. — Сука, сучёныш. Когда ты уже сдохнешь? Может мне тебя из окна выбросить? Ха, представляю, как твоя мамаша будет кричать. К слову о ней, она прямо сейчас тихо проворачивает ключ в замочной скважине. Входная дверь с небольшим скрипом отворяется. Тишину квартиры разрушает стук туфлей. Мама пытается тихо пройти в спальню, она пока не видела, что её новый муженёк прямо сейчас решил провести урок воспитания. — Дорогой, что ты делаешь?! Пожалуйста, отпусти его! А нет, теперь видела. Отчим смеётся и со всей силы начинает пинать не родного сына по ногам. Тварь, знает, что если ударит в живот, ещё не до конца развитый организм умереть может. — Любимый, оставь его, пожалуйста! Мама уже кричит, не стесняется. — Пошла нахуй отсюда, шалава. Где ты опять пропадала? Поди трахалась с кем-то? Шлюха! Воздух разрезает мощная пощёчина. — Пошла в спальню, живо! И чтобы я ничего не слышал и не видел. — Дорогой.. — Ну всё, сука. Доигралась, иди сюда. Мужчина направляется в сторону женщины. Та пятится назад. Мужик хватает её за руку и тащит в спальню. Привязанный к батарее мальчик пытается освободиться. Без шансов. Тут только ключ. Парень безвольной куклой остаётся висеть на батарее до самого утра, когда под ухом, в соседней комнате раздаются крики и звуки насилия.

***

— Сынок, иди кушать. Я приготовила блинчики! Минхо разлепляет сонные глаза и медленно садится на кровати. Он не выспался. Ночью в соседней квартире опять были крики. Парнишка встаёт и плетётся в ванную. Он умывается и чистит зубы. На кухне действительно лежат блинчики. Запах от них распространяется по всей квартире, кружа голову всем членам семьи. — Доброе утро, сынок. — И тебе, мам. Мама раскрывает объятия, мальчик конечно же к ней подходит. Женщина оставляет нежный поцелуй на лбу своего единственного сына. — Мам, ты слышала крики ночью? — Нет, а что? — Мам, он избивает Джисона. Каждый день. Мать на это вздыхает. — Минхо, послушай меня. Всем в этом мире не помочь. Мне очень жаль, что тебе приходится смотреть на то, как твоего одноклассника избивают. Но мы ничем не можем ему помочь, понимаешь? — Но мам.. почему мы не можем хотя бы полицию вызвать? — Она встанет на сторону мужчины. А парнишке ещё сильнее достанется. Если хочешь, ты можешь угостить своего Джисона блинчиками. Минхо поднимает голову, его глаза искрятся от счастья. Такая мелочь, ей Богу. Разве блинчики защитят от отчима? Тем не менее, Джисон хотя бы поест. — Правда?! — Ага.

***

Джисон сидит на лестничной площадке между третьим и четвёртым этажом. В его руках сигарета. На четвёртом хлопает дверь. Раздаются шаги. — Минхо, ты здесь? Минхо медленно спускается по лестнице. Его прекрасные карие глаза, которые так сильно обожает Джисон внимательно осматривают его. Ищут повреждения. — Доброе утро, любимый. — Тише, Джисон, а если он услышит? — Мне всё равно. — А мне нет. Пошли ко мне, мама уже ушла на работу. Она приготовила тебе блинчики. — Видел её. Она всё ещё игнорирует мои приветствия. — Извини за это. — Ничего. Они поднимаются в квартиру, где Джисон набрасывается на еду. Минхо сидит рядом и гладит того по спине. В какой-то момент Хан не выдерживает и шипит. Минхо тут же отдёргивает руку. Его взгляд становится ещё печальнее.

***

Джисон ловит паническую атаку прямо на уроке. Непонятно, как ему удаётся выйти из класса и дойти до туалета, но он это делает. Он глотает какие-то непонятные таблетки от психоза. Его всё ещё трясёт, но уже не так сильно. В туалет кто-то заходит. — Джисон, ты как. Через пару секунд Хан открывает дверь своему парню. Тот тут же подходит к сидящему на крышке унитаза парню и обнимает. — Минхо, поцелуешь меня? Минхо прижимается своими губами к чужим. Крепко держит, не выпускает из объятий. Джисон постепенно успокаивается.

***

Снова прикованные к батарее руки. Только сегодня скотча нет. Странно, не так ли? Сегодня по щекам течёт не одна слезинка, а целый рой. — Ну, ну. Ты чего, котёнок. Не плачь, это не по мужски, — пощёчина. — Я блять сказал, что это не по мужски. Отчим вытирает слёзы с когда-то пухлых щёк. Молча снимает штаны и подходит. — Нет, нет, пожалуйста. Всё так же молча отчим приспускает трусы и достаёт член. Он хватает подростка за подбородок и с силой давит чтобы открыть рот. Несмотря на сопротивление, член оказывается внутри. Мерзкий, грязный. Отчим долбит в горло без жалости. Ему хочется поскорее кончить. Интересно, а это по мужски? Судя по всему, для отчима — да. Горло уже ужасно болит, отчим уже несколько минут без остановки дерёт его рот. Когда он всё-таки спускает, то влепляет ещё сверху пощёчин и пинает в живот. Он уходит в спальню и валится на кровать. Джисон замечает, что наручники не застёгнуты. Видимо, отчим по пьяни не заметил. Хан понимает, что если отчим посмел дойти до такого, то в следующий раз он может лишиться жизни. Или его мама. Поэтому за несколько секунд он принимает самое важное решение в своей недолгой жизни. Он его убьёт. Исхудавший подросток тихо крадётся к спальне, он игнорирует боль во всём теле и саднящее горло. Мужик внутри комнаты уже сопит. Джисон заходит и берёт одну из декоративных подушек. Он подходит ещё ближе к кровати. один два три Джисон запрыгивает на отчима и прижимает к его лицу подушку. Тот начинает брыкаться и пытается сбросить с себя подростка. Но тот под адреналином превосходит пьяного мужчину в силе, поэтому продолжает удушивать человека под собой. — Сука, сдохни! — кричит Джисон и сильнее давит. Когда мужик перестаёт брыкаться, Джисон сидит ещё несколько секунд, а затем переворачивает отчима на живот. Он вызывает полицию. Кстати, там работает отец Минхо. И кто знает, случайно или нет, но именно он приезжает на вызов и записывает все слова мальчика. По глазам видно, что взрослый мужчина не верит в слова о том, что этот алкаш задохнулся сам. Но все соседи подтверждают и дают показания, что отчим Джисона был пьяницей и тираном. Минхо в тот день очень нежно его обнимал, пока его мама обрабатывала все раны. Она поцеловала его в щёку после, а Минхо в губы. Хану ничего не делают за убийство отчима. Он всё так же ходит в школу, живёт в той же квартире, встречается с Минхо. Только теперь мама улыбается, смеётся, готовит вкусную еду своему сыну. Она ходит к маме Минхо по соседству. Они теперь не разлей вода. И Джисон с Минхо тоже. Конечно, телестные раны давно зажили. Сколько лет прошло. Но психологические, даже спустя много лет, преследуют уже взрослого Хана. В душе он всё ещё тот маленький и испуганный Джисон, прикованный к батарее. Огромное количество походов к психологу сглаживает рану, заживляют её, но шрам всё равно остаётся. И в какой-то момент он может начать кровоточить.