Навечно

Don't let go–

I don't wanna do this alone.

Don't let go–

I know that I'll drown on my own

***

      Яркие алые краски заката уходят за горизонт, оставляя за собой размазанный след оранжевого оттенка. Белые ночи в Санкт-Петербурге правда были завораживающие, красоту которых не сможет описать даже искусный писатель или талантливый поэт. Ветер у реки, на открытой местности, холодный, продувает тело насквозь, заставляет съежиться, почувствовать неприятные колкие мурашки по коже оголенных рук. И Син Цю вздрагивает из-за ветра, который проникает под белую рубашку, пробирается в самое сердце, заставляя напрячься и задрожать. Парень свесив ноги сидит на грязных, ржавых поручнях моста. Глаза завороженно смотрят в гладь воды, темная, дна не видно, а может и к лучшему, смотреть на весь мусор, который устроили люди, не хотелось. Возможно, потому что, парень сам считает себя мусором, поэтому он сидит здесь, поэтому вглядывается в мутную, зеленоватую воду, отсчитывая минуты, когда он присоединится к этим отбросам. В Питере свыше пятьсот мостов, почему молодой человек выбрал именно этот? Тут нет людей, тишина «шумного города» убаюкивает сознание, не отвлекает от своих глубоких мыслей и, наконец, дает сделать то, над чем парень задумался. Задумался, но не решается. Син Цю качается, назад-вперед, как в детстве, когда ты сам пытаешься раскачаться на качелях, но ладони сильнее вжимаются в железные поручни моста, на коже остаются неприятные царапины от трещин краски. — «Ну давай же, давай! ТЫ пришел сюда только ради этого» — кричит парень в мыслях, сглатывает и на дрожащих руках наклоняется ниже. Запах дождя и болота бьет в нос, заставляет поморщиться, вглядеться еще лучше, теперь замечая зеленые наростки водного мха, который так мерзко и некрасиво выглядел на стенках канала. Син Цю шмыгнул носом, чувствуя ком подступающий к горлу, как на уголках красных глаз снова накапливаются крупные, горячие слезы. Стоит моргнуть и капли соленой жидкости стекают по щекам к подбородку, друг за другом, и капают на одежду, оставляя мокрые следы. Нижняя губа дрожит, подсказывая, ещё чуть-чуть и начнется новая истерика. Руки ослабевают и парень уже готов поддаться вперед, окунуться в темный омут и почувствовать сжигающую боль в легких от недостатка воздуха и наполняющей их грязной воды. — Прыгаешь? — доносится с боку спокойный голос и Син Цю сильнее сжимает поручни, вжимаясь в них как в последнее спасение. Рядом, как в ничем не бывало останавливается молодой человек, разглядывающий никудышного суицидника. — Или просто на воду пришел посмотреть? — в голосе звучит сарказм, из-за чего Син Цю хмурится и отодвигается, на сколько это было возможным. Парень прижимается к мосту спиной, доставая из кармана потрепанной черной джинсовки пачку сигарет с зажигалкой. Достает одну и предлагает парню, протягивая упаковку к самому носу. Син Цю смотрит недоверчиво, но расцепляя пальцы тянется к пачке, выуживая сигарету. Руки трясутся, приходится держаться с помощью ног, которые теперь тоже были расцарапаны разваливающейся старой краской. Первая затяжка неудачная, парень кашляет, морщится. Охото сплюнуть эту гадость, что осела в горле, но неожиданно приходит осознание, что становится легче. Самовнушение. Молодой человек, что продолжает стоять рядом, тихо засмеялся, выдыхая клубы дыма и снова смотрит на парня. — Не лучшее место для суицида, да и, — парень делает паузу, сжимая сигарету между губ. — не лучший способ. — «Спасибо за советы, умник» — рассержено думает Син Цю и отворачивается от парня, наблюдая на светлом небе еле заметную луну. Но благодаря ему, все плохие мысли резко покинули голову, так что, парень удивляется, когда не вспомнает о чем он думал до этого. (Очевидно что прыгать). — Может я на воду пришел посмотреть, почему сразу прыгать? — язвит Цю и хмыкает, пробует снова затянуться. Получилось лучше, горло уже не так жгло. Парень рядом снова смеется, уже громче, прикрывая рот ладонью с сигаретой. Он аккуратно снимает наушники и выжидающе смотрит на брюнета. — И что же ты успел разглядеть в этой мутной, грязной воде? — Свое будущее. — Син Цю думает, что было бы классно сейчас сигануть в воду, чтобы этот незнакомец впал в шок, но смелости не хватило. — Ну да, водолаз хорошая профессия. — парень усмехается и сам оборачивается, чтобы глянуть в воду. Цю пробило на нервный смешок: — Дурак? — все что и смог выпалить он. — Кто из нас ещё дурак? Ты, который собирался очень глупо утонуть или я, просто проходящий мимо? — Вот бы и прошел! — Син Цю отворачивается в другую сторону, обиженный на то что его назвали дураком. Этот парень даже не знает что у него на душе, чтобы так говорить. — Я решил, что неплохо за компанию покурить. — молодой человек тушит сигарету об железный поручень, кидая в воду и обходит «суицидника». — Слезай, нечего здесь свою задницу морозить. И Син Цю хочет возразить, но как же это парень прав. Он тут лишь время оттягивал, просиживая пятую точку больше часа. Тяжело вдохнув, темноволосый спрыгивает на твердый асфальт, отряхивает свои джинсовые шорты и ежится. Ноги затекли, тело замерзло, глаза болят от непрерывного плача. — Пошли на пирсе посидим лучше. — молодой человек кивает на небольшой причал, к которому вели ступеньки, при этом накидывает свою джинсовку на чужие плечи, замечая как дрожит перед ним юноша. Они медленно спускаются по грязным, разрисованным ступеням и садятся на холодный бетон. — Расскажешь? Переспрашивать не приходится, вопрос понятен и сейчас Син Цю нужно сказать правду, а если откажет? Нет, это отличный шанс выговориться, плевать он хотел, знает ли он этого человека, даже если этот парень какой-нибудь маньяк. Темноволосый обнимает свои колени, оглаживая поцарапанную кожу, отряхивая мелкие кусочки краски, оставшиеся на ногах. Мысли в кучу не собираются, лихорадочно вспоминают весь последний день. Становится стыдно, не по себе от чужого взгляда, но парень ждет, не торопит. — Отец из дома выгнал. — тихо бубнит Син Цю, он смотрит в зеркальную воду, где маленькими волнами растекалось отражение моста и искажалось при порыве ветра. С такого ракурса вода выглядела пугающей, не пробиваемой, будто, если нырнуть, она не пустит внутрь, не обнимет со всех сторон. — Ты хоть совершеннолетний? — прилетает резкий вопрос и Син Цю оборачивается, выбираясь из своих мыслей, опоминается что он тут не один, его новый знакомый, если его можно таковым назвать, сидит рядом, выкуривая вторую сигарету. — Д-да, девятнадцать в октябре будет. — голос запинается, а тело вздрагивает от пронзающего ветерка, из-за чего Цю сильнее натягивает на себя верхнюю часть одежды парня. — А жить есть где? — «Что за допрос» — думает Син Цю, но в ответ качает отрицательно головой. Сбоку доносится тяжелый вздох, и молодой парень начинает сильнее себя накручивать, например, то что помешал совсем незнакомому человеку и сейчас навязывается. Но вряд ли, тот сам к нему подошел и сам предложил вместе посидеть. А ведь присутствие этого парня помогает. На время Цю забыл что он совсем один, забыл о том, что несколько часов ранее на него кричал отец, забыл о том, что его друзья отвернулись от него, а ведь он просто просил помощи. — О чем думаешь? — светловолосый парень повернулся на юношу, мягко улыбнувшись и Цю заглядывается на него. Он будто нереальный, а в лучах восходящего майского солнца выглядит совсем волшебно. Син Цю сейчас хотел бы взять свой блокнот и ручку и расписать чужую красоту словами, как он это умел, но под рукой лишь мелкие камушки и осколки битых бутылок. — О том, что я остался совсем один. — парень неловко отпускает взгляд, принимаясь короткими ноготками ковырять царапину на коленке. — Не один, с тобой сейчас я. — это звучит слишком уверено, и Цю именно это хотел услышать. — На долго ли? Ты тоже уйдешь, ведь у тебя есть своя личная жизнь, а мне больше идти некуда, даже денег нет, отец лишил меня всего. — На долго ли, это решать тебе, захочешь, вечность с тобой тут просижу. — Альбедо поворачивает голову туда откуда восходит солнце, щурится одним глазом, подставляя лицо под порыв ветра и его волнистые волосы на секунды подлетели, обнажая шею. Но Син Цю смотрит на него с немым вопросом «Что?», не понимая сказанную человеком фразу. Альбедо подает тихий смешок, качая головой, будто в осуждение. — Хочешь вина? — светловолосый видит как взгляд Син Цю становится еще более вопросительным. — У меня дома очень вкусное сладкое вино, домашнее, знакомый сам делает и свой бар винный в центре имеет. Так хочешь? Цю сглатывает вязкую слюну и до него доходит, что под всем этим имеет в виду этот парень. Он приглашает к себе в гости, просто не предлагает это прямо. Юноше не охото идти и навязываться еще сильнее, ведь они знакомы жалкие минут 15, они не знают имени друг друга, ничего из личной жизни, но все же улыбается и кивает. Он хочет попробовать эту неизвестность. Альбедо встает резковато, не помогая себе руками, отряхивает штаны и подает руку своему незнакомцу. Син Цю же принимает эту помощь, встает аккуратно, придерживая чужую джинсовку, отряхивает шорты и неловко мнется на месте пару секунд, пока его не дергают за руку и не ведут к лестнице, а потом они перебегают на красный цвет светофора. Цю смеется, чувствуя как в животе что-то вспыхнуло, яркое и горящее, словно кто-то запустил фейерверк. И понимает, что это то самое счастье в моменте. — Подожди, — темноволосый чуть загнано дышит, потому что они буквально бежали до дома, оглядывает двор-колодец, что окружил его со всех сторон стенами. — я могу хоть имя твое узнать? — Альбедо, — беловолосый роется по карманам в поисках ключей, а потом вспоминая, тянется к джинсовке на плечах юноши. — можно просто Бедо, а твое? — Син Цю, а лучше просто Цю. Альбедо кивает на это, и младшему становится комфортнее, теперь они хоть немного узнали о друг друге. В подъезде нет привычных лифтов, в здание всего четыре этажа и как назло новый знакомый жил на последнем. В подъезде все стены разрисованы, тут на широких подоконниках сидят голуби и даже не боятся. В подъезде пахнет сыростью и перемешку запахом еды из разных квартир. А в самой квартире Альбедо пахнет дешевым кофе, сигаретами и на удивление красками. — Проходи в комнату и там не бардак, а творческий беспорядок! — Син Цю смеется, ведь это первый человек, что не оправдывается, тем что не успел прибрать, а сразу говорит на прямую. А в самой комнате понимает, что беспорядок и правда творческий. Прямо по середине комнаты стоит мольберт, вокруг краски, банки с водой, кисточки. В углу не совсем большой матрас, без кровати, а ра нем лежит ноутбук. Если оглядеться, можно увидеть несколько картин и Цю логически понимает, что это рисовал сам Альбедо и когда тот заходит в комнату с двумя бокалами и бутылкой, он восторженно восхищается. — А я книги пишу, одну даже выкладывал в интернет, но отец совсем не любил мое хобби. — Так, почему тебя выгнали? — этот вопрос был ожидаемым, особенно когда оба парня расслабились из-за выпитого вина. — Я отчислился из университета без его согласия, а еще потому что я слишком по хамски себя веду и позволяю себе спорить с родителями… — Цю отпивает из бокала, поджимая губы. Внутри все горит и он понимает, что это из-за алкоголя, клонило ужасно спать, возможно, он просто сильно устал, а еще организм перетерпел несколько истерик подряд. — Ну и он узнал о том, что я гей. — это он добавил совсем тихо, боясь что новый знакомый не оценит его ориентации, но на этот ответ тот лишь улыбается. Значит все хорошо? — Если ты захочешь спать, нам придется лечь вместе. — резко соскакивает с темы Альбедо, на что Син Цю глупо и пьяно моргнул, пытаясь обработать сказанные слова. Бутылка на удивление закончилась, и он правду, наверное, лег бы спать. — Я могу остаться? — Цю не верит, что кто-то незнакомый с улицы ему помог, он пытается найти в этом подвох, но обращает внимание как старший раздевается прямо перед ним, рассматривает слегка худощавое тело, еле виднеющийся рельеф мышц, странный шрам на боку, а потом взгляд падает на руки, что все это время были скрыты под толстовкой. Син Цю шокировано рассматривает кривые рубцы от порезов, будто глазам своим не верит. Такой идеальный человек для него, тоже имеет темное прошлое. Альбедо не обращает на него внимание, надевает на себя заляпанную краской футболку, переодевается в домашние шорты, что-то ищет в шкафу, а потом подает это парню. — Чтоб не в уличном спать. Темноволосый наконец вдыхает воздух, что зачем то задерживал и тихо благодарит. Он все еще не может поверить в то, что ему помогают. Может? Может он утонул давно, а это его больной и умирающий мозг придумывает счастливую жизнь. В отличии от знакомого, он просится удалиться в ванную, смотрит на разваленную плитку, на потрепанную раковину и не отвращается? Он привык жить в роскоши, его родители бизнесмены, у него всегда были последние модели телефонов, одежда от известных брендов, шикарная комната, а сейчас он стоит в небольшой однушке и радует моменту жизни? Цю надевает футболку, что свободно и приятно на нем висит, смотрит на себя в зеркало, смотря в красные глаза, на появившиеся небольшие синички под глазами от нехватки сна и улыбается. Это лучше, чем жить в постоянном страхе, лучше чем быть идеальным сыном, лучше… Син Цю возвращается в комнату, что теперь погрузилась во мрак, потому что плотные шторы не позволяли лучам солнца пробиться внутрь. Он смотрит на Альбедо, что лег на краю матраса и что-то листает в телефоне. Приходится чуть неловко перелезать через него к стенке и лечь так же на спину. Что-то все равно тревожит. — Расскажи. — просит он, и чувствует как светловолосый поворачивает к нему голову. Надеется, что не придется пояснять о том, что он хочет от него услышать. — Когда мне было лет 20, я ненавидел место в котором учился, хотя сам выбрал медицинский и все детство мечтал стать кандидатом наук, тогда я чувствовал себя лишним в мире, не мог найти себя, проблемы в личной жизни, нехватка общения и друзей, у меня не было настоящих родителей и я всю сознательную жизнь провел в детском доме, так все загрузило, что я познакомился с алкоголем. В пьяном приступе не смог остаться сам со своими мыслями и схватил нож. Благо опомнился быстро и скорую набрал. — он глупо усмехнулся, а потом вздрагивает, когда холодные тонкие пальцы касаются его предплечья и проводят по тонким линиям. — Сейчас это лишь служит уроком, а каким, не понятно. — Сколько тебе? — Цю тоже оборачивается на парня, всматриваясь в красивые голубые глаза, что напоминают ему небо в ясный день. — 27 этой осенью исполнится. — Альбедо смеется с чужой реакции, проворачиваясь на бок и спрашивая взглядом, позволяет себе обнять парня, что лбом прижимается к его плечу. — Это не конец жизни, и любые проблемы можно решить, найти что-то новое, познакомиться с новыми людьми, главное встать на ноги и понять чего ты хочешь… — Спасибо… — Син Цю перебивает его и прижимается сильнее. Он нагло закидывает ногу на чужое бедро, словно он снова дома и обнимает подушку. Это ощущается чем-то странным, но таким приятным. Он понимает, что сейчас он не один, его спасли и помогают встать на истинный путь. — Поэтому, если захочешь, я останусь с тобой навечно, но это решать только тебе. — Хочу… — отвечает Цю и улыбается, наконец-то погружаясь в сон.