Ad infinitum

𝜗𝜚

      Задëрнутые шторы создавали в просторной комнате непроглядную, почти осязаемую тьму. Лица двух существ видны только благодаря двум небольшим светильникам на стенах — их приглушённый тёплый свет дрожал в воздухе, окрашивая кожу в золотистые тона.       — Сейчас мной движет одна лишь похоть, — эту фразу маг прошептал томно и низко, прямо в ухо эльфу, от чего по тому пробежала волна мурашек. — Если ты согласишься, я уже не уйду, что бы ты ни делал и как бы ни пытался выгнать меня из своей спальни.       — Я разделяю твоё желание, — выдохнул Тэхён.       Гук сделал шаг вперёд, и от внезапной близости эльфу пришлось отступить, чтобы не потерять равновесие и не рухнуть на пол из-за ослабевших ног.       — Потрясающе, — томно прошептал мужчина, и его руки собственническим движением впились в талию Тэхёна, проскользнув под тонкую ткань одежды. Эльф прерывисто вздохнул, его пальцы вцепились в волосы мага, он притянул его к себе, прикусив чужую нижнюю губу и нежно оттянув её.       Медленно, не прерывая глубокого влажного поцелуя, они смещались в сторону кровати. Гук, не отрывая губ, ловко стянул с себя рубашку через голову и швырнул её на дорогой пол. Рука Тэхёна скользнула по его затылку, ощупывая рельеф мускулов на плечах и спине.       — Ты сводил меня с ума, даже не подозревая об этом, — голос мага прозвучал хрипло. Он толчком уложил эльфа на широкую кровать, на прохладные шёлковые простыни. Тэхён откинул голову, смотря снизу вверх на прекрасно сложенного мужчину, и на его губах расплылась наглая, вызывающая улыбка.       — Полагаю, это взаимно.       Пронзительный, тяжёлый взгляд. Гук застыл над эльфом, раскинувшимся на огромной кровати в полумраке, и в этом скупом свете глаза Тэхёна сияли особенно интимно.       Маг медленно навис над ним, с обманчивой нежностью освобождая его тело от остатков одежды. Каждое движение было наполнено немым признанием: он желал этого давно, слишком долго сдерживая то, что теперь рвалось на свободу.       Когда перед ним предстал обнажённый торс, а брюки лишь оттеняли линию бёдер, Чонгук замер, охваченный почти благоговейным трепетом. Он изучал эту красоту лишь взглядом, впитывая каждую деталь, словно боялся спугнуть мираж.       Эльфийская кожа, гладкая и сияющая, словно полированный мрамор; изящно очерченные ключицы, ведущие взгляд к впалому животу с чёткими мышцами. Следы старых ран, почти исчезнувшие, лишь подчёркивали неземное совершенство, делая его ещё более реальным и хрупким.       — Дотронься до меня. Хватит уже смотреть, — голос Тэхёна прозвучал хрипло. Он взял руку мага и провёл его длинными пальцами по своим острым ключицам, затем вниз, очерчивая контуры собственной груди.       — Твоя красота невыносима. Глядя на тебя сейчас, я не верю, что ты реален, — мужчина приник губами к тонкой шее, оставляя на пути горячие влажные поцелуи.       Его язык медленно обвил сосок, и эльф с подавленным стоном впился зубами в губу. Эти ощущения были так давно забыты, что теперь казались почти болезненными в своей сладости.       Чужой язык скользнул ещё ниже, и у Тэхёна перехватило дыхание. Он не успел опомниться, как губы Чонгука вновь нашли его, а сам он в ответ обвил руками мощные плечи мага и прохрипел прямо в поцелуй, почувствовав, как ловкие пальцы развязывают шнуровку его брюк. Нежные, но уверенные ласки заставили его извиваться на шёлковых простынях.       Гук наконец освободил его от последней преграды, и Тэхён тут же встретил это движение податливым движением бёдер.       — Быстрее... Ты меня мучаешь, — выдохнул он, и в его голосе слышалось настоящее отчаяние.       — Бедняжка, — почти сочувственно прошептал маг, поднимаясь, чтобы сбросить с себя последние одежды. — И что же ты с этим поделаешь?       Тэхён впился взглядом в тело, которое сегодня принадлежало ему — или наоборот? — но долго любоваться ему не дали. Его перевернули с такой внезапной лёгкостью, что лицо уткнулось в прохладный шёлк, а бёдра оказались приподняты в откровенной покорной позе.       Ранее он никому не позволял подобного, но теперь желание затмевало стыд. Он почувствовал, как влажный настойчивый язык коснулся его самого сокровенного места, вырисовывая медленные, манящие круги. С каждым движением внутри всё сильнее разгорался огонь, а тело становилось податливее.       Когда внутрь вошли два пальца, эльф с рычанием спрятал лицо в подушки. Пальцы изогнулись, находя нужную точку, и в шёлке потонул беспомощный стон.       Тэхёну казалось, что маг читает его мысли, угадывает каждое тайное желание и использует свою власть даже сейчас — особенно сейчас.       Гук сдавленно выдохнул и вошёл в бывшего генерала до упора, заставив того выгнуться в немом потрясении. Тэхён вжался в простыни, желая ощутить его всего, без остатка. Каждое движение отзывалось глухим ударом в самой сердцевине его существа, будто раскалённая головка члена достигала той сокровенной точки, от которой по телу разливалась сладкая, тягучая волна.       От постоянного трения о шёлк щёки эльфа залились румянцем, а его дыхание стало прерывимым и влажным. Внезапно сильная рука приподняла его за плечи, заставив встать на четвереньки. Теперь он сам, с низким стоном запрокинув голову, начал двигать бёдрами в унисон, подчиняясь дикому, первобытному ритму.       Ему жгуче захотелось увидеть лицо Чонгука в этот момент. Голубоволосый мельком увидел его: чёрные пряди, прилипшие ко лбу, испарина на висках и сам этот взгляд — затуманенный, но невероятно сосредоточенный, прикованный только к нему. Сильные руки магa сомкнулись на его талии, властно направляя движения, и когда Гук вошёл под новым, более глубоким углом, с губ Тэхёна сорвался глухой, протяжный крик.       Каждый толчок приносил невыносимое, сладостное напряжение, сжимаясь где-то внизу живота. Гук ускорился, его движения стали резче, требовательнее. Финальный рывок, и их тела на мгновение слились воедино, — бёдра к бёдрам, спина к спине, — застыв в немой кульминации.       Гук ещё несколько раз медленно, почти лениво вошёл в него, прежде чем эльф окончательно обмяк и рухнул на простыни, безвольный и размякший от наслаждения. Липкая жидкость, стекающая по его внутренней поверхности бёдер, красноречиво свидетельствовала о случившемся. Чонгук требовательно притянул к себе Тэхёна, прижавшись губами к его алым, распухшим от поцелуев и стонов, устам.       — Ты так прекрасен, — прошептал эльф, утопая в мягких складках простыней.       Они лежали так почти всю ночь в тусклом свете, что оставался их единственным освещением, и говорили обо всём, что приходило в голову. Чонгук рассказывал о своём человеческом детстве — о том, как обычный мальчишка с разбега нырял в озеро, пугая сестёр, и как в десять лет тайком продавал на базаре магические фрукты, сорванные в лесу за деревней.       — Твои сестры… где они сейчас? — Тэхён точно знал ответ, но хотел услышать это именно из его уст.       — Они очень давно умерли, — эльф опустил взгляд на их переплетённые пальцы. — Надеюсь, они прожили хорошую, спокойную человеческую жизнь.       — В людях есть своя прелесть. Думаю, это даже хорошо — знать, что твой путь ограничен. Ты больше ценишь время, каждый отведённый тебе миг. Мне почти что жаль, что мы лишены этого, — Чонгук понимающе улыбнулся. Судьба отняла у него ту жизнь, что по праву должна была стать его будущим.       — Тэхён, а ты любил когда-нибудь? — Маг медленно водил кончиками пальцев по белоснежной коже эльфа.       Тэ нахмурил брови, погружаясь в воспоминания. Долгое молчание повисло в воздухе, пока он мысленно листал страницы давно забытых лет.       — Кажется, да. Но это было так давно, что я не помню ничего, кроме имени того существа. А учитывая, что я был молод и наивен, сейчас я вряд ли назову это любовью, — голубоволосый улыбнулся без тени сожаления. — А ты?       — Бывало, — Гук уткнулся носом в его шею, вдыхая теперь знакомый запах.       Обоим было непривычно спокойно и легко — лежать так рядом, быть откровенными без страха и уловок.       — Кажется, я никогда ещё не чувствовал себя таким умиротворённым, — прошептал эльф, пряча своё лицо в чёрных волосах мага.       Так они и пролежали до самого рассвета, в сплетении тел и негромких разговоров, словно пытаясь наверстать всё время, что были чужими друг другу. Забылись и вчерашние обиды, и горечь невысказанного, и тяжесть чужих ожиданий. В этом тесном мирке, затянутом полумглой, существовали только они — маг, чьи руки помнят вес магических артефактов, и эльф, чьи плечи помнят тяжесть доспехов. И сейчас эти руки были заняты лишь тем, что перебирали пряди голубых волос, а плечи служили опорой для чьей-то щеки.       Когда за окном заалел край неба, они наконец поднялись и первым делом наполнили ванну. Горячая вода окутала их усталые тела, смывая с кожи не только следы вчерашнего макияжа, размазанного в сумасшедшей пляске. Вода унесла с собой и последние следы напряжения, оставив лишь лёгкую истому и странное, непривычное чувство лёгкости.       И, быть может, именно эта лёгкость снова потянула их друг к другу — уже в тёплой воде, среди пара, поднимавшегося к потолку. Их поцелуй на этот раз был не яростным штурмом, а медленным глубоким изучением, будто они заново открывали карту друг друга, находя новые, неизведанные ранее тропы. Стон Тэхёна потонул в плеске воды, вылившейся на кафель, когда пальцы Гука нашли своё отражение на его бедрах.       Вновь их вынудила вернуться в реальность настойчивая возня за дверью. Две служанки, посланные, вероятно, сестрой, с лёгкой паникой в голосах пытались открыть массивную дверь спальни. Но та не поддавалась, будто наглухо замурованная. Щелкали ключи, слышался их смущëнный шёпот: «Да вчера ещё отворялась!»       Они, конечно, не знали, что дверь была заперта не на простой засов, а на заклятье, которое Чонгук наложил с полуслова, с полувзгляда, желая отгородить их маленький мирок от всего остального. И теперь, стоя по ту сторону, эти бедные девушки не могли и предположить, что причина их неудач — не сломанный замок, а маг, который в этот самый момент, прижав эльфа к прохладной стене, шептал Тэхёну на ухо что-то, от чего тот лишь беззвучно смеялся, запрокинув голову.       Служанки так и ушли озадаченные, оставив их в покое. А в комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханием и далёким, но уже неизбежным гулом просыпающегося дворца.       — Куда ты так торопишься? — Чонгук, уже одетый в просторную рубашку, позаимствованную из гардероба эльфа, непринужденно развалился на кровати, подперев голову рукой. Его взгляд с ленивым интересом скользил за Тэхёном, который натягивал простую, но удобную форму для спаррингов. — Ещё ночь на дворе, по меркам местной знати.       — Я хочу начать тренировки. Мне необходимо вернуть свои силы, — отозвался Тэхён, туго затягивая шнуровку на груди. — Я всё ещё слаб. Слишком слаб.       — С твоим утверждением, что ты слаб, я готов поспорить, — Чонгук горделиво ухмыльнулся, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок. — Ты дашь фору большинству обитателей этого дворца. Поверь, я знаю, о чём говорю.       — Но пока что — не тебе, — эльф позволил себе улыбнуться, и в его улыбке промелькнула лёгкая, но неизбывная грусть.       — Всё зависит от условий боя. Сразись мы на оружии — и ты подметёшь мной пол. Но если я применю магию… Мы просто очень разные, — маг поймал его взгляд, и в его глазах вспыхнул азарт. — Тебе не нужно становиться сильнее в старом понимании. Тебе нужно открыть в себе нечто новое. Перестать пользоваться лишь тем, что уже отточено, как клинок.       С этими словами Гук легко спрыгнул с кровати, ловко поймал руку эльфа и, что-то пробормотав себе под нос, резко распахнул дверь. Из-за его спины вырвалась короткая, но ослепительная фиолетовая вспышка магии, осветившая коридор.       И застывшие существа за дверью в немом изумлении. Три служанки в безупречной форме, вооружившись внушительными деревянными молотками и целым арсеналом склянок с зельями, явно готовились к штурму. Увидев перед собой двух мужчин, держащихся за руки, они разом застыли с идеально круглыми от изумления ртами.       — Молчите, девицы, а то хуже будет, — обезоруживающе мило улыбнулся им маг и, не выпуская руку Тэхёна, грациозно проскользнул мимо оцепеневшей делегации, оставив за собой шлейф магии и непонимающие взгляды.       Пока они шли по бесконечным коридорам к тренировочному залу, Гук не переставал объяснять распорядок. Он рассказывал, во сколько ровно начинаются утренние занятия, и с каким неудовольствием смотрят капитаны на опоздавших. Сам маг, как выяснилось, время от времени проводил здесь тренировки для тех солдат, что проявляли склонность к магии — находил и оттачивал редкие таланты.       Когда они наконец вошли в зал, Тэхёну пришлось на мгновение прикрыть глаза. Яркий, почти слепящий свет, лившийся с высоких арочных окон, был разительным контрастом после полумрака каменных переходов.       — Наш зал построен в виде восьмёрки, — с гордостью в голосе начал экскурсию Гук, широким жестом обводя пространство. — Одно крыло отведено магам, другое — солдатам, работающим с оружием. Обычно они тренируются порознь, чтобы не мешать друг другу. Но в конце занятий, — его глаза хитро блеснули, — часто устраиваются совместные спарринги. Считай, это лучшая часть дня.       Тэхён с жадностью вглядывался в открывшуюся картину. Зал и впрямь был огромен и кипел деятельностью. В одной его части, взмывая ввысь, закручивались разноцветные спирали магической энергии, а в другой звенела сталь и слышался ритмичный стук по тренировочным манекенам. Кто-то оттачивал меткость, пуская стрелы из деревянного лука, кто-то с яростью кромсал чучела из сена, а на магической половине вовсю шли «воздушные» баталии — солдаты швыряли друг в друга сгустки сконцентрированной магии, которые с глухим шумом гасли в щитах.       И тогда сердце Тэхёна сделало мощный радостный удар, отозвавшись давно забытым эхом. Без его воли на лице расплылась широкая светлая улыбка. Это был не просто зал. Это был дом. Его стихия.       Чонгук с тихой нежностью наблюдал за эльфом, чей взгляд горел живым неподдельным интересом. Ещё не так давно этот самый эльф, казалось, разучился улыбаться. Он носил своё хмурое выражение как доспехи, а его ответы были краткими и обрывистыми.       Но сейчас… Сейчас Тэхён улыбался. И каждая из этих улыбок — робкая, сияющая, задумчивая — была для мага бесценным трофеем, сокровищем, которое он впитывал в себя и бережно складывал в памяти, словно драгоценные камни в ларец. В этом преображении было нечто большее, чем просто смена настроения — это было тихое чудо, свидетелем которого стал только он один.       — Скажи, куда мне идти? Где мне можно потренироваться? — нетерпение в голосе Тэхёна было таким искренним, что маг, не в силах ему отказать, тут же направился к капитану, ответственному за тренировки с оружием.       — Так ты и есть тот самый Тэхён, из-за которого у нас тут весь переполох? — раздался густой, проросший хрипотцой смех. Перед ним стоял статный фейри с седой, словно иней, бородой и лицом, испещрённым морщинами — картой прожитых лет. Но его стан был прям, а плечи — могучи, выдавая силу, не подточенную временем. Он улыбался, задумчиво потирая бороду.       — Да, да… — пробормотал Тэхён, отводя взгляд к солдатам, уже вовсю сражавшимся на площадках. Их ловкость и ярость завораживали.       — Меня зовут Клод, и я возьмусь за твои тренировки. Но для начала — проверка. — Старый воин повёл головой по сторонам, выискивая кого-то в толпе. — Рафаэль!       «Имя-то нежное, почти девичье», — мелькнуло у Тэхёна в голове, и он лениво посмотрел в ту же сторону.       Навстречу им шагал воин ростом под два с половиной метра, с кожей цвета потрескавшейся земли и короткими белыми волосами, торчащими ёжиком. Его жёлтые хищные глаза сузились от неприкрытой угрозы, а мощные руки были сцеплены в кулаки. Расу этого исполина эльф определить не смог.       — Сразитесь на мечах! Начало боя! — крикнул Клод, глядя куда-то вверх.       Воздух в зале дрогнул, и под ногами Тэхёна и Рафаэля взметнулась круглая песчаная арена, ограждённая мерцающим стеклянным барьером. Тэхён растерянно огляделся: вокруг, за прозрачной стеной, столпились десятки незнакомых существ, жаждущих зрелища. Но ближе всех стоял Гук, скрестив руки на груди. На его губах играла ободряющая, почти гордая улыбка.       Перед обоими воинами в воздухе вспыхнули и материализовались два меча. Клинки искрились сгустками магической энергии, и эльф почувствовал на ладони приятную вибрацию, едва пальцы сомкнулись на рукояти.       В следующее мгновение оба противника, не сговариваясь, приняли боевые стойки. Тэхён принял устойчивую позицию, клинок прикрывал корпус. Его противник, Рафаэль, напротив, принял агрессивную позу, занеся меч для мощного рубящего удара. Песок на арене закрутился у их ног, будто почувствовав нарастающее напряжение. Воздух сгустился, наполнившись тишиной, что красноречивее любых выкриков предвещала начало схватки.       — Бой ведётся до первой крови. Главное и единственное правило — не убейте друг друга, — Клод хлопнул в ладоши, и поединок начался.       Противник ринулся в атаку сразу, сокрушительным натиском, без намёка на тактику или разведку. Он не ждал подвоха — его уверенность зиждилась на очевидном: огромная физическая сила и внушительные габариты.       Но Тэхён изящно уклонился от первого же размашистого удара, почувствовав, как ветер от клинка опалил его щёку. Однако смуглый гигант, вопреки ожиданиям, обладал звериной скоростью. Он мгновенно развернулся и обрушил на эльфа шквал быстрых, точных выпадов. Каждый удар был рассчитан на слабые места: в руку, которую Тэхён инстинктивно щадил, в бок, где ещё не до конца зажила рана... Этот воин с первого взгляда оценил его уязвимости и не собирался проявлять ни малейшей снисходительности. То, что эльф ещё держался, было чистой удачей.       И вот, пытаясь парировать очередное сокрушительное усилие, Тэхён не удержал равновесия и рухнул на песок. Холодная сталь оказалась у его горла, а над ним — спокойное, невозмутимое лицо победителя. Зал взорвался рёвом. Солдаты и маги кричали от восторга, видя, как один из их лучших бойцов практически вогнал в землю бывшего генерала враждебной державы. Могучие мускулы Рафаэля сделали своё дело — золотая капля эльфийской крови пролилась на песок.       В тот же миг арена исчезла, и в наступившей тишине прозвучал голос командира, объявляющего победителя. Беловолосый гигант поднял свой меч, и зал снова взорвался ликующими криками.       Но первым делом Рафаэль развернулся к поверженному сопернику и протянул ему руку, чтобы помочь подняться.       — Хоть и короткий, но весьма интригующий бой, — оскалился он в ухмылке.       Тэхён лишь молча кивнул в ответ. Пока он не в силах противостоять такой грубой физической мощи в чистом виде. Хотя, конечно, магию в бою никто не запрещал... И в этой мысли таился горький осадок и намёк на будущие возможности.       — Неплохо он тебя в песок втоптал, да? — ухмыльнулся Клод, уже направляя эльфа в сторону незнакомых тренировочных снарядов.       Тэхён промолчал, пропуская колкость мимо ушей, но внутри всё сжалось.       — Через семь дней — реванш. Потом ещё через семь. И так — снова и снова, — старый воин бросил на него оценивающий взгляд.       — Вы так уверены, что мы годами будем сражаться? — наконец выдохнул Тэхён, не в силах скрыть горечь. — И что я так никогда его не одолею?       — А? — Клод расхохотался, и его смех эхом разнёсся по залу. — Да. Потому что ты слабак.       Тэхён сжал челюсти так, что на скулах выступили белые полосы, и шагнул к следующему снаряду. Деревянная конструкция с системой грузов и блоков казалась простой, но он понимал — каждое движение здесь будет тщательно оценено. Старый капитан методично, шаг за шагом, раскладывал его способности по полочкам, словно изучал новый тип оружия. И хотя он с такой уверенностью назвал его слабаком, в этих цепких, опытных глазах читалось не презрение, а холодный расчётливый интерес. Это бесило? Ещё как. Но это же и заставляло двигаться вперёд, сквозь усталость и горький привкус поражения.       По окончании тренировки, после обмена короткими дежурными любезностями с новыми знакомыми, Тэхён едва заметно улыбнулся, взгляд его скользнул в сторону Гука. Тот, окружённый солдатами и Фредди, что-то живо объяснял, размахивая руками. Мальчик вытянулся в струну, стараясь впитать каждое слово, и было видно, как он изо всех сил старается не ударить лицом в грязь перед этим собранием важных персон. Эльф ещё мгновение постоял, наблюдая за сосредоточенным профилем мага, за тем, как тот уверенно владеет пространством и вниманием окружающих, а затем развернулся и направился к покоям сестры.       По дороге он ловил себя на странных, непривычных мыслях. Всего одна ночь — а будто пересмотрел всё, с чего начиналась его жизнь здесь. Где-то в глубине души, вопреки всем инстинктам, он начал смиряться. Доверять тому, на что не мог повлиять. Это чувство было похоже на шаг в пропасть, но почему-то оно не пугало, а скорее... освобождало.       И всё же, пристально всматриваясь в себя, он начал замечать нечто иное. Ту самую давно знакомую тяжесть на дне сознания. Внутренний гнев, который он пытался взять под контроль, и нечто большее — нечто тёмное, злое и глубоко спрятанное. То, что и он сам до конца не понимал. Это и заставляло таких, как Хоуп в той повозке, смотреть на него с животным страхом. Будто видели не эльфа, а монстра, готового в любой миг сорваться с цепи и растерзать всё на своём пути. Этот холодок чужого ужаса был ему знаком куда лучше, чем собственная улыбка, мелькнувшая сегодня на арене.       Эллоира сидела в уютном, небольшом зале, залитом мягким послеобеденным светом, и медленно попивала ароматный чай, когда в дверях появилась высокая знакомая фигура. Увидев брата, она поспешно встала, опираясь на резную трость. В её глазах плескалось откровенное смятение и тень страха — их последняя встреча завершилась взрывом его гнева и грохочущим хлопком двери.       — Тэхён, я… я прошу прощения за всё. Мы с Намджуном были готовы растерзать того жадного старика за все его… — она торопливо начала заученную речь, но брат резко, почти отчаянно, вытянул вперёд руку, моля остановиться.       — Довольно. Я согласен, — его голос прозвучал тихо, но невероятно чётко в тишине зала. — Я помогу вам, выполню ваши условия. Но, — он сделал небольшую паузу, встречая её широко раскрытые глаза, — с моими поправками.       От этих слов Эллоира буквально рухнула на мягкую обивку дивана, выпуская из лёгких воздух, чего, казалось, не делала всё это время.       — Спасибо, — прошептала она, прижимая пальцы к вискам. — Я не думала… не надеялась, что ты согласишься так скоро. Особенно после того, как вчера эти старые, гниющие уроды… — она эмоционально всплеснула руками, и на сей раз даже Тэхён не сдержал лёгкой хрипловатой усмешки.       Сестра поинтересовалась, как он провёл день, и сама рассказала, что сегодня впервые за долгое время позволила себе просто отдохнуть, не думая о государственных делах.       — Тэхён, я хочу, чтобы мы все… немного сблизились. Отогрели друг друга, — она говорила тише, и в её глазах вспыхнул знакомый с детства озорной огонёк. — Сегодня вечером мы идём в городской бар. Будем пить эль, слушать музыку и веселиться, как простые смертные. Ты не против? — Она весело подмигнула ему, и в этом жесте было столько надежды, что он не смог отказать.       — А кто будет в этой… компании? — Спросил он, внутренне отмечая, что расслабиться ему и вправду не помешало бы. После всех событий душа требовала передышки.       — Я, Намджун, Гук, старина Клод, пара проверенных солдат… и ты, — перечислила она, загибая пальцы.       — А вас… точно не узнают? — скептически приподнял бровь Тэхён.       — Обо мне народ знает мало, я была тенью в собственной истории. А Намджун… — она фыркнула, отпивая чай. — Кто поверит, что император всей Виктории сидит в каком-то дымном трактире, потягивая эль?       Уже в сумерках их пёстрая компания — теперь с Биби, гордо восседающей на плече у одного из солдат, и Хоупом, нервно жавшимся в тени, — добралась до бара под названием «Фавн». В фольклоре Виктори человеческие дети верили, что лесные духи-фавны оберегают их от ночных упырей. Увы, история показала, что это была всего лишь трогательная человеческая выдумка.       Клод с размаху распахнул тяжёлую деревянную дверь, и они ввалились внутрь. Заведение напоминало гигантскую, приземистую луковицу, выросшую меж городских стен. Деревянные столы стояли так тесно, что посетители буквально дышали друг другу в затылок, а воздух был густым от пара жареной дичи, хмельного эля и громких разговоров.       На их разношëрстную компанию почти не обратили внимания. Намджун, мастерски изображая простого путника, отыскал большой свободный стол в углу и рассадил всех. Эллоира пришла сюда без трости, чтобы не привлекать лишнего внимания, и теперь опиралась на руку мужа. Гук, конечно же, устроился рядом с Тэхёном, их плечи почти соприкасались. Клод хохотал, обсуждая что-то с Биби, которая с жаром рассказывала о своих боевых навыках. Хоуп, вечно хмурый и замкнутый, уселся поодаль, погружённый в свои мысли.       — Эллоира, часто бываешь в таких местах? — поинтересовался Тэ, наблюдая, как за соседним столом подвыпившие посетители громко спорят и матерятся.       — Нет… — начала она, но тут же была перебита двумя солдатами-близнецами, усевшимися рядом.       — Ваша сестра, Ваше Высочество, ещё та кутила! — выпалили они в унисон.       — Почему сегодня мне никто не даёт и слова сказать?! — фальшиво возмутилась Эллоира, стуча кулачками по столу.       — Она пьёт эль, как неотёсанный огр! — поддел её старый капитан.       Все, кроме самой Эллоиры, разразились смехом. И словно по иронии судьбы, как только она собралась с колким ответом, Намджун лёгким движением руки и всплеском тихой магии расставил перед каждым, включая Биби, по полной кружке пенистого эля.       Все разом подняли бокалы, и император произнёс короткий тост:       — За воссоединение! И наше общее будущее! До дна!       Атмосфера за столом стала ещё теплее и шумнее. Даже угрюмый Хоуп постепенно расслабился и что-то оживлённо обсуждал с близнецами. Гук то и дело ввëртывал забавные истории из своей юности, от которых Эллоира хохотала, хватаясь за живот. Вторая порция эля была встречена с не меньшим энтузиазмом, хотя малышке Биби маг наливать больше не позволил, отчего та обиженно устроилась прямо на столе.       Внезапно в баре на импровизированную сцену — пустую бочку из-под вина — взобралась девушка-человек с короткими, как у юноши, волосами и тонкой паутиной татуировок на лице. В её руках была лютня. Увидев её, зал разразился аплодисментами — видно, она здесь завсегдатай.

«И в бокале моём не эль,

А отблеск тех далёких земель...

Выпьем же за мечту за одну,

Что милей и желанней всех дев!»

      А потом она заиграла что-то быстрое и залихватское, и всё заведение пустилось в пляс. Эллоира, схватив за руки Биби и Хоупа, принялась кружиться в танце. Близнецы-солдаты, не скрывая восхищения, провожали взглядами девушку с лютней. Гук и Клод о чём-то горячо спорили, и по их оживлённым жестам было ясно, что тема серьёзна.       Лишь Намджун и Тэхён сидели в относительной тишине, попивая свои напитки. Молчание между ними было густым и неловким.       — Тэхён, прости меня, — наконец тихо сказал император, глядя на золотистую жидкость в своей кружке. — Знаю, я в твоих глазах — худшее из существ. Из-за моих решений началось столько бед. — Он сделал большой глоток и поднял взгляд на брата любимой женщины.       — Я не виню тебя, — так же тихо ответил эльф, слабо улыбнувшись. Он был не настолько глуп, чтобы не понимать: Намджун не был виноват в той резне. — Прошу лишь об одном, — Тэхён перевёл взгляд на Эллоиру, которую Биби и Хоуп пытались научить замысловатому танцевальному па. — Защищай её. И люби. — С этими словами Тэхён поднял свой деревянный бокал и звонко стукнулся им о кружку императора. Намджуна будто осенило: с его плеч свалилась тяжёлая невидимая ноша. Он молча попивал свой напиток следя за любимой женщиной.       Компания веселилась до самого утра, и каждый на миг почувствовал себя кем-то другим — более простым, свободным и счастливым. Лишь Тэхён, наблюдая за всеобщим весельем, внутренне сжимался. Он боялся, что эта хрупкая идиллия вот-вот разобьётся, выбив его из обретённого равновесия.       — Тэ, идём! — Сквозь шум и смех донёсся голос Чонгука. Маг стоял у выхода, придерживая дверь и кивая ему. — Подышим свежим воздухом.