Декабрь и рождество.

Декабрь. Рождество. Они впервые поговорили как обычные однокурсники. Без колкостей, без масок. Просто — нормально. В гостиной для старост, среди огоньков гирлянд и глухого воя ветра за окнами, они выпили огневиски. Гермиона не заметила, как оказалась рядом с ним, на одном диване, слишком близко. Малфой всегда её притягивал. Бледная кожа, платиновые волосы, серые глаза — она тонула в них ещё с шестого курса. Теперь, когда война закончена, предрассудки казались ненужными. Только одно «но» мешало — Рон. Она начала отношения с Уизли не из-за любви, а из-за надежности. Он был другом, стабильностью, тихим берегом, где не было страсти, но было тепло. Он уехал на Рождество в Нору, а она — нашла повод остаться. Сказала, как староста, что должна приглядывать за теми, кто остался в школе. Так она осталась… с ним. Их разделяла всего одна стена в башне старост. В день Рождества они встретились в общей гостиной. Гермиона, смущаясь, начала говорить — глупые, неловкие вопросы, просто чтобы не молчать. — Ты что, решил остаться? А как же родители? — спросила она. — После суда они решили отдохнуть. Впервые за много лет. Путешествуют. А я… решил не мешать. Мне и здесь нормально. Гермиона замерла. Он только что сказал ей больше слов, чем за все восемь лет обучения. — А ты чего не уехала, Грейнджер? К своему будущему мужу? Она нахмурилась. Похоже, он читал «Пророк». — Какому ещё мужу? — фыркнула она. — Я не собираюсь замуж. Я нацелена на карьеру, ты же знаешь. Всезнайка Грейнджер. — Разве ты не с Уизли? Я думал, у вас всё серьёзно. Она на секунду отвела взгляд, потом взяла бутылку и налила в их бокалы. — Давай лучше выпьем. Мне будет проще рассказать то, чего не знает никто. Спустя время. Они осушили почти всю бутылку огневиски. Драко молчал. Он просто сидел и ждал, когда она будет готова. Странно — Грейнджер. Секрет. С ним. Он не настаивал, не торопил, просто был рядом. И именно это сводило Гермиону с ума. Она горела изнутри — от выпитого, от взгляда, от напряжения между ними. Он стал ей нравиться еще сильнее, почти до боли. Она хотела его. Больше, чем когда-либо. Прошел почти час. Она была уже изрядно пьяна, щеки раскраснелись, глаза блестели. И наконец она заговорила: — Понимаешь, Малфой... Мне ещё с пятого — или шестого? — курса нравится один парень. Она хмыкнула, запуталась в собственных мыслях. — И я всегда знала, что у нас не будет ничего. Он не для меня. Поэтому я выбрала Рона. Он мой друг восемь лет... Я знаю, как он будет ко мне относиться. Считай это... браком по расчёту. Как у чистокровных. Он усмехнулся, наклонившись к ней чуть ближе: — Кто же это... посмел украсть сердце героини войны, раз уж она выбрала не любовь, а стабильность? И, чуть тише, с лукавой улыбкой: — Давай, Грейнджер. Говори. Может, я с ним поговорю. Смогу убедить его... исправиться. Она передернулась. Алкоголь ударил в голову, в грудь, в сердце. Она налила ещё — и осушила залпом. И выдохнула: — Это ты, Малфой. Тишина. Он смотрел на неё странно. Так, что у неё подкашивались ноги. Потом резко придвинулся ближе, взял её лицо в ладони — и поцеловал. И прежде чем она успела что-то ответить, он потянулся Смело. Жадно. Горько-сладко. Она ответила. Всем телом, всем сердцем, всеми своими мечтами. Она и представить не могла, что когда-нибудь он... он поцелует её. — Грейнджер, — выдохнул он, прикасаясь лбом к её лбу, — ты слишком громко думаешь. — Легилимент? — пробормотала она, хрипло, в полусмехе. Он только ухмыльнулся. Его руки скользнули ниже — к её талии, затем к груди. Пальцы расстегнули первую пуговицу. Он целовал её шею, её губы, тянул её к себе ближе, будто хотел врастить в себя. И вдруг — Она отпрянула. Резко, будто обожглась. — Извини, Драко... — прошептала она, запыхавшись. — Я в отношениях. Я не могу... не так... Она вскочила, почти побежала к двери. Оглянулась на секунду — он стоял, растерянный, напряжённый, почти уязвимый. Гермиона выскочила из гостиной и заперла за собой дверь несколькими заклятиями. Дыхание сбивалось. Сердце билось так громко, как будто хотело вырваться. Она прижалась спиной к холодной каменной стене и зажмурилась. — Чёрт, — прошептала она. — Чёрт, чёрт, чёрт... Чувства переполняли её. Они жгли, вырывались изнутри. Гермиона не могла перестать думать о том поцелуе. После этого... она знала: больше не сможет целовать никого. Ни по-настоящему, ни в полсилы. С Роном они целовались лишь однажды — в Тайной комнате, перед самой битвой. И то... это был момент отчаяния. Он потерял брата. Ей было его жаль. Но она не чувствовала ничего, кроме боли и вины. А с Малфоем — всё было иначе. Он тронул её — и она почувствовала себя живой. Настоящей. Желанной. Этот поцелуй будто переписал все её планы на будущее. — Что же теперь делать?.. — шептала она, лёжа ночью на кровати, вглядываясь в темноту. Мысли скакали. Он не просто поцеловал её — он начал её раздевать. Что бы было, если бы она не убежала? Её подсознание тихо шептало: ты хотела остаться. Совесть — кричала: у тебя есть Рон. Но она знала: после того поцелуя — всё кончено. Ни сна, ни покоя. Только горячие губы Малфоя в её памяти. — Он... целуется идеально. — прошептала она ночью, едва касаясь пальцами губ. — Так горячо. Так... по-настоящему. Спустя пару дней. Она избегала его. Молчаливо, осторожно. Пряталась в библиотеке, выбирала другие маршруты, избегала взглядов. Но в тот день — он её нашёл. Узкий полутёмный коридор, где не было ни души. Он шагнул из тени, схватил её за руку и прижал к стене. — Ты меня избегаешь, Грейнджер? После того, как сама призналась? — его голос был низким, опасно спокойным. — Драко, ты всё не так понял… Я не избегаю тебя… — начала она, но он перебил: — О, теперь Драко? Продолжай, — усмехнулся. — Мне нравится. Меня это... заводит. Особенно, зная, что ты всё ещё с Уизли. Он наклонился ближе. — И зная, кого ты на самом деле хочешь. Он посмотрел ей в глаза. — Отпусти себя. Отдайся мне. Пауза. — Сегодня. В семь. В нашей гостиной. Он прижал пальцы к её губам. — Только попробуй не прийти. Это твой последний шанс, Грейнджер. — Но Драко, я не… — начала она, растерянно. Он не дал договорить. Развернулся и ушёл, растворился в темноте коридора. Гермиона осталась одна, с дыханием, сбившимся от страха и желания. Сердце стучало, как проклятое. — Последний шанс. — Эти слова звенели в голове, будто проклятие. Без десяти семь. Она стояла у двери. Скованные пальцы, учащённое дыхание, сердце стучит в горле. Кажется, ещё шаг — и всё изменится. Вернуться будет нельзя. Ровно в семь Гермиона вошла. Тишина. Камин мерцал огнём, отбрасывая тёплые отблески на стены. — Ммм… как всегда без опозданий. — Раздался его голос. Низкий, ленивый, с усмешкой. Она подняла глаза — и увидела его. Драко Малфой. Полураздетый. Белая рубашка расстёгнута, оголяя грудь. В руке — бокал с дорогим огненным ликёром. На столе — второй, уже налитый. Для неё. Он молча кивнул. Она подошла и села рядом. Сердце будто взрывалось внутри. — Хорошая девочка, — прошептал он, глядя на неё, как хищник, ждущий сигнала. — Ты понимаешь меня без слов. Именно за это меня к тебе тянет, Грейнджер. Он пододвинулся ближе. — Дай мне знак. Один. И я пойму, что можно идти дальше. Она дрожащей рукой взяла бокал. Сделала глоток. Слегка поморщилась — ликёр жёг горло, оставляя сладко-пряный привкус. И... Поцеловала его. Неуверенно сначала. Потом — глубже. Поцелуй вышел влажный, острый, жаркий. Она будто растворялась в нём, теряя контроль. — Драко… — прошептала она, отрываясь от его губ. — Будь аккуратен. Ты для меня… первый мужчина. Он замер. Его глаза потемнели. Её признание – «ты для меня первый» – эхом звучало в его голове. Комната, освещённая мягким светом камина, казалась нереальной, словно они были единственными в этом мире. Гермиона дрожала, её дыхание было неровным, но в её глазах горело что-то, что заставляло его сердце биться быстрее. Он, Драко Малфой, привыкший всё контролировать, вдруг понял, что теряет голову. — Я сделаю это правильно, — прошептал он, его голос был низким, почти уязвимым. Он наклонился, целуя её медленно, позволяя их губам сливаться в тёплой, влажной ласке, что обещала больше, чем слова. Его руки скользнули к её плечам, мягко стягивая мантию, обнажая её кожу, которая светилась в отблесках огня. Он не торопился, наслаждаясь каждым её вздохом, каждым её движением. Гермиона вздрогнула, когда его пальцы коснулись её шеи, спускаясь к ключицам. Она чувствовала жар его тела, его дыхание, и это было так ново, так пугающе прекрасно. — Ты доверяешь мне? — спросил он, его губы замерли у её уха, а голос дрожал от сдерживаемой страсти. — Да, — выдохнула она, её руки робко легли на его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце под расстёгнутой рубашкой. Драко улыбнулся – не той привычной язвительной ухмылкой, а чем-то тёплым, искренним. Он осторожно расстегнул её блузку, пуговица за пуговицей, открывая её тело свету камина. Его пальцы скользили по её коже, словно он боялся сломать что-то хрупкое. Когда её бельё упало на пол, он замер, его взгляд стал почти благоговейным. — Ты… невероятная, — сказал он, и в его голосе не было ни капли лжи. Он наклонился, целуя её грудь, мягко, почти невесомо, пока её дыхание не стало прерывистым. Гермиона запустила пальцы в его волосы, её тело инстинктивно выгнулось навстречу его ласкам. — Драко… — прошептала она, её голос дрожал, но в нём была искренность. Он опустился ниже, его руки медленно стянули её юбку, затем бельё, но каждый его жест был полон заботы. Он достал из ящика комода маленькую склянку – зелье контрацепции – и протянул ей с лёгкой улыбкой. — Для твоего спокойствия, — сказал он, и его голос был мягким, почти нежным. Она кивнула, выпила зелье, её пальцы дрожали, но она доверяла ему. Драко взял флакон смазки, нанёс немного на пальцы и посмотрел ей в глаза. — Я буду осторожен, — пообещал он, и его слова звучали как клятва. Его пальцы скользнули к её бёдрам, мягко лаская, подготавливая её. Гермиона вздрогнула, но не от боли – от нового, неизведанного ощущения, которое заставляло её сердце биться быстрее. Он двигался медленно, следя за её реакцией, и когда она выдохнула его имя, он понял, что она готова. Драко притянул её к себе, укладывая на мягкий диван, покрытый тёплым пледом. Он навис над ней, его глаза искали её разрешения, и она кивнула, её руки обняли его шею. — Я хочу, чтобы ты запомнила это, — прошептал он, целуя её губы, щёки, лоб. Он вошёл в неё медленно, осторожно, давая ей время привыкнуть. Гермиона сжала его плечи, её лицо исказилось от лёгкого дискомфорта, но его губы тут же нашли её, заглушая любой страх. — Дыши, моя хорошая, — шепнул он, и это «моя» заставило её сердце сжаться. Она кивнула, и он начал двигаться – медленно, ритмично, каждый толчок был словно обещание. Боль ушла, сменившись теплом, которое росло внутри неё. Гермиона притянула его ближе, её ногти оставляли лёгкие следы на его спине, а её вздохи становились громче. Они двигались вместе, их тела нашли общий ритм, словно они всегда принадлежали друг другу. Драко целовал её шею, шептал её имя, и каждый его шёпот был полон нежности. Когда Гермиона достигла пика, её тихий стон заполнил гостиную, и Драко последовал за ней, его дыхание стало тяжёлым, а тело напряглось. Они остались лежать, переплетённые, их пальцы сплелись, а дыхание медленно выравнивалось. Гермиона смотрела в потолок, её сердце всё ещё колотилось, но она улыбнулась. Драко повернулся к ней, убирая прядь волос с её лица. — Ты всё ещё думаешь, что это ошибка? — спросил он, его голос был тихим, но в нём была надежда. — Нет, — прошептала она, повернувшись к нему. — Это было… правильно. Он притянул её ближе, обнимая, и они лежали так, слушая треск камина и вой ветра за окнами. Вдруг, словно не выдержав молчания, Драко прорезал тишину: — И как же теперь Уизли? Гермиона посмотрела на него. Её волосы рассыпались по подушке, взгляд был спокойным, но уверенным. Она ухмыльнулась — по-настоящему, впервые за долгое время. — Да к чёрту его... и всех остальных, — прошептала она. — Сейчас есть только ты. И прежде чем он успел что-то ответить, она потянулась к нему и поцеловала — яростно, страстно, с тем отчаянием, которое испытывают только те, кто слишком долго сдерживал себя.