шёпот проклятых.

      в Ниндзяго-сити, в ночное время, как обычно тихо. улицы пустовали, освещенные лишь слабым светом фонарных столбов и всяких вывесок местных баров или круглосуточных магазинов. людей здесь очень мало, ведь обычно в такое время всё население нежится в своих мягких кроватях, видя красочные, и не совсем, сны. плывущие в ночном небе облака закрывали вид на звезды, на которые иногда любил посмотреть черный ниндзя под покровом ночи. глубоко ушедший в свои мысли, Коул сидел на подоконнике, прижав к себе свои согнутые в коленях ноги. прохладный ветер проник в комнату, освещенную лишь слабым светом луны, которая наконец показалась из-за облаков. ветер пробирался под длинные рукава футболки, что иногда заставляло слегка вздрогнуть, стоило холодному воздуху коснуться его кожи. голова Коула лежала на согнутых руках, обнимающих свои ноги, словно на подушке, а спокойный, лишь с маленьким намеком на печаль взгляд был устремлен в небо.       мерцающие в темном небе звездочки было единственным, что привлекало ниндзя в природе. конечно, природа везде и всегда была красивой, но звезды - особенно. было в них что-то необычное, таинственное и захватывающее дух, что так нравилось Коулу. он и в детстве частенько наблюдал за звездами, когда чувствовал себя подавлено. звезды для него - как отдельный способ отвлечься от грядущих маленького мальчика проблем, как способ наконец очистить голову от всех мыслей, будь они хорошими или не очень. мальчик частенько уходил из дома, чтобы прийти на его любимое местечко, с которого можно было понаблюдать за звездами и помечтать, и из-за чего его на утро ругала мама, но не потому, что она была зла на него, а лишь из беспокойства за своего сына. она всегда считала, что выходить на улицу в такое время немного опасным, тем более когда ещё юный мальчик делал это совершенно один.       сейчас же, смотря на звезды, черный ниндзя вспоминал о матери и всех хороших моментах, о времени, проведенное в кругу семьи, без каких либо проблем и трудностей в жизни. но все воспоминания почти сразу же сменились самыми больными моментами из детства ниндзя, от которых он никак не мог избавиться. как бы Коул ни старался не думать о плохом, всё равно, почти всё время, его ведущими мыслями были те самые, приносящие лишь боль, без капли радости, воспоминания. ниндзя протер глаза, которые уже были готовы наполниться подступающими слезами, глубоко вдохнул воздух из приоткрытого окна и слез с подоконника. закрыв окно, он преодолел расстояние между окном и кроватью и лег на матрас, попутно укрывая замерзшее от пребывания возле открытого окна тело мягким, теплым одеялом.       черный ниндзя довольно сильно отличался от остальных. был самым тихим, когда оставался один, не очень любил разговаривать и быть в обществе, ведь чувствовал некую тревогу, находясь в кругу внимания. поэтому, он старался держаться дальше от всех, казаться невидимым для всех. но также, он чувствовал такую же тревогу от единой мысли или какого-либо упоминания одиночества, что вскоре, со временем, он может остаться совершенно один. наедине с собой, полностью отрешенный от какого-либо общения. такие мысли довольно часто проносились в голове Коула, и ему порой казалось, что они могут свести его с ума. также, как и мысли о будущем и о том, что будет дальше. все эти размышления преследовали ниндзя, с каждым днем становясь все более навязчивее, и часто из-за этого вечного потока мыслей Коул не мог уснуть. он долго не мог заснуть, наконец отдохнуть от давящего на него груза, и каждый день и каждая ночь казались для него пыткой.       легкий ветер игрался с темными волосами маленького 7-ми летнего мальчика. он приятно касался кожи и щек, создавая слабое ощущения холода в местах, где совсем недавно были влажные следы от нескончаемых слез. солнце светило высоко в небе, шорох листьев доходил до ушей мальчика, к которому он старался прислушаться, чтобы не слушать разговор отца по телефону, пока тот вел его, крепко держа за руку. Коул смотрел вниз, в его взгляде читалась явная печаль после услышанных новостей, которые совсем не радовали его.       Коул осторожно, с некой опаской переступает порог, заходя в палату где лежала его мама. только от одного вида матери, самого родного человека в его жизни, лежащей на кровати в одиночной палате, без каких-либо признаков на выздоровление, у мальчика разрывалось сердце на множество маленьких кусочков. а зная, что это был последний день, как он может встретиться с ней, поговорить, лишь делало все намного хуже. Коул, на протяжении всего времени, как мама была в больнице, надеялся на её ближайшее выздоровление. чувство пустоты заполняло его все это время, и теперь зная, что он больше не сможет никогда увидеться с матерью, разве что в его снах, заставляло это грядущее и тянущее на дно чувство стать тяжелее. он боялся оставаться с отцом дома - Коул часто чувствовал тревогу, находясь рядом с ним. и лишь присутствие мамы могло избавить мальчика от этого нарастающего с каждым днем страха, медленно поедающего его душу.       пока Лили лежала в больнице, мальчик если не каждый день, то по возможности уходил из дома, но теперь не для того, чтобы помечтать. он уходил из-за этого страха, ведь не мог выдержать даже час, находясь в одном помещении вместе с ним, чувствуя как с каждой секундой его сердце бьется все быстрее и быстрее. он старался намного дольше оставаться в школе после уроков, ходил ко коридорам учебного заведения или оставался в каком-нибудь тихом месте, где его бы не заметили и ни у кого не было никаких вопросов к нему. Коул растягивал время, когда шел домой, идя намного медленнее чем обычно, лишь бы не чувствовать ту тревогу, окутывающую его, находясь в доме.       мальчик шел по коридору смотря вниз, лишь иногда, проходя мимо дверей кабинетов, поднимал голову, в надежде отыскать пустой класс, где он мог бы подождать пару часов перед тем, как направиться домой. обычно, пока он тихо сидел в кабинете, он успевал сделать домашнее задание, чтобы когда он вернется домой можно было сразу же лечь спать, чтобы побыстрее уйти из суровой реальности в все еще наполненный красками сон. у Коула не было ничего с собой, такое как телефон или часы, чтобы ориентироваться во времени, и в кабинетах также не было часов. поэтому, мальчик часто садился возле окна, чтобы наблюдать за солнцем, и как только оно начинало немного заходить, он собирал свои вещи и уходил. редко были моменты, когда ему приходилось уходить в довольно позднее время.       вдруг мальчик резко потерял равновесие. без шансов на то, чтобы остаться в вертикальном положении, он упал, но успел выставить руки впереди себя, чтобы не упасть лицом в пол и не сломать нос, как это один раз уже было. но, несмотря на это, что-то заставило его резким движением полностью опуститься на пол, и сразу после этого, мальчика рывком перевернули на спину. над ним возвышался один из его одноклассников, которого все почему-то по какой-то причине уважали и общались с ним, в отличии от Коула, в сторону которого никто даже не смотрел, будто его и не было вовсе. задира хватил мальчика за ворот его клетчатой рубашки, и потянул на себя, заставляя его подняться. сразу же, без каких-либо слов и издевательств, которые Коул уже привык слышать в свой адрес, возвышавшийся над ним ударил его по лицу кулаком, попадая по носу, с которого через пару мгновений потекла кровь. только сейчас мальчик заметил еще двух мальчиков, состоявшие в компании его одноклассника, стоявшие по бокам от них, будто ждали какого-либо сигнала от «главаря», чтобы начать избиение Коула. несмотря на то, сколько школ Коул успел сменить после потери матери, везде к нему относились одинаково.       сильная рука сжимала в кулаке намотанные на него черные волосы, поднимая голову мальчика, при этом выкрикивая всякого рода оскорбления в лицо Коулу. он не мог смотреть в глаза тому, кто причиняет ему боль, особенно если 'тем' оказывался его собственный отец. Лу редко появлялся дома, все время уходил, ссылаясь на то, что у него много выступлений и концертов с группой, хотя Коул давно знал, что это далеко не правда. чаще всего, отец долго сидел в какой-нибудь забегаловке вместе со своими друзьями-алкоголиками, выпивал и пьяный в хлам приходил домой посреди ночи. в такие дни, Коулу приходилось также уходить из дома, ночевать где-нибудь на улице, либо не спать всю ночь и бродить по ночным улицам города, пока солнце не начнет всходить. этот инстинкт самосохранения выработался у него еще в начальной школе, и довольно хорошо помогал ему избежать последствий от встречи с отцом. но порой он не успевал уйти, и попадаясь на глаза своему отцу, которому было постоянно плевать на единственного сына, уже понимал, что целым он оттуда не уйдет.       в один из таких дней Коул не выдержал. отец вновь был до ужаса пьян, и снова пристал к нему. вместо того, чтобы остановится на паре ударов по лицу сына, Лу в состоянии, где он явно не осознавал того, что делает, ушел на кухню, оставив юного ниндзя на полу, с разбитым в кровь носом и парой ссадин на теле. в глазах, полные слез, все размывалось и Коул легко терялся в пространстве между настоящим миром и миром полной пустоты, в который он впадал при потере сознания. тело болело настолько, что казалось, будто отец переломал ему все кости, пока бил ногами по его телу, и он был уверен что после этого вечера на его коже будет кучу синяков и шрамов. инстинкт сразу же сработал, стоило Коулу услышать как открывается кухонный шкафчик. сердце билось с такой скоростью, будто собиралось выпрыгнуть из его тела, и не смотря на боль, мальчик, опираясь руками о пол, встал на ноги, сразу же чуть не потеряв равновесие. благо, входная дверь была недалеко от места, где он был. собрав все свои силы в кулак, Коул выбежал из дома, где в последнюю секунду он мог попасться в руки своего отца и точно лишиться жизни. он бежал столько, сколько ему позволял его организм, который был на грани того, чтобы полностью выпасть из реальности. в тот день, он поклялся себе, что никогда больше не вернется в родной дом, даже если Лу будет умолять Коула простить его.       Коул резким рывком поднялся с кровати, тяжело дышав, будто он только что бежал, как это было во сне. ком в горле неприятно давил на стенки, создавая легкое ощущение удушья, напоминая сильные руки отца, пальцы которых когда-то крепко обвивали шею мальчика в попытке лишить его жизни. в глазах застыли слезы, готовые хлынуть по его щекам, и поджав губы, он приподнял дрожащую руку чтобы вытереть их. за окном все также было темно, и в комнате царила мертвая тишина. она давила на дрожащее, ослабевшее тело ниндзя, который изо всех сил старался держать себя в руках, не развалиться на части прямо в постели, в темноте глубокой ночи. каждую ночь он так просыпался, дрожащий, как маленький брошенный всеми щенок в дождливую погоду.       – о первый мастер кружитсу, за что мне все это... - тихо с тяжелым вздохом пробормотал черный ниндзя, протирая глаза, как бы пытаясь убрать картинки воспоминаний, образовавшиеся после очередного кошмара. голова раскалывалась и приносила ему ужаснейшую боль, а мысли сменялись одна за другой так быстро, что Коул порой даже не понимал смысл этих мыслей. тишина давила на него, как дополнительный груз на его плечах, придавливая к самому полу, пока полностью не раздавит, как казалось юному ниндзя. в ушах шумело, и от этого нескончаемого шума, потока мыслей и прочего, хотелось закрыть уши, убежать куда-нибудь, где его не будет это все преследовать. но даже это порой не помогало, и все, что оставалось делать - это поддаться всему этому.       пробыв в таком состоянии пару минут, не в силах даже сдвинуться с места, Коул почувствовал что-то. как будто холодный воздух коснулся его плеча, очень похожее на прикосновение руки. от резкого холода в определенном месте, тело покрылось мурашками, как оно покрывалось когда он сидел у открытого окна, и тело юного ниндзя дрогнуло. Коул уставился куда-то вперед, в пустоту, чувствуя это, и почти сразу же такой же воздух коснулся его уха, лишь сделав мурашки на его теле заметнее. в комнате никого не было, и тишину обрывал лишь тихий, почти неслышный и незаметный звук отяжелевшего дыхания, который можно было услышать лишь тому, кто находился рядом с источником звука.       – тебе тяжело, - тихий шепот раздался прямо рядом с ухом мальчика, заставляя его напрячься. он не понимал, откуда шел этот голос, ведь в комнате он был один. может, это было в его голове, он сам не знал. обладатель голоса вздохнул, напрягая ниндзя только сильнее, до того, что Коул мог почувствовать как тревога начала медленно охватывать его разум, а вместе с ним и тело. - я прав?       холодное ощущение руки переместилось с плеча, медленно скользя по телу ниндзя, останавливаясь возле его шеи. именно на шее, это ощущение стало более похожим на настоящую руку, а если быть точнее, на руку отца, и холодные, как у мертвеца, пальцы слегка сжали шею, медленно и не сильно. но после этого, хватка понемногу становилась все крепче и крепче, пока не начала полностью сдавливать горло, лишая Коула возможности вдохнуть. будто вторая рука, такие же холодные как лед пальцы обвили левое запястье Коула, крепко сжимая, принося только больше боли. тишину разорвали тихие хрипы, пока черный ниндзя пытался вдохнуть хоть немного воздуха, а хватка становилась еще крепче, как будто обладатель мог с легкостью сломать ему шею одним таким сдавливанием. мальчик рефлекторно пытался схватиться за что-то, надеясь убрать руку, которая душила его, но это было бесполезно. голова начала кружится, а в глазах немного потемнело. весь шум мыслей и остальных звуков, которые он слышал, за пару секунд стали намного тише, приглушеннее, как будто Коула с головой опустили в воду. голос эхом отдавал в ушах: тогда почему бы тебе не-...       голос прервался, как только дверь в комнату юного ниндзя приоткрылась, почти не издав и звука, а ощущение рук на теле мальчика сразу же исчезли. наконец, избавившись от крепкой хватки сильных рук, Коул смог вдохнуть, но от воздуха, резко поступившего в легкие после пары минут удушья, он тихо закашлял.       – слушай Коул, я хотел проверить спишь ли ты и...       голос красного ниндзя, доносившийся за приоткрытой дверью, оборвался, стоило ему поднять взгляд на друга. брови сомкнулись вместе, и Кай замолчал, рассматривая то в каком состоянии он застал Коула, и уже заранее знал ответ на свой не озвученный вопрос: все не в порядке. сделав глубокий вдох, ниндзя открыл дверь и переступил порог комнаты, закрывая ее за собой, и подошел к кровати черного ниндзя, слушая при этом его тяжелое дыхание. он знал о кошмарах Коула и о том, что с ним происходит, ведь Кай был единственным, кому ниндзя полностью доверял, ведь знал, что Кай не бросит его одного и всегда будет с ним рядом. красный ниндзя был для него как яркий свет в длинном темном коридоре, когда ты оказываешься на грани впадения в отчаяние, как последняя капля надежды, когда кажется что уже не сможешь выбраться из ситуации в которую попал. Коул доверял ему так, как не доверял никому в своей жизни, правда рассказывал он обо всем не сразу и часто умалчивал о своих проблемах, пока красный ниндзя сам не разузнает о том, в чем дело. подойдя к кровати, Кай присел на край матраса, не спуская взгляда со своего дрожащего друга. одного только вида Коула в таком состоянии хватало, чтобы разбить его сердце окончательно. он медленно, чтобы случайно не напугать друга еще сильнее, аккуратно взял руку Коула в свою, чувствуя как дрожащие пальцы слабо сомкнулись с его.       – снова? - Кай тихо прошептал, мягко поглаживая большим пальцем ладонь черного ниндзя, стараясь этим прикосновением немного его успокоить. он мог и без слов понять, что чувствует Коул и что произошло. другой рукой он убрал пряди волос с глаз друга, и не удивился, видя в его взгляде лишь чистый страх. он приобнял юного ниндзя за плечи, лишь слегка притянув его к себе, как только почувствовал слабые руки, в тот момент обвившие его тело. сердце Кая замерло, и он широко распахнувшимися глазами посмотрел вниз на своего друга, который почти сразу же уткнулся ему в плечо, явно избегая встречи с ним взглядом. выражение лица красного ниндзя смягчилось, и ему пришлось использовать все свои силы, чтобы не дать слезам потечь из его глаз, чувствуя как дрожащее тело Коула прижималось к нему, как слабые руки крепко вцепились в его майку, будто он хватался за последнее, что у него было, боясь потерять, и слушая такое же дрожащее и неровное дыхание.       Кай был тем, кто всегда был готов помочь Коулу, кто всегда был рядом и тем, кто обещал ему никогда его не бросить одного, и черный ниндзя часто винил себя за это. он бы хотел меньше говорить о своих проблемах, стараясь скрыть их всеми способами, но красный ниндзя знал его слишком хорошо, и всегда такие попытки заканчивались провалом. Кай все равно всегда знал, когда что-то было не так, и всегда отказывался слушать слова о том, что все хорошо, когда это было совсем наоборот. и каждый раз думая об этом, Коул не мог не загоняться еще сильнее, чувствуя лишь сильную боль. но Кай также оставался единственным человеком, который мог по-настоящему помочь ему в трудных ситуациях и выбраться из подобного состояния, и он был очень благодарен ему за все, что он ему сделал, хоть это и было чертовски больно. и часто, размышляя об этом, Коул чувствовал себя в тупике, не до конца понимая, почему он чувствует себя именно так.       – Кай, прости меня пожалуйста.. я просто.. я... - черный ниндзя старался хоть что-то сказать, но в таком состоянии это было очень трудно. он не мог подобрать слов, чтобы сказать то, что он бы хотел озвучить. он замолчал, остановив свои попытки хоть что-то сказать, когда Кай, взяв его за плечи, заставил Коула посмотреть ему в глаза. во взгляде друга он мог видеть боль, смешанную с беспокойством за него, и его уголки губ дрогнули, больше не пытаясь что-то сказать, ведь уже знал, что это будет бесполезно и это точно закончится тем, что он будет безутешно рыдать и умолять Кая остаться с ним навсегда, задыхаясь собственными слезами, как это уже было однажды.       сильный ветер нагонял на недавно чистое голубое небо серые тучи, заслоняя его полностью. холодные капли дождя почти беззвучно падали на землю, издавая лишь глухой звук, когда они 'стучали' о недавно образовавшиеся небольшие лужи. мокрые волосы неприятно липли к такой же мокрой коже на лице, а пустой взгляд поникших карих глаз был устремлен вниз, на недавно закопанную им же яму. земля смешалась с дождем, в итоге становясь грязью, липшей и пачкавшей кроссовки сильнее, чем они были изначально. легкая кофта не спасала от холода, который принес с собой весенний дождь, и все тело покрылось мурашками. Кай не знал, сколько он уже здесь пробыл, но ему было все равно. все моменты которые он пережил ранее, его детство, подростковый возраст и наконец то время, которое он провел с командой проносились в его голове, заставляя красного ниндзя пережить все это заново, вновь почувствовать то, что он чувствовал тогда.       – я думал.. - тихий голос пробился сквозь дождь, который казалось только усиливался, но слова почти сразу оборвались. он не знал, что говорить и с трудом мог сформулировать хоть что-нибудь, что не будет звучать слишком слабо и жалко. Кай совсем не любил казаться слабым в глазах других, даже если это был его уже мертвый друг. – ты обещал провести со мной это лето, и..       все попытки не дать волю эмоциям были тщетны, и ниндзя почти сразу же замолчал, с трудом сдерживая свои уже подступившие слезы. Коул был ему дорог, он заменял ему почти всю семью и был тем, кто всегда его понимал и принимал таким, какой он есть, не смотря на то, каким придурком он мог быть. он был тем, ради кого он жил так долго, но теперь его нет, и Кай не мог не винить себя в его смерти. он чувствовал почти удушающую вину за то, что не смог помочь Коулу, не смог полностью освободить его от его проблем, зная, на сколько ему они приносят боль. теплая, почти горячая слеза быстрым движением скатилась по щеке, смешиваясь с каплями дождя и ниндзя сразу же вытер ее рукавом кофты.       – ты просто... ты придурок, Коул, - слова мальчику давались очень сложно, и он старался чтобы его голос не дрожал, хотя слабые руки уже с трудом держали лопату, которой он закопал мертвое тело черного ниндзя. убрав слегка дрожащими пальцами мокрые пряди волос с лица, он последний раз взглянул на закопанную яму через пелену слез, и ушел с того места, чувствуя на душе ту пустоту утраты, которую он не чувствовал довольно давно.       тишина нависла между ними, давя на обоих лишь сильнее. пальцы сжали плечи юного ниндзя, пытаясь добиться того, чтобы он наконец начал слушать то, что он собирается говорить и дав понять, что он здесь и не собирается никуда уходить пока Коулу не станет лучше. тихое, дрожащее дыхание заполняло пространство комнаты, прерывая паузу, и Кай, сделав глубокий вдох, сказал:       – Коул, перестань извиняться за то, в чем ты не виноват, - хоть красный ниндзя и говорил шепотом, но его голос оставался таким же твердым и уверенным в своих словах. он был полностью настроен на то, чтобы помочь другу всем, чем он только сможет, лишь бы он вновь не впадал в это состояние. его руки нежно коснулись мокрых от слез щек Коула, убирая пряди его черных волос с глаз, чтобы было легче смотреть ему прямо в глаза. - просто если это снова случится, знай, я всегда рядом, сразу говори мне, ладно? ты же знаешь, как я за тебя волнуюсь...       Кай не мог больше смотреть в те наполненные чистой болью и слезами глаза, и он, тихо пробормотав 'иди сюда..', притянул черного ниндзя ближе к себе, заключая его в свое крепкое объятие. ощущение дрожащего тела рядом с собой заставляло Кая почувствовать ту боль, которую сейчас чувствовал его друг. одна рука крепко держала черного ниндзя рядом с собой, а вторая поглаживала темные мягкие волосы, слушая дрожащие вдохи и лишь иногда тихие всхлипы. юный ниндзя был похож на Кая в плане слабости. он также не хотел чтобы кто-нибудь когда-нибудь застал его в подобной ситуации, слабого, жалкого и никчемного, как он думал про себя. но красный ниндзя был исключением, при нем он мог выражать свои эмоции полностью, ничего не скрывая и не подавляя, как он привык делать в присутствии остальных. Кай всегда старался быть рядом с Коулом, и не скрывал того, как отчаянно он хотел помочь ему избавиться от всех проблем, которые тянут его вниз.