Терзания

Итачи бесчувственный и холодный. По крайней мере, именно так думали, все кто знал его или хотя бы видел вблизи. Итачи молчал, знали бы те, кто говорил это, как сильно и как часто на самом деле его разрывают собственные же мысли. Как часто он не спал ночами, как много дней, недель он провёл, дрожа от тревоги. Откуда простым людям, которые порой даже не являлись шиноби, знать о том, как он жил. Откуда им знать, насколько же сильное давление на него в клане. Откуда толпе смутьянов знать, каково это, когда в четыре года тебя отводят на мировую войну, где небо горит от ненависти и летящего оружия, а каменного пола или травы под ногами не видно из-за пролитой крови? Откуда им знать каково быть рождённым в качестве оружия для выполнения чьих-то прихотей? Каково чувство, когда другие восьмилетние дети вовсю бегали по улице, не задумываясь об опасностях, а вы в это время сразу пропускаете несколько лет академии и становитесь членом команды. А после, когда казалось бы, у вас появился друг, какой-то ублюдок в маске перерезает ему горло у вас на глазах. Те восьмилетки даже скорее всего сознание ещё не обрели, Итачи хотел бы также. Обычно внимания на него не обращали, кроме тех случаев, когда хвалили его за успехи, или завидуя и стыдясь своей слабости, пытались задеть маленького ребёнка, бросая в него камни. Дружить с ним не хотели, да и он сам не рвался. Итачи никогда не жалел сил и здоровья во время тренировок, так что разница в силе у него со сверстниками была колоссальная. Сила - делает людей одинокими, малыш Итачи понял это ещё тогда. Что такое поддержка родителей, он даже не знал. Отец видел в нём только оружие, которое беспрекословно выполнит любую работу, а мать хоть и пыталась хоть как-то контактировать с сыном, делала это слишком редко, пока не перестала вовсе. Но среди всего этого, он всё же сумел найти того, кто понял его искренне. Это даже не назовёшь чудом. Что-то, чего казалось бы не должно было быть. В тот день, когда Итачи был ещё совсем маленьким, он был на тренировочном поле, метая кунаи. Когда восемь заточенных лучей света вонзились остриём в центры мишеней, со спины послышался чей-то голос. — "Неплохо для твоего возраста, или ты от скуки прогуливаешь?" Итачи не знал, кем был этот мальчик, ненамного старшего него, но у него уже была повязка шиноби, а это о многом говорит. Наверное. Итачи в принципе почти не знал, кто его сверстники, просто не до того было. Он не считал, что найдёт себе друзей, считая это просто не нужной вещью, но в тот день он понял, что встретил кого-то, себе по духу. Позже Итачи признает, что встретил не просто товарища, а свой смысл жизни. Шисуи пришёл к нему, когда Итачи никому не нужен был, когда он был поглощён только тренировками. Он сам пришёл к нему и был добр, больше на такое не осмелился никто. Шисуи всегда был рядом, а ещё был из того же клана и знал обо всём, что в нём происходит, поэтому прекрасно понимал всё, когда Итачи становилось совсем плохо. Тогда он забирал его из дома к себе, чтобы тот успокоился. Итачи не привык показывать эмоций, но Шисуи умел чувствовать их. Как когда после потери сокомандника, которому перерезали глотку, у Итачи пробудился шаринган. Отец, зная какую боль нужно испытать для его получения, даже не попытался поддержать сына. "Клан гордится теми, кто достиг успеха" Хотел бы сказать Итачи тогда, что думает об этом, да не стал. Просто считай сбежал из дома, когда узнал, что Шисуи нужен был генин для его задания, которое по сути не было настоящим. Итачи тогда думал, что всё хорошо скрывает, до тех пор пока Шисуи не протянул ему жаренную на костре рыбу и не спросил об этом напрямую. "Ты ведь поэтому не остался дома? По лицу видно" "Я всегда готов тебя выслушать" От последней фразы у Итачи что-то особенно закололо в сердце. После того, как абсолютно никто и не пытался хоть немного сблизиться с ним, мальчик тогда просто чуть не заплакал от того, насколько больно и приятно было это слышать. Итачи с Шисуи стали лучшими друзьями. Из-за давления со стороны клана, Итачи научился скрывать свои чувства, из-за чего в какой-то момент в них же и запутался. А Шисуи всегда понимал, что он чувствовал, согревал обожённое сердце своим теплом. Итачи впервые почувствовал, что такое связь. Что значит быть нужным кому-то. Впервые он почувствовал такую сильную привязанность к кому-то. Со временем она только крепчала, пока не став старше, Итачи не начал понимать, что чувствует нечто большее к своему другу. Сначала он думал, что это просто восхищение кем-то, привязанность, дружба, что угодно, но потом понял, что не совсем. Сердце билось так, будто он только что пробежал несколько километров. Теперь находиться рядом с Шисуи стало неловко и смущающе. Когда Шисуи говорил, Итачи не мог слушать никого, кроме его голоса, что порой мешало сосредоточиться. Хотелось быть рядом или наоборот исчезнуть, чтобы не чувствовать ничего. Может он бы и признался Шисуи в чувствах, если бы не его клан, положение, деревня, необходимость найти невесту. Замалчивание своих чувств отразилось на его состоянии ещё хуже. Он понимал, что никогда не найдёт себе кого-то, как Шисуи. Тот был его единственной поддержкой и отдушиной. И когда Итачи подумал, что может хоть что-то у него в жизни будет хорошо, он влюбился. Влюбился в своего единственного друга. Будто у него и без того проблем мало. Он не чувствовал себя комфортно ни дома, ни на улице, ни в академии, ни в штабе Анбу. Только рядом с Шисуи, но после осознания своих чувств, он стал их бояться. Теперь он должен был вечно держать себя в руках и не расслабляться даже рядом с ним, ведь лишнее слово или действие могло навсегда разорвать их дружбу. По крайней мере, так думал Итачи. Будь у него кто-то ещё, кому бы он мог выговориться обо всём, но их не было, да и он сам бы не стал. В конце концов, о боли и чувствах Итачи знали лишь ночь, вороны и подушка, почти каждую ночь мокрая от слёз. Свои чувства он выплёскивал в слезах, или рукой. В спальне темно, все двери плотно закрыты, Итачи проверял. На часах около часа ночи. Лёжа на своём футоне, Итачи тихо приоткрывает рот в бесшумном вздохе, иногда немного подрагивая. Днём все свои чувства он вынужден скрывать, но ночью он позволял им выйти. От влюблённости в его голову вечно лезли непристойного содержания мысли, которых не должно быть у обычных друзей. Сейчас, под покровом ночи, он позволял себе думать об этом. Он представлял обнажённое тело Шисуи, как он грубо раздвигает бёдра Итачи, крепко, но не до синяков, вжимая их в поверхность кровати, или стола, пока жёстко толкается в него бёдрами. Как он сам дрожит под ним, густо краснея. Он представлял, как Шисуи медленно спускается вниз, оставляя дорожки из поцелуев на его теле, пока не окажется между ног Итачи, нежно целуя внутреннюю часть бёдер. А после, дразня, толкает языком головку его члена, прежде чем взять его в свой влажный, горячий рот. Итачи слегка извивается от ощущений, идущих из нижней части тела. Он тихо вздыхает. Сколько ещё это будет продолжаться..? Сколько он ещё выдержит и сколько ещё ему придётся скрывать свои чувства?.. Шисуи занял все его мысли и даже сейчас он думает только о нём, пока медленно водит ладонью в темноте, под одеялом. Задраная чёрная футболка на рёбрах и расстёгнутые штаны. Белое одеяло закрывало всё ниже живота. Его голова сейчас забита только одним, а чёрные глаза затуманены пеленой похоти. Возможно сейчас он расслабиться и не будет реветь хотя бы одну ночь, а может наоборот накатит. Его эмоции тоже пошатнулись после неожиданной влюблённости в Шисуи. Порой скрывать розоватый оттенок век, какой бывает после плача, было проблематично, благо никто обычно не обращал на это внимания. Кроме разве что матери, от которой он то и дело ловил обеспокоенные взгляды по утрам, когда она видела своего старшего сына с растрёпанными волосами и краснотой вокруг тусклых чёрных глаз. Она ведь ещё помнит, когда они сияли. Саске уже подрос и уже вступил в свою команду, он упорно тренируется и становится сильнее. Он молодец и Итачи искренне горд им. Он бы с радостью проводил с ним больше времени, помогал бы с тренировками, будь у него самого силы на это. Даже в семье и сверстники стали замечать, что Итачи стал ещё мрачнее и замкнутее. Только это замечать и могут. Насколько хуже стал Итачи. Даже Шисуи заметил изменения, но не стал слишком много расспрашивать друга. Итачи действительно стал мрачнее, а ещё сонливее, из-за того, что больше половины ночи он не спит из-за бессонницы и слёз. Один раз Итачи был настолько сонным, что еле как мог соображать, просто сидел на траве, почти засыпая. Заметив это, Шисуи тихо усмехнувшись, подтянул Итачи к себе, положив его на свои колени. Остальное время он тихо рассказывал что-то себе под нос, чтобы слышали только они вдвоём. Тогда был закат, и небо, и земля окрасились в оранжево-золотистый цвет. На фоне этого всего Итачи упорно делал вид, что засыпает, хотя на самом деле он изо всех сил старался как можно дольше не засыпать по-настоящему, чтобы подольше насладиться этим моментом. Этот момент он запомнил очень хорошо. Очередной немой вздох сорвался с губ Итачи. Жар в теле становился лишь сильнее. Внизу начало покалывать, предупреждая о скорой разрядке. Движения становятся более быстрыми в попытке приблизить её. Вместе с тем его мысли становятся более бесстыдными. Он кусает губы, двигая ладонью по своему разгорячённому желанию. Мышцы словно пронзило лёгким ударом тока, а после накатило волной удовольствия, заставляя тело расслабиться, а голову откинуть на подушку. Глаза устало закрылись. Ладонь намокла от вытекающего семени. Итачи быстро вытерся салфетками, ложась обратно на футон. Голова наконец больше не гудела от постоянных мыслей, которые словно рой бешеных пчёл, никогда не покидали её. Тело после оргазма расслабилось и глаза сами начали закрываться. Сегодня он наконец поспит нормально. Ночь прошла как-то слишком быстро. Итачи быстро уснул, но сейчас сквозь сон он чувствовал, будто кто-то несильно тормошит его за плечо, чтобы разбудить. Ещё даже не открыв глаза, Итачи сонным голосом бормочет: "Саске..." Думая, что это он, потому что именно мелкий обычно делает так, если будит его по утрам. Итачи послышался странный тихий смешок. Это не голос Саске, другой.. Открыв глаза, он подумал, что ещё спит или ему кажется. Шисуи с его фирменной лёгкой доброй ухмылкой смотрит на него. Он сидел возле его головы, ожидая, пока Итачи проснётся. Увидев, что друг открыл глаза, Шисуи, подперев щёку рукой, тихо заговорил. — Доброе утро, соня - улыбается.. - Хочешь немного прогуляться со мной с утра перед тренировкой? Протерев глаза, Итачи ответил не сразу, даже не вставая, просто смотрел на Шисуи, пытаясь сдержать все эмоции. Видимо он ещё не до конца проснулся. Он не знает, зачем сделал это и что его на это сподвигло. Возможно он будет жалеть об этом, но не сейчас. Итачи, лёжа на спине, протянул руку к Шисуи, положив ладонь ему на затылок. Шисуи не особо сопротивлялся, скорее всего пытаясь понять, что творит его сонный товарищ, так что Итачи легко удалось притянуть его голову к своей. Он целует случайно попавшие на его, губы Шисуи, даже не соображая, что он делает. Он точно ещё не проснулся, потому что в ответ на недоумение Шисуи, просто шепчет. — Я люблю тебя.. Шисуи... Не как друга. Разум вернулся к нему только после этой фразы. Он резко опускает руку, ошарашенно уставившись на своего лучшего "просто друга". Что ему делать сейчас? Попытаться оправдаться? Что подумает Шисуи? А если узнают в клане? — Шисуи...! Я.. Он хотел попытаться хоть как-то объяснить свои действия, но Шисуи зам остановил его. Когда Итачи подумал, что ему уже конец, с губ Шисуи вдруг почему-то сорвался тихий смешок. — Ты такой дурак, знаешь об этом? - его голос звучал слишком ласково после всей ситуации. Сейчас уже он сам наклонился к Итачи, накрывая его губы своими - ..Я тебя тоже.. Прежде чем Итачи вообще сумел отдышаться и хоть что-то сообразить, Шисуи уже поднялся и смеясь ушёл в коридор, оставляя Итачи со своими мыслями. "Я тебя тоже.." Эти слова эхом звучали в голове Итачи. Он сидел неподвижно на футоне ещё несколько секунд, прежде чем удариться лбом в одеяло, скрыв свои порозовевшие щёки.