Этот бариста теперь мой!

Глава 1: Белый кофе Кофейня "Ливанская Зима" открылась всего месяц назад. Её название звучало слегка вычурно для прибрежного города, но интерьер был по-домашнему уютен: белые деревянные столики, мягкие светлые пледы, запах корицы и карамели, витрина с круассанами. Лололошка — точнее, Лололошка Уильям Дейвисон — устроился сюда сразу после открытия. Его длинные волнистые волосы цвета молочного шоколада были убраны в низкий хвост, чёрные как уголь глаза скрывались за очками в тонкой оправе. Он носил коричневый фартук с именной биркой "Ло" и работал с невероятной точностью. Серьёзный, сосредоточенный, почти неулыбчивый за стойкой, но с тёплым взглядом, когда подавал заказ. В этот день, как и всегда в середине недели, дверь зазвенела колокольчиком в 08:03. — Белый кофе, двойной, без сахара, — прозвучал бархатный голос. Джон Дейви Харрис. Он приходил каждый день, ровно в одно и то же время. На нём был белоснежный халат поверх рубашки и жилета. Его каштановые волосы были идеально зафиксированы назад, движения — отточены. Человек, который казался не живым, а выточенным. Но именно он, этот идеальный бизнесмен, смотрел на Ло с тем самым вниманием, от которого у баристы дрожали пальцы на кофемолке. — Ваш кофе, — сдержанно сказал Ло. — А может, сегодня — с вашим номером? Он сказал это спокойно, как будто заказывал круассан. Ло только молча подал стакан и отвернулся. Но Джон продолжал приходить. Каждый день. Иногда с цветами. Иногда просто с фразой: "Ты хорошо сегодня выглядишь." И однажды, когда они случайно столкнулись на улице, Джон пошёл рядом. Просто так. Шёл и слушал. И говорил. — Ты работаешь в кофейне, но ты не просто бариста. У тебя руки, как у человека, который мечтает. — Перестань. Ты пугаешь. — Тогда дай номер. Чтобы я писал, а не преследовал. Ло сдался. Он протянул бумажку. С номером. В тот же вечер пришло первое сообщение: "Ты любишь подсолнухи?" Ответ был коротким: "Нет. Я люблю ромашки." И так началась переписка. Глава 2: Цифры и цветы Прошло десять дней с того самого сообщения. Утро начиналось привычно: белый кофе, лёгкий кивок, пара секунд молчаливого напряжения. Только теперь на стойке Ло всё чаще находил записки. Без подписи. Стихи. Вопросы. Один раз — прессованную ромашку, вложенную в книгу "Цветочный год". Он не отвечал сразу. Иногда просто оставлял взгляд дольше, чем обычно. Иногда — возвращал книгу на следующий день с заложенной запиской. Это было похоже на игру. Или на признание, рассказанное в десяти фразах, без одного "я тебя". И вот, в очередной вечер, Ло пришло сообщение: "Ты доверяешь мне настолько, чтобы пройтись со мной по набережной? Без задних мыслей. Просто прогулка." Он долго не отвечал. А потом написал: "Да. Только давай куда-то в тихое и не яркое место, у меня зрение плохое." На следующий день в кофейне появился букет. Белая упаковка. Только ромашки. И записка: "Доброе сердце — это не слабость. Это дар." И в этот момент Ло впервые улыбнулся, когда увидел Джона. Глава 3: Между фонарями Прогулка состоялась в субботу. Вечером, когда набережная пустела, а жёлтые фонари отбрасывали мягкие тени на влажную плитку. Джон был в своём привычном белом пальто, с платком в нагрудном кармане, как будто сошёл со страниц исторического романа. Ло — в сером пальто, с распущенными волосами и тёплым шарфом, завязанным небрежно. — Ты правда решил прийти? — первым нарушил тишину Джон. — Ты обещал, что без задних мыслей. — Обещал. И держу. Они шли рядом. Молчали. Иногда Джон задавал короткие вопросы: — Почему кофейня? — Потому что люблю запах зёрен. Он — как детство. Дом. Покой. — Почему очки, а не линзы? — Потому что линзы — это слишком близко к глазам. А я не люблю, когда кто-то лезет туда, куда не просили. Джон кивал. Не перебивал. Только запоминал. Когда они подошли к краю набережной, где начинались ступени к воде, они остановились. Было тихо — только плеск воды и редкие шаги прохожих. — Мне здесь нравится, — сказал Ло, облокотившись на перила. — Мягкий свет. И вода рядом. Спокойно. — Я рад, что ты пришёл, — тихо ответил Джон. — Без всего лишнего. Просто быть рядом с тобой — уже важно. Ло кивнул. Он не улыбался широко, но в глазах был тот самый свет, который Джон замечал ещё за кофейной стойкой. — Тогда считай, что я услышал тебя тоже. Глава 4: В тени кофе и тёплого света После прогулки между ними воцарилось молчание — но не напряжённое, а наполненное. Ло продолжал работать в кофейне, Джон приходил каждый день. Он ничего не говорил, просто сидел за столиком у окна, иногда читал, иногда делал заметки в телефоне. Но каждый раз — ждал встречи взглядов. — Ты как привидение, — пробормотал Ло однажды, подавая стакан. — Всегда в белом, и всегда внезапно рядом. — А ты как солнце, — ответил Джон. — Я прихожу греться. Слова были обыденными. Но взгляд — нет. Он задерживался дольше, чем дозволено случайным знакомым. И в этих паузах Ло начал понимать, что скучает, если не видит Джона. Что ищет его плечи в толпе. Что начинает ждать не кофе — а его. Однажды, под вечер, Джон не пришёл. Впервые за всё время. И день показался Ло серым. Он смотрел на дверь, теребил ручку на фартуке, разбивал себе настроение в дрожь. А потом пришла записка. Курьер. Маленький белый конверт. "Я хотел бы пригласить тебя на ужин. Не как клиент. Не как наблюдатель. А как человек, который хочет быть ближе. Не на шаг — а на касание." Ло долго держал письмо, потом сжал пальцы. Он знал, что скажет "да".