Nightmare

      Яркие лучи заходящего солнца красиво отражались в окнах соседних домов. Смотреть на этот прекраснейший вид можно было вечно, ведь лучи, отражаясь от стёкол, переливались самыми разными цветами, создавая уникальную картину за счёт этой игры света...       А небо, небо на закате было просто восхитительно: один цвет плавно перетекал в другой, от светлого к тёмному, и таким образом на город постепенно опускалась ночь.       Вся эта картина, отражающаяся в Неве была воистину прекрасна, но молодого парня с длинными белыми волосами и гетерохромией нисколечки не интересовал зимний закат над Северной столицей России: он с нетерпением ждал своего возлюбленного, который ещё ранним утром ушёл куда-то по делам. Вот только чем дольше он ждал, тем темнее становилось за окном, и всё больше нарастала леденящая душу тревога. Наконец, раздался оглушительный звон ключей и звук открытия двери, а вслед за ним и родной голос, разбивая тишину и тревогу сидящего на кухне парня на мелкие осколочки. - Федя! Ты вернулся! - радостный Гоголь тут же крепко обнял Фёдора. - Рад тебя видеть, Коля, - мягко улыбнулся чёрноволосый, обнимая своего возлюбленного. - Сейчас переоденусь и всё расскажу, - нежно чмокнув Николая в щёку, бывший лидер "Крыс мёртвого дома" удалился в спальню, а сам альбинос весело поскакал на кухню ставить чайник, параллельно напевая какаю-то незатейливую песенку. - Ну как всё прошло? - осторожно спрашивает он, аккуратно поглаживая холодные руки Фёдора, сидя напротив него за небольшим столом маленькой кухни их старой, но уютной квартиры. - Неплохо, - смотря в гетерохромные глаза возлюбленного и потихоньку согреваясь, ответил Достоевский, после, мягко улыбнувшись, добавил, - меня приняли. - Ура! - Гоголь тут же встал из за стола и крепко обнял брюнета. - Поздравляю! - Спасибо, Коль, - обнял его в ответ Фёдор.       За чаем Николай рассказывал, как провёл этот день, а его возлюбленный невольно задумался о том, что изначально представлял их отношения совсем по-другому: он думал, что с Гоголем будет трудно, как на войне, но оказалось, что с ним ему невероятно комфортно и хорошо... Уютно... И этим хотелось наслаждаться всю оставшуюся ему вечность... - Федь, всё хорошо? - обеспокоенно спросил у него альбинос. - Да, прости, задумался просто, - виновато улыбнувшись, ответил Достоевский. - Да? И о чём же ты так долго думал? - лукаво протянул Гоголь, хитро посмотрев на собеседника. - О Вашей красоте, сударь, о чём же ещё? - поцеловав тыльную сторону левой руки возлюбленного, ответил Достоевский, невинно посмотрев на него. - Ты мне льстишь, - улыбнувшись, покачал головой Гоголь, мельком посмотрев на время. - Ого, уже так поздно? Давай-ка уже потихоньку ложиться, чтобы режим не сбить. *** - Спокойной ночи, Коля, - нежно поцеловав Гоголя в лоб, Фёдор прижался к нему, чтобы точно не замерзнуть этой холодной ночью. - Спокойной ночи, Феденька, - накрыв их обоих одеялом и обняв Достоевского, Гоголь прикрыл глаза, почти сразу проваливаясь в сон. *** - Любимый, я дома! - звонкий голос пронзил тишину, но встретил его только тёмный коридор. Пройдя по нему, Николай увидел, что свет только в их комнате. Вот только помимо его возлюбленного в помещении находилась высокая стройная девушка лет двадцати. - Федь? - неуверенно позвал его Гоголь, не узнавая свой сломавшийся и дрожащий от накативших смешанных эмоций голос. - Что это значит? - Это значит, что никаких нас больше нет, - ровным тоном ответил Достоевский, отпивая из стоявшего на столике бокала вино и гладя незнакомку по бедру. Наконец, он посмотрел своими глубокими фиолетовыми глазами в гетерохромные глаза, в которых отражалась настоящая буря. - Посмотри на себя? Разве ты мне нужен таким? Таким старым... "Старым?" - невольно взглянув на свои руки, он ужаснулся: на них были ужасные старческие морщины, и альбинос тут же побежал к зеркалу в ванной, не забыв перед этим включить в этой комнате свет. То, что он увидел заставил его закричать: на лице пролегли глубокие морщины, разного цвета глаза стали блеклыми, а волосы потускнели... ***       Вскочив на кровати и сев, он изо всех сил пытался выровнять дыхание, а потом с удивлением обнаружил на щеках слёзы. Рядом, на удивление, мирно спал Достоевский, который несмотря на довольно чуткий сон не проснулся. Видимо действительно сильно устал. Мягко улыбнувшись, Гоголь получше укрыл возлюбленного и направился к балкону. Выйдя на него и полной грудью вдохнув свежий утренний воздух, он уставился в предрассветное небо, думая о своём кошмаре... Неужели он действительно станет не нужен Федору, когда постареет?... Действительно, зачем бессмертному эсперу думать о ком-то смертном? Скорее всего, он для него всего лишь игрушка на несколько десятилетий... Так? Или же всё-таки нет? - Не стой так, заболеешь, - заботливо прошептал хриплый до боли знакомый голос , а после холодные родные руки накинули на его плечи невероятно теплую накидку с меховым воротом. Глаза невольно намокли, вот и ответ на все его вопросы и сомнения... - Федя! - вскрикнул Николай, разворачиваясь и крепко его обнимая, - я так тебя люблю! - Я тоже очень люблю тебя, Коленька, - нежно ответил брюнет, крепко обняв своего возлюбленного в ответ, а после встревоженно заглядывая ему в глаза, - всё в порядке? - Не бери в голову, просто кошмар приснился, - отмахнулся Гоголь, отводя взгляд. - Коля, - строго произнёс Достоевский, сильнее закутывая его в свою накидку, - во-первых, пойдем обратно в комнату, а то заболеем, а, во-вторых, ты расскажешь мне о своём кошмаре. - Как ты догадался? - пораженно спросил альбинос на подходе к кровати. - Ты бы не вышел просто так на балкон в столь холодное время. Что тебя тревожит? - обхватив его лицо ладонями серьёзно спросил Фёдор, глядя в глаза напротив. - Я боюсь, что стану не нужен тебе, - тяжело вздохнув, признался Николай, сдавшись под невероятно строгим взглядом аметистовых глаз, за котором скрывались забота и беспокойство. - Боюсь, что стану не нужен тебе, когда состарюсь, боюсь, что ты найдешь себе кого-нибудь моложе и получше. Мне страшно, Федь. - Коленька, лучше тебя мне никого не найти, уж поверь, - покачав головой, ответил брюнет. - Правда? - с вновь намокшими, но уже покрасневшими от слёз глазами спросил Гоголь. - Правда, - твёрдо ответил бессмертный, нежно целуя его в лоб, а после хитро улыбнувшись, произнёс, - закрой глаза, пожалуйста. - Что ты задумал? - с подозрением спросил альбинос, закрывая глаза руками. - Кхм, - прокашлявшись, он показал, что уже вернулся, и Николаю пришлось опустить взгляд вниз, ведь Фёдор теперь сидел перед ним на одном колене, держа небольшую бархатную коробочку, в которой лежало небольшое колечко с ярко-фиолетовым аметистом. - Я знаю, что официально заключить брак мы не можем, но мне хотелось бы хотя бы так закрепить наши отношения и показать тебе, что я не намерен искать кого-то другого. Мне нужен ты, Коля. Ты и только ты. Только твои тёплые объятия в течение дня, только твои светящиеся от счастья невероятные глаза, только твои серебристые на свету волосы, только твой звонкий голос и не менее громкий смех. Мне нужен ты, Коля. - Мне нужен ты, Федя, - дрожащим от переизбытка чувств, ответил он, порывисто обнимая возлюбленного, который надевая ему на безымянный палец левой руки колечко, вытащенное из коробочки, любовался его яркими лучами расчетного солнца, бликами играющими на белых волосах и кольцом с голубым и зелёным камнями на его левом безымянном пальце.