Память на холсте

Элисон никогда не брала в руки кисть. Она никогда даже не задумывалась о холсте перед собой, но... Сета недавно кримировали. Сет, её бесячий Гордон и правда умер. В тот вечер они ходили в кино и это именно она обнаружила его тело в туалете. "Смерть от передозировки" – гласила строка в рапорте копа, но она ведь знала, знала, что он давно уже чист, знала, что он давно уже бросил и она знала, кто стоит за его смертью. Но она ничего не могла сделать. Ни смотря на свои связи, ни смотря на свои деньги, она не могла ничего. Это осознание злило, это осознание приводило в ярость, но её негативу некуда было вырваться, кроме... Кисть плыла по бумаге, странный запах щекотал ноздри, а на холсте появлялись очертания родного лица. Его глаза; всегда высокомерные и неприязненные, лишь на неё он смотрел с щекотящей кожу нежностью; его губы; искривлённые в гримасе призрения от очередной гейской шутки Ники, и лишь при ней складывающиеся в мягкую улыбку; немного кривоватый нос; сломанный в одной из драк, именно она с ворчанием и матами обрабатывала его; всё время красные уши; потому что он никогда не носил шапку; и растрёпанные ею самой волосы, похожие на колосья пшеницы; но пепел не передаёт их цвета, ведь мёртвые не могут излучать свет жизни; всё это появлялось из-под её руки, а рамка плыла от солёных капель, упавших на неё. Элисон никогда не рисовала, и никогда больше не будет, ведь её сердце усвоило урок и более не подпустит к себе кого-либо.