Ближе, чем обычно

Часы издают характерные звуки в такт уходящим секундам, действуя на нервы. Закатное солнце попадает в окно, освещая тёмный кабинет. Дазаю он никогда не нравился. Мебель из тёмного дерева, сделанная на заказ, книжные полки, ломящиеся от никогда никем не прочитанных книг, бессмысленные картины, которые совсем не добавляют сюда уюта, кожаные кресла, о которых бездельники и любители болтать понапрасну слагают легенды. Были ли они правда из человеческой кожи? Конечно нет, но многие верили, а Осаму и не давали приказа переубеждать их. Не был бы это кабинет Мори Огая, Дазай подумал, что такой напускной роскошью он пытается компенсировать плохую самооценку. Это точно не в случае с Мори. Это помещение внушает тревогу каждому, кто вынуждено оказался здесь. Дазай привык. Бывал он здесь чаще, чем кто-либо другой. За многие годы он изучил каждый завиток на ковре под ногами, пока его вычитывали за проступки, он успел посчитать все ручки в стакане, когда они обсуждали новые поставки, разглядел все названия папок на полках, когда ему объявляли о повышениях, рассчитал сколько человек было убито в этих стенах, когда Мори рассказывал о новых членах их организации. Он и сейчас прослушал всё, что вещал ему Мори уже долгие и так медленно тянущиеся тридцать минут.  — И Чуя, — окликает Огай, видимо в конце своего монолога. Дазай возвращает внимание скорее больше ради приличия, чем по истинному интересу. Окидывая взглядом напарника — тот не выглядит сильно обеспокоенным, значит им не нужно делать что-то сверх их сил. Это радует, если говорить откровенно, делать не хотелось вообще ничего. — Насчёт Вин Янга и этого ужина.  — Да, босс? — поднимает синие, в плохом свете заката, глаза на босса Чуя.  В большом, плохо заполненном пространстве, все голоса отдаются эхом, неприятно раздражая слух. Ужин? Вин Янг? Осаму знает, что скажет его босс дальше, Осаму и знает, что ему ответят. Это раздражает. Кулаки неосознанно сжимаются сильнее, желая ударить, но кого конкретно сначала Осаму и сам не знал. Дыхание начало сбиваться, так глупо, но что он может сделать с этим?!  — Он видел тебя на одном из совещаний в прошлом месяце, — ходит вокруг да около Мори. Все трое уже и так поняли, что имеет в виду Огай. — На ужине будешь только ты, а Дазай на подстраховке в засаде. Благо его он не видел в наших рядах, хотя всё равно показываться лишний раз не стоит. Слава Осаму идет впереди него, мы не знаем насколько он информирован. Чуя, — выдыхает Огай. — я хочу, чтобы ты был больше, чем просто любезен с ним.  — Сделаю, — покорно кивает Накахара, он понимает, что знает это «больше, чем просто любезен».  — За столик в самом конце зала сядешь ты, Дазай, ясно? — Мори устремляет серьезный, строгий взгляд на Осаму, ожидая ответа.  Его не следует.  — Дазай? — повторяет Мори, более настойчиво.  — Осаму? — Чуя не церемониться, пихая в плечо не жалея силы. Он не любит подводить Огая и позориться из-за напарника не собирался.  — Что? — громче, чем того располагала ситуация отвечает Дазай.  — Ты сейчас дырку в окне глазами прожжешь, тебе не нравятся мои распоряжение по поводу этой миссии? — неискренне интересуется Мори, увереный в своей правоте.  — С чего вы взяли? Какое мне дело вообще? — ядовито отвечает Осаму, напуская на лицо маску полу-улыбки, которая всегда так раздражала Чую. — Это моя работа, — смотря Мори прямо в тёмные глаза говорит он.  — Осаму, я знаю тебя слишком давно, — не разрывая зрительный контакт отвечает Огай.  — Видимо плохо, Мори-сан, — Дазай встаёт из кресла, не удосуживаясь даже попрощаться и выходит из кабинета, громко хлопая дверью.  — Видимо ваша правая рука сегодня не в духе, — улыбается Накахара. Он привык к таким выходкам партнёра, он скажет все, что о нём думает позже. То, что он невоспитанных хам его проблемы, Чуя не собирается падать перед боссом лицом в грязь.  — Поэтому пусть контролирует левая, — кивает Мори, говоря серьезно.  — Я понял вас, босс.  Он выходит из кабинета, в отличие от некоторых, не забывая поклониться. Мори сказал, что одежду для миссии ему уже доставили в кабинет, поэтому он спешит переодеться, чтобы выехать в ресторан.  Как Чуя и ожидал, Дазай уже ждет его на подземной парковке, облокотившись на его машину и куря его сигареты. Чуя потерял эту пачку ещё пару дней назад, сразу предполагая куда она могла деться. Осаму не курил просто так, он не был подвластен никотиновой зависимости, чему Чуя искренне завидовал — сам он без сигарет не мог больше трёх часов. Сколько не обещал себе бросить, не получалась и он закинул эту идея, принимая всё как есть. Он так устал за день, предвкушая ещё и последующая работу, а может даже и до ночи, что отчитывать Осаму за очередные воровство не было сил, спрашивать почему это его напарник закурил тоже. Он не умеет нормально спрашивать такое, а Дазай не расскажет как бы он не спросил. Они садятся в машину и молчат весь путь, почти час, пока едут в Токио — там ресторан, который заказал для этой встречи Янг.  Чуя припарковывает машину в пятисот метрах от небоскреба, куда им нужно пойти, чтобы не маячить лишний раз перед охраной Вин Янга. Дальше он поедет на такси, а Дазай пешком, чтобы не вызвать лишних подозрений. Чуя больше, чем уверен, что Осаму прослушал все наставления, которые давал им Мори, но это его проблемы, будет координироваться по ситуации. Чуя старается делать вид, что его совсем никак не волнует то, что не заткнувшегося обычно Дазая не слышно уже час. И он хочет просто взять и выйти из машины, но почему сидит, открывает окно и достает сигарету. Коё всегда говорила ему, что нужна располагать к себе людей, с которыми работаешь. — Что это было? — долго затягиваясь начинает Чуя, смотря перед собой на светящиеся в вечернем мраке небоскребы. Не любил он почему-то Токио, Йокогама в разы роднее.  — Что было что? — невозмутимо спрашивает Дазай.  — В кабинете Огая, не прикидывайся идиотом, — шипит Чуя. Почему он должен вести этот разговор сейчас. Дазай всегда любит привлекать к себе слишком много внимания.  — Мне не нравится эта миссия, — облокотившись на окно говорит Дазай. — Мы мафиози, а не шлюхи, — злобно выдаёт он.  — Я, — спокойно парирует Чуя, даже не пытаясь выдыхать дым в окно.  — Что? — темные глаза, устремляются на него.  — Я буду с ним общаться не ты, Дазай, — повышает голос Накахара. — А я, блять, не ребёнок чтобы не знать, что это часть моей работы!  — Оу, так значит? — вскрикивает в ответ Осаму.  — Что ты хочешь вообще? — Тогда может ещё и трахаться с ним будешь, если это твоя работа, — орёт ему в лицо шатен, казалось совсем не думая о том, что говорит. Глаза выглядели разъярянными, Чуя давно не видел его таким.  По машине разносится звонких удар пощёчины, а потом тишина. Рука у Накахара всегда была тяжелая. Дазай не ожидал такой реакции, но это приводит его в себя.  — Надо будет, — абсолютно спокойно отвечает Чуя, — буду и трахаться, долбоеб, — он выкидывает бычок из окна и выходит из машины, даже не оборачиваясь на Осаму.  Ему самому нужно остыть, внутри всё кипит от ярости, хочется что-то сломать, а желательно нос и кому-то конкретному. Дазай раздражал таким поведением уже не первый год. Чуя его никогда не понимал. О чем он думает и что вкладывает в то, что говорит?! А думает ли он вообще или из его рта вылетает все, что только успевает поступить в голову? «Молодой гений», пф, Чуя готов поспорить. Идиот, каких нужно ещё поискать. Чуя даже не оборачивается, чтобы посмотреть идёт ли Дазай за ними или сбежал домой. Если нужно, он справится и сам и перед боссом прикрывать его не он не собирается — сдаст с потрохами, пусть Мори сам разбирается со своим сотрудником дебилом. Чуя сделает все как ему приказывали.  Он подъезжает к небоскребу на такси, как ему и говорил Мори. У входа его встречают личный охранник Вин Янга — досье на него Огай давал Чуе прочитать. Это не сложное дело, он может справиться за пару часов. Им двоим, если Дазай всё-таки не сбежал, как он любит, нужно наладить связи с главой китайской группировки, чтобы в будущем подсунуть ему выгодный мафии контракт. Завтра вечером у Мори и Вина будет встреча и от того, как сегодня будет вести себя Чуя зависит ответ Янга. Как только Вин подпишет все, что нужно и отдаст приказ своим людям с ним можно будет разделаться через пару недель и прибрать к рукам его владения, которые он успел нажить в Японии и завербовать людей в Китае, поставив вместо Вина Янга свою фигуру. Скорее всего эту должность предложат Коё, а все её дела передадут самому Чуе. Янг умом не славился, людей у него было тоже немного, но он был сыном влиятельной шишки в Китае, его отец скончался и всё, как снежный ком навалилось на неумёху Янга. Сейчас самое время, чтобы ударить по ним, когда они только недавно решились своего главного лидера. Чуя поклялся Огаю и мафии в верности, он сделает всё для благополучия своей организации, у него и нет больше ничего другого. Если сотрудничество с Вином даст мафии толчок в развитии — он готов пойти на жертвы, Как бы ему этого не хотелось. «Это твоя работа», — повторяет он про себя, поднимаясь на лифте на самый верхний этаж. От отсутствия ножа за пазухой и пистолета в кобуре он чувствует себя непривычно раздето, но на дружеские ужины с оружием не ходят, — так сказал Огай и Чуя привык доверять ему. Оружие будет у Дазая, если это понадобиться.  Накахара натягивает самую располагающую к себе улыбку перед тем, как двери лифта открываются и его приветствует Вин Янг, который кажется уже заждался своего спутника на вечер. Ему на вид лет тридцать, не больше. Он полноват и совсем невысокий. На лице небрежная щетина и прямоугольные очки, которые спадают на кончик носа. Янг коротко подстрижен и совсем нелепо одет, как для доброго ресторана. Он глупо улыбается, оглядывая Чую с ног до головы и протягивает потную на вид ладонь. Накахара сдерживается, чтобы не развернуться и не уйти.  — Я рад, что вы пришли, Накахара-сан, — неуверенно бормочет Вин.  — Что вы, как я мог отказать вам, господин Янг, — Чуя жмет протянутую руку крепким рукопожатием и подтверждает свои догадки — рука правда потная, отчего уйти отсюда хочется ещё сильнее. Накахара надеется, что его маска дружелюбности не пошатнулась и присутствие с Дазаем рядом принесёт хоть какую-то пользу. — И не обязательно столько почестей, просто Чуя, будет вполне достаточно.  — Хорошо, — кивнул мужчина. — Тогда в обе стороны, сегодня у нас не рабочий вечер, — улыбнулся Янг, будто сам не веря своему счастью.  Чуя часто получал неоднозначные намёки как и от своих коллег, так и от врагов. Он всегда явно давал понять, что он может сделать, если подобное продолжиться, но он всё же помнит тот случай, когда ему было шестнадцать, и главарь банды в Киото, которую они разгромили, подумал забрать себе утешительный приз в лице Чуе. Он не хочет вспоминать, что тогда это увидел Дазай и сколько Чуя был смущен, он был и благодарен его появлению. Тот упырь не успел сделать ничего катастрофического, Дазай прострелил ему колени и столкнул с Чуи. Накахара смотрел, как Осаму долго бил его ногами, пока тот визжал как резанная свинья, а потом забрал его с собой. Это было совсем не обязательно, из не просили брать пленных, но он сделал это, и Чуя не знает точно сколько этот человек провел в пяточных мафии, но по слухам слишком долго, чтобы это было обычно. Он не обсуждали это после. Чуя не сказал спасибо, Дазай не просил благодарности. Он не стал смотреть на него с жалостью и за это Накахара был особенно признателен. В любом случае сегодня же ситуация была другая, Накахара сам на это пошёл ради своей организации, ради своего дома и семьи в нём.  Мужчина отодвинул стул, чтобы Чуя, как дешевая эскортница сесть напротив него и улыбался с его не смешных шуток и пошлых комплиментов, что он и делает первые минут двадцать. Он видит, что Вин пытается его споить, хотя и сам в выпивки не отказывает и плотно налегает на вино, пока им несут еду. Чуя тянет свой один бокал как можно дольше, хотя должен признать, вино очень хорошее, Янг не поскупился. Сзади них, как молчаливые стены, стоит охрана Вина в лице двух личных телохранителей, высоких мужчин, и одной девушки, видимо личной помощницы. Про неё информации у Мори не было, но окинув её быстрым взглядом, можно было сказать, что если нужно, она могла и лично встать на защиту своего начальника.  Они сидят за уединённом столов в углу ресторана. Внутри очень темно, помещение освещает только свечи на столах и лампы с красными абажурами, которые работают в полсилы. Столы стоят не сильно близко друг к другу. Играет принятая слуху живая западная музыка. Красные бархатные диваны и тяжелые деревянные столы, накрытые идеально белыми скатертями. Дорогой сервиз, брендирование салфетки с золотыми инициалами, голубого оттенка хрустальные бокалы. Все официанты в накрахмаленных рубашках в белоснежных перчатках. На барной стойке слева от него — большой букет алых роз. Чуя удивляется, как можно было умудриться сделать что-то настолько пошлое в таком месте красивом месте. В панорамных окнах — весь Токио, как на ладони, красивое зрелище, но вид из кабинета Огая или даже його собственного все равно куда ближе. Чуя множество раз был в дорогих ресторанах по всему миру, но от этого почему-то начинает претить.  Когда им приносят еду, Чуя есть опасается, но выбора у него нет, он не хочет вызвать лишних подозрений. Заказ делал Вин, на свой вкус, что оказалось — уткой конфи с клюквенным соусом и салат, название которого Чуя прослушал, а темноте определить было сложновато. Он даже не был голоден, потому что до того, как пойти к Мори в кабинет они с Дазаем ели в закусочной ”У Бена" на окраине города. Осаму говорил, что там были самые вкусные бургеры, Чуя перестал это отрицать только недавно . Накахара первое время брезговал есть непонятно где, а Осаму смеялся мол откуда у выходца из трущей царские замашки. Года четыре назад, когда им было по восемнадцать, он проспорил Дазаю — и поужинать там оказалось его желанием. Что ж, это правда было больше, чем просто сносно. За четыре года “У Бена” стало их местом, куда они приходили в любое время дня и ночи и в любом состоянии и настроении. Будь то уставшие после ночной миссии с переломанными руками и ногами, вместе завтрака, когда доехать туда проще, чем что-то готовить, когда слишком одиноко и можно сказать «через 30 минут у нас» и вот вы уже пьете по молочному коктейлю в час ночи. Их знала каждая официантка, хотя может это было потому что там их всего толкьо две. Темнокожая женщина лет сорока пяти — Норма Бейсон, по кличке «Мерлин». Она всегда была к ним очень добра и они волчем даже были приглашены на пару ее дней рождений, потому что кроме них двоих и персонала этого кафе у неё не было больше знакомых в Японии. Дазай говорил, что она относится к нему лучше, чем его собственная мать, хотя он и мало, что о ней помнит. Вторая была жена владельца Бена рыжая кучерявая и чаще всего очень ворчливая, клиентов она не берегла и дело мужа уважала не особо. Чуя предлагает, что застал больше двух десятка их ссор за то время, что они торчали там с Дазаем. Сам Бен был там и поваром и кассиром и охранником и бухгалтером в одном лице. Бен был американцем из штата Техас, он с женой переехал в Японию десять лет назад по работе, оборвав все концы на родине. Но компанию их быстро сократили, его выгнали, хоть и дали внушительную денежную компенсацию на которую он и открыл себе закусочную. Они наслушались массу историй и от Бена и от его жены, больше всего от Нормы, меньше всего от повара Йото, потому что тот был странный, слепой на один глаз и неразговорчивый, по слухам бывший якудза, что выходило весьма забавным каламбуром. Чаще всего Накахара думал, что это место не закрылось только благодаря им с Осаму. Они не скупились на чаевые, никто не задавал им лишних вопросов. Всем было всё выгодно. Хотя, конечно, Осаму придумал, что они офисные планктоны хотя иногда они были и личными охранниками, а иногда шутил, что они спецагенты. Дазай всегда притягивал к себе подобного рода странные и противоречивые вещи. Вот они убили сотню человек и вот через час они едят вафли с сиропом и обсуждают второго мужа Нормы, который изменял ей с проститутками. Это было забавно. В их жизни такое времяпрепровождение было непозволительной роскошью. Тем, что они будто не могли себе позволить, но почему-то позволяли. Глупо было общаться с ними всеми, ведь если завтра Огай скажет подорвать это место и убить всех её работников, они это сделают без промедлений. Что ж такая жизнь и его реальность. Накахара просто привык.  — Чуя, все хорошо? — трясёт его за плечо Янг, оставляя свою руку на дольше, чем следовало бы. С непривычки Чуя хочет оттолкнуть и представить к горлу нож, но быстро успевает опомнится да и ножа у него нет.  — Извини, я просто задумался, — улыбается он, накрывая его руку своей. Вин от такого жеста распереживался и покраснел, что стало заметно даже в тусклом освещении ресторана. Краем глаза, возле барной стойки, Чуя увидел медленно проходящую фигуру. Самое главное, что знакомую фигуру. Что ж, он всё-таки пришел. Чуя всё ещё злиться на него, но отрицать, что с ним будет спокойнее он не может. Накахара видит цепкий взгляд карих глаз от которых не ускользает их с Янгом положения рук и от этого сразу становиться не по себе и Чуя почему-то убирает руку.  — Ты упоминал свою крайнюю поездку в Италию в прошлом месяце. Как тебе там? Это был рабочий визит? — Чуя прослеживает куда сел Дазай и старается продолжать вести себя непосредственно. Разговор с Вином идёт туго, тому вино уже полностью отшибло мозги он слишком уж голодно смотрит на Чую, ерзая на стуле. — Н-нет, я ездил туда в отпуск. Люблю южную Европу. Хочешь, мы могли бы поехать туда вместе на следующие выходные? — протирая салфеткой пот со лба, предлагает мужчина. — Я договорюсь с твоим боссом, он отпустит тебя, уж поверь. Что думаешь?  — Боюсь, что у меня много работы в городе, — ковыряясь в своей тарелке, отвечает Накахара.  — Какая работа, Чуя? Один мой звонок и никакой работы не будет. Это выходные или мини отпуск, называй как хочешь, — Вин привык жить в шоколаде, воспитанный богатым и влиятельным отцом. Он знает, что если он чего-то захочет, это будет его и это раздражало. Такой придурок и такой статус.  — Тогда моё решение имеет тут меньший вес, чем ответ босса. Обговори это с ним, — кивает Чуя, надеясь, что к следующим выходным Янг будет уже мертв.  — Такой превосходный вид.  — Ночной город то, что я вижу каждый день на работе, — улыбается Чуя.  — Нет же, — машет головой Янг, отчего очки ещё больше падают ему на нос. — я про тебя, Чуя, — большая ладонь под столом приземляется к Накахара на бедро, похабно похлопывая. — Ну же, расслабься, — Накахара сцепливает зубы и старается продолжать улыбаться, хотя наверное то, что он сейчас делает больше похоже на оскал.  — Даже несмотря на мой статус в рядах мафии, — начинает Чуя выученный текст. — тяжело вести себя непринуждённо, когда охрана дышит тебе в спину. Я поэтому всегда стараюсь сбегать из кабинета Огая побыстрее, — переводит это в шутку Чуя. Это была просто мера предосторожности, если что-то пойдет не так. Плюс у них не будет лишних свидетелей, так подписал их босс контракт и подписал, то, что говорил ему Чуя останется между ними двумя, а так будут люди, подтверждающие, что Накахара склонял Вина согласиться на эту сделку.  — Конечно, — подмигивает Вин и командует мужчинам ехать домой. Чуя рад, что те не задают вопросов и сразу уходят.  — А милая дама хочет присоединится третей? — оборачиваясь на помощницу говорит Чуя. Хоть прямого приказа от её начальника не была, она все равно тоже уходит. Моих людей я бы попер под зад нагой за такое, — думает он.  Янг не теряет время, и проводит грубой ладонью вверх, поднимаясь туда, где его рука явно не должна находиться. Чуя незаметно вздрагивает. Второй рукой Вин тянется к чуеной щеке, залезая локтем в суп, он был совсем неуклюжем и казался даже смешным в этих подкатах и приставаниях. Интересно он хоть на минуту допустил мысль, что на самом деле вообще не сдался Чуе и он его просто использует? В любом случае от чужих прикосновений тошно, Вин проходиться рукой по волосам, наматывая их на палец, Осаму множество раз делал что-то подобное, это было конечно в шутку, но почему-то от его прикосновений никогда не было так неприятно.  — Такие длинные, — с причмокиванием комментирует мужчина. — удобно с ними?  — Вполне, — односложно отвечает Накахара.  — Признаюсь честно, — склоняясь ближе, переходит на полушепот Вин. — я всегда мечтал провести ночь с кем-то настолько красивым, как ты, — Янг склоняется ещё ближе, оставляя между ними предательски мало место. Горячее дыхание противно до рвотных позывов, но Чуя улыбается, потому что это его блядская работа. Даже не знаю почему мне так пов—  — Прошу прощение, — прерывает их строгий, грубый и самое важное знакомый голос.  Чуя непонимающе поднимает глаза и вероятно он выглядит искренне удивленным, потому что он правда не понимает, что происходит. Дазай стоит перед ними в простеньком, но неплохом костюме, которого раньше на нем не было и подавно. Волосы аккуратно уложены назад, на лице спокойная, но ужасно плохо наигранная, улыбка. Что могло короля притворства заставить играть так ужасно? Накахара бегает глазами по его лицу, пытаясь найти хоть какие-то намёки, что он сейчас вообще творит. Он не должен был вмешиваться, Мори ясно дал это понять трижды. Янг же при виде посторонних от него отстранился, но руку с бедра не убрал, поглаживая как-то уж слишком по-собственнически. Чуя думает, что он уже предвкушал вкус своей победы в лице одного из члена исполнительного комитета портовой мафии. Вин понимал, что такое не могла достаться никому другому кроме него. Пусть этот ужин будет самой больше его победой за жизнь, — прокручивает в голове Чуя уже вот весь этот вечер.  — Вы Чуя Накахара? — обращается к нему Осаму. Чуя уверен, что со стороны сейчас выглядит глупо и растерянно. И в больше мере ещё и смущено, потому что от Дазая точно не укрылась то, где находилась рука Вина прямо сейчас. Конечно, чёртов придурок видит всё.  — Да, это он, а что вам собственно нужно? — недовольно вмешивается Янг, его ноздри вздувались и раздувались, а круглое лицо покраснело. Он явно был зол на того, кто прервал их. Если у него так сдают нервы, а они ещё не успели обсудить самое важное — бумаги, то Чуя даже переживает не завалят ли его на кровать раньше времени. Этого в его планы вообще не входило, но Мори намекнул и на такое продолжение вечера тоже. — У нас романтический ужин, говорите быстрее.  Дазай смеряет его надменным взглядом, даже не пытаясь скрыть своей неприязни и назад разворачивается к Накахаре.  — Вы пользовались службой такси нашего ресторана и кажется забыли свой телефон в машине, — спокойно объясняется Дазай. Он похоже уверен в том, что делает, но Чуя не видит причин выходит за пределы плана, который им дал Мори.  — Ох да. Похоже на то, — кивает Накахара, смотря прямо в карие глаза. В темном свете ресторана они противоречиво светятся. Длинные ресницы и прямые брови обрамляют глаза, делая их ещё выразительнее. Чуя часто слышал, что карие глаза самые непримечательнные среди всех остальных вариантов, но у Дазая они почему-то были очень запоминающиеся. Отличающиеся при разном свете. Чуя невольно иногда рассматривал их янтарный оттенок при мягком, вечернем свете, или днём под солнцем – оттенок плохо заварного кофе, или темно-карие, почти чёрные, как у Мори, когда он злиться. Чуя конечно не делал это специально, просто иногда это по-настоящему завораживало.  — Тогда пойдёмте, — не разрывая зрительного контакт, говорит Осаму. Он выглядит злым и недовольным. Это напрягает, потому что Осаму редко поистине злится. — Зачем? — не стараясь сдержаться вскрикивает Янг.  — Прошу прощения, господин, — сквозь сжатые зубы кланяется Дазай. — У нас такая процедура. Мы не можем отдать вашему спутнику гаджет пока он не подпишет необходимые бумаги. Иначе у меня будут проблемы.  — Да мне плевать на ваши проблемы, приносите все бумаги сюда.  — Мы не можем этого сделать. Наш офис находится этажом ниже, это не займёт много времени, — спокойно и с расстановкой объясняет Дазай. Чуя часто шутил, что ему надо было идти в актеры, а не мафиози. Конечно, он не особо выбирал себе такую жизнь, но с шуток всегда смеялся.  — Тогда я пойду с ним, — пф, будто Чуя дикая собака, сбежит, когда почувствует свободу, переживал Вин.  — Вин, всё в порядке, я вернусь через пять минут, — с приторной улыбкой говорит Чуя. — ты можешь пока закончить есть, я доедать не буду.  Словам Чуи мужчина поверил намного больше, вроде даже успокаиваясь. Понимая его слова так, как ему этого хотелось. Закончит ужин, значит пойти в номер, который Янг снял для продолжения вечера. Накахара не знает, что ему делать дальше, но сейчас он просто послушно идёт за Дазаем, как делал уже много лет. Они заходят в лифт и просто мочат. Эти театральные паузы напрягают. — Зачем ты влез? — прямо, не выдержав спрашивает Накахара.  — А тебе сильно нравилось, что он тебя лапал? — выходя из лифта шипит шатен. Вся его маска дружелюбия разбивается в мгновение ока. Он выглядит жутко злым и раздраженным тяжелыми шагами идя по коридору. Иногда к такому Дазая Чуя и сам боялся подходить, но сейчас он был зол не меньше, начиная понимать, что уважительных причин такой импровизации не будет. — А ты у нас благодетель? — вскрикивает Накахара. — Куда мы идём?  — На задний выход.  — Зачем?  Дазай ничего не отвечает, просто ускоряет шаг, длинные коридоры выглядят как лабиринт. Чуя ничего не понимает, но почему-то продолжает идти за ним, хотя они вдвоём скорее топают.  — Я спросил зачем, Дазай? — повторяет Накахара.  Осаму резко останавливается, они чуть ли не сталкиваются друг с другом. Дазай смотрит Чуе прямо в лицо, будто он полный идиот, что не понимает. — Ты осознаешь насколько странно это сейчас выглядело? — Чуя старается не кричать, но рядом с Дазаем это всегда провальная идея. — Ты поставил такую важную для всей нашей организации миссию под угрозу ради чего? Ты даже не хочешь, блять, объяснится? Куда мы идём, Дазай?  — Я придумал другой план, — по слогам отвечает Дазай будто даже не замечая насколько близко они стоят друг к другу. — Я сам разберусь со всем, а ты выйдешь через задней выход, — как само собой разумеющиеся говорит он. — Тебе не к чему тут любезничать, смотреть противно. Если ты так флиртуешь, то не удивительно, что никого уложить в постель не можешь, — шипит он и разворачивается, продолжая идти по коридору. — Почему ты стоишь?  Чуя делает глубокий вдох, чтобы не выйти из себя. Он даже не может осознать, что Дазай на самом деле сказал ему что-то подобное.  — Я бы с удовольствием вымазал тебе второй раз за сегодня, — начинает Накахара. На удивление говорит он не столько зло, сколько разочаровано. — но в отличие от тебя я дорожу своей работой, конченый ты мудак. Я справлюсь один, — больше как приказ озвучивает Чуя. — скройся с моих глаз.  — Огай сказал нам быть вместе.  — Огай первый, кто будет плакать на твоих похоронах, если ты не сьебёшь, — сквозь зубы цедит он.  — Он тебе приглянулся или почему ты так рвешься назад? Я же сказал, что придумал другой план! — Дазай выглядит растерянным. — Или ты возомнил из себя первоклассную шлюху?  Если бы ему дали волю, он бы не задумываюсь размазал бы Осаму по полу, но отказывает себе в роскоши и просто уходит.  — Чуя! — кричит Дазай, понимая, что Накахара не будет оборачиваться.  Он смотрит ему в спину, пока Чуя не скрывается из виду. Ему хочется по-детски топнуть ногой, от того, что его не слушают. Накахара был упрямым и своехарактерным, с ним всегда вот так вот сложно. Назад в ресторан Осаму не возвращается, вместо этого идёт вниз, к машине Чуи. На улице уже надвинулась ночь, в одном костюме, даже несмотря на конец мая, прохладно. Токио ещё даже не собирается спать. Вокруг куча людей, бегущих праздновать конец рабочей недели, машина даже стоят в пробке перед светофором, возле парка, где они оставили машину, стоит компания пьяных подростков громко и несвязно распивая песни. Осаму не очень любил столицу. Если бы его спросили, он бы предпочёл что-то более тихое по типу Сидзуоки. Пару лет назад они с Чуей ездили туда в командировку на несколько недель. Там жил бывший мафиози, который уже давно отошел от дел, но в свое время был хорош. Огай приказ выследить его и попросить приехать к Мори на беседу. Он не объяснил им тогда, что хотел узнать от мужчины, они двое и не спрашивали, не полагалось спорить с начальство. Мужчина хорошо знал, что у него много недоброжелателей осталось с прошлой жизни, поэтому прятаться он точно умел. Они тогда думали, что справиться за пару дней, но выслеживать его пришлось почти месяц. Порт снял им один номер на двоих и им пришлось жить вместе и даже стараться не убить друг друга. Они завтракали с видом на Фудзияму в местной булочной, по ночам, когда закончили работу, смотрели фильмы на стареньком плохо работающим отельном телевизоре. Город был небольшой, на начале второй недели они вместе пришли к выводу, что обошли его весь и даже запомнили полову улиц. Чуе понравилось озеро Яманака, в одно из свободных воскресений они съездили к нему и Дазай даже настоял на том, чтобы они взяли катамаран в аренду. Накахара согласился только через пятнадцать минут. Осаму упал в воду и был мокрым насквозь, а Чуя громко, что ему совсем ему несвойственно, смеялся. А потом они ужинали в рыбацком кафе напротив. Надо отдать должное, что именно тогда они и узнали больше всего информации для дела, случайно подслушав разговор работников. Через два дня они нашли бывшего якудза и уехали оттуда. Они много раз потом вспоминали о Сидзуоки, не признавался не один, но провести время как-то так вместе, вне работы, было классно. Это был тот редкий случай, когда Осаму действительно был счастлив по-настоящему на какое-то время. А потом снова Минато-Мирай, офис, работа, Мори-сан, куча человечках смертей, бумажная волокита и случайный встречи с Чуей раз в пару дней, где только и удается, что сказать «привет».  Дазай закуривает сигарету. Они у Чуи всегда крепкие — хочется закашляться. Он обходит машину, будто так ему придёт правильное решение в голову, но оно конечно не приходит и он садится внутрь. Ждать его здесь бессмысленно, он не сядет с Дазаем в одну машину и не будет его везти назад в Йокогаму. Не после этой их ссоры. Оставить здесь машину он тоже не может, угонят — Чуя перережет весь Токио. Он любил свои машины. Все одинаково и с помешательством. Дазай считал, что конкретно эта машина ему не подходила. Чёрный Рендж Ровер Вог с тонированными стеклами. Накахара брал её на большую часть выездных миссий. Осаму катался с Чуей ещё до того, как тот успел получить права. И Накахара всегда любил быть за рулем. Ему это даже шло, хотя не то, чтобы Дазай думал об таких вещах. Как только Чуе исполнилось восемнадцать, он первым делом побежал делать себе права, чтобы мочь законно водить свою машину, которую Коё подарила ему на семнадцатилетие. Это было забавно, что человек работающий в мафии, хочет не нарушать закон. Но когда Чуя сдал экзамен, он даже угостил Дазая эклерами и лимонадом из доставки у себя дома. А потом Осаму остался у него на ночь, а на утро Чуя сам предложил отвезти Дазая на работу, хотя у самого был выходной. Иногда бывали моменты, когда Чуя просто писал ему «выходи» посреди ночи и это значило, что у него хреновый день и они будут молча кататься на машине по городу с еле доносящейся из радио музыкой. Дазай не спрашивал зачем он нужен в этой терапии от плохо настроения, Чуя тоже не объяснял. Но Осаму всегда выходил, когда Чуя звал, а Накахара звал всегда. Когда Чуя вырос в должности, выросли и его зарплаты. Он не стеснялся спускать огромные суммы на себя, что лично Дазай назвал обычным транжирством. Сейчас у него есть достаточно транспортов на огромные суммы денег, но даже так он берёг каждый, словно они были сделан из хрусталя. Дазаю кататься на них, конечно же, было нельзя по причине купленных прав и кривых рук. Сегодня Осаму решает пренебречь этим запретом и садится на место водителя, вставляя ключи в зажигание. Водил он куда хуже Чуи, это был факт, он не такой внимательный и участвующий в этом процессе. Но его учил Хироцу почти восемь месяцев, что для способного к знаниям Дазая — нонсенс. Дазай открывает окно и закуривает вторую сигарету подряд прям в машине, старясь даже не думать, что ему за это будет. Едет он быстро, наверняка нарушая куча существующих правил. Он не хочет возвращаться в офис сейчас, хотя его и ждет куча бумажной работы, которую можно было бы закончить, если он неожиданно стал освобожден от миссии. И домой к себе он тоже не едет, хотя он бы и поспал сейчас с удовольствием, желательно конечно пару дней. Он едет туда, где его точно не ждут. У него нет ключей, но он много раз справлялся без них. Осаму паркует машину на её законное место и здоровается с консьержем в подъезде, который хорошо его знает. Накамура — пожилой мужчина лет шестидесяти пяти, который работает без выходных, хотя уже давно должен был быть на пенсии. Он бывший военный, хотя Дазай и не может в это поверить. Слишком уж он мягкий и наивный для такой профессии. У него трое детей и семь внуков, которые часто приходят к нему на работу. Чуя говорил, что знает их всех, Дазаю удалось познакомится только со старшей дочкой и тремя внуками от другой его дочки. Жена иногда дает Накамуре с собой самодельную выпечку, которой мужчина пару раз угощал и Дазая. Осаму машет ему рукой и Накамура отвечает тем же, по-доброму улыбаясь. Дазай заходит в лифт и здоровается с молодой парой, которая живёт на десятом этаже. Осаму едет на самый последний этаж, где находятся не его петнахаус. Запасные ключи он нашел в бардачке машины, а навороченную систему безопасности он отключает паролем, который успел подсмотреть. Хотя сложности и так не было бы никакой — у владельца квартиры пароли везде одинаковые. Он снимает обувь и стягивает с плеч пиджак, кидая его на диван в гостиной. За ним летит и галстук, который Дазай ненавидел. Нет, не конкретно этот, этот был довольно симпатичный, Осаму украл весь костюм вместе с ним в прачечной на третьем этаже. Он просто ненавидел все существующие в мире галстуки.  Осаму проходит дальше, на большую кухню, которая совмещена с гостиной. Весь гарнитур сделан из чёрного мрамора на заказ, новейшая техника, большой шкаф с коллекционным алкоголем, кожаные барные стулья и несколько картин, привезённых из разных стран, справа окна в пол с видом на Йокогаму. Всё здесь кричала, но не очень громко, о состоянии её владельца. Осаму ненавидел эту квартиру, почти точно такая же была у него самого в этом же жк в здание напротив. Он не ночевал там и одной ночи, она просто стоит такая же, какой и была подарена четыре года назад. Вместо этого он жил на своей старой квартире. Она была как одна только комната этого пентхауса, но уютная и напоминала о хорошем подростковом времени, когда они с Чуей сидели там до ночи и играли в компьютерные игры, а потом еле как вставали в пять утра на работу. По выходным они шли или к нему или в такую же маленькую квартиру Чуи напротив и пили дешевое пиво смешивая с украденными у Хироцу сигаретами. Дазай и не хотел себе всей этой роскоши, она была ему не органична, чего нельзя сказать про Накахару. В его шкафу куча вещей, сшитых на заказ из дорогих тканей, часы на любой вкус и обувь от именитых дизайнеров. Осаму помнит Чую как выходца из бедного района, спящего на выкинутым кем-то матрасом и воруя еду, чтобы не умереть сегодня с голоду. Он был в потёртых джинсах, рванной футболке и расклеивающихся от времени кроссовках. Поэтому, когда этот Чуя с короткими, торчащими в разные стороны огненными волосами первый раз надел кутюрный костюм, который ему дал Мори, Дазай мягко сказать удивился. Это было завораживающие зрелище, если признаться честно. То, как он постепенно начал превращаться из пацана в юношу подобающего его статусу было неожиданно. Но Осаму будет лгуном, если скажет, что всё это ему не шло. Он даже мог бы начать отдавать Накахаре и свою зарплату, потому что ему она, такая большая, была без надобности, а Чуя смог бы купить себе ещё больше всей этой дорогой фигни. Надо отдать должное, Чуя обладал очень тонким и восхитительным вкусом во всём. Он был элегантен и аристократичен, как бы парадоксально с его прошлым это не было. Тонкая натура, напоминающая Дазаю хрупкий ядовитый цветок. Хрупкий в связи с внешностью, а ядовитый, в случае Накахары, не нужно даже объяснять.  Он открывает алкогольный шкаф, доставая виски, который не любил владелец дома, но любил Дазай и почему-то всегда находил его в этом шкафу. Он и не затрудняется в поиске правильного стакана и подстаканника, ведь здесь можно было только так. Наливает себе некультурно много и выпивает залпом, даже не скривившись. Гортань обжигает спирт, а желудок в отсутствии пищи сразу же начинает болеть, Дазай его игнорирует и наливает ещё. Он включает свет над плитой и садится за барный стол. Наверное, в глазах Чуи он ведёт себя непонятно, анализирую сегодняшний вечер думает Дазай. Что ж тогда пусть так, — сразу же заключает он, делая большой глоток виски. Алкоголя в бутылки становится все меньше, он не замечает, как прикрывает глаза и ложиться на барную стойку. А когда он открывает глаза, шторы плотно зашторены, из них пробивается рассветное солнце. На его плечах плед с дивана, а стакана рядом нет как и бутылки, которая пустая полетела в мусорку. Кто-то за его спиной, и по звукам этот кто-то хозяин квартиры, который делает себе кофе. Осаму знает, что Чуя услышал, что он проснулся, но Накахара молчит и Дазай какое-то время тоже. А потом всё же открывает рот и выдает самое банальное, но единственное правильное:  — Извини.  — Дазай, — устало выдыхает Чуя, наливая в кружку только вскипевший в турке кофе. Осаму много раз слышал истории, как Чуя учился в Париже заваривать его правильно и много раз предлагай Дазаю сделать ему тот самый «правильный» кофе. Но Осаму не любил ничего правильного и кофе он пил растворимый из пакетиков. Чуя цокал, но из верхнего ящика рядом с зернами из разных стран доставал те самые пакетики. Сегодня ему вряд ли предложат что-то из напитков. — когда я говорил съебать, это не значило прийти в мою квартиру, — Накахара обходит кухонный остров и становиться к Осаму лицом, облокачиваясь на поверхность.  — Чуя, я погорячился, — осипшим после сна голосом говорит он.  — Я не хочу не видеть тебя, не разговаривать с тобой, Дазай, — Чуя не выглядит злым, он просто очень уставший.  — Прости, ладно? — снова повторяет Осаму. — Я погорячился. Очень погорячился. Мне не нравиться, когда Мори думает, что мы его куклы. Что ты его кукла, — поправляет себя Дазай после того их разговора в машине. — Я не считаю, что ты должен обхаживать всех, кого ему вздумается. Ты мафиози, а не мальчик на побегушках. Я хотел сделать как лучше и придумал новый план, тебе бы не пришлось, — Осаму запинается, потому что не знает, что вообще пришлось делать Чуе этой ночью. — Я был на нервах и сорвался на тебя. Извини.  Дазай никогда не извиняется, это знали все, это была аксиома. Чуя ничего не отвечает, глупо хлопая глазами. Был на нервах? Что это вообще значит?  — У меня нет сил с тобой спорить и спрашивать какая муха тебя укусила, — спустя долгую паузу всё же говорит Чуя, отмахиваясь.  Он допивает кофе за пару глотков и скидает пиджак туже же, где уже был пиджак Осаму. Он вернулся десять минут назад, обнаруживая куда всё-таки на его машине уехал Дазай. Вернулся он на такси, успев там даже немного задремать. На сегодня у них двоих выходной, который им дал Мори, когда Чуя отписал, что справился с заданием. А это значило, что можно было лечь спать и не думать о будильниках. Он молча идёт в душ, подставляя голову под горячую воду, надеясь вместе с ней смыть всё, что было этой ночью. Ничего такого, всего лишь работа, но он не хотел бы повторять подобные ужины когда-либо ещё. Переодеться в домашнюю одежду очень приятно, будто скинул старую кожу. Волосы он не сушит, пару раз отжимает их полотенцем и возвращается на кухню. Конечно, Дазай не ушёл, Чуя и не допускал такой мысли. Осаму сидел на том же месте будто даже в той же позе, немного вздрагивая, когда замечает его. Чуя только хмыкает, пожимая плечами, он уже привык к парой находящейся в его дом живой статуи. Он поднимает свой пиджак с дивана, чтобы повесить его на место и в последний момент зачем-то берёт и пиджак Дазая, чтобы повесить и его тоже, параллельно ещё раз задаваясь вопросом где же он всё-таки его взял. Машинально рука тянется к ящику с вещами Осаму, которые он благополучно по чуть-чуть «забывал» у него, но Чуя одёргивает себя. Больше из вредности, чем действительной обиды. Было ли это плохо, что ему стало достаточно от обычных извинений? Хотя в случае Дазае вряд ли извинения и такая пламенная речь будет чем-то «обычным». Чуя опять идёт на кухню и Дазай также молчит, что раздражает и успокаивает одновременно. Он был не сильно голоден, даже несмотря на то, что к ужину практически не притронулся. Съел пару вилок для приличия и чтобы не вызвать подозрения, но больше ему и не лезло. Он достает из холодильника два яблока, одно чистит и режет, а другое просто кусает как есть. Боже, он наверное такой идиот.  — Ешь, — ставит Чуя тарелку с почищенным и нарезанным яблоком перед живой статуей.  — Как всё прошло? — будто отмерев, вместо спасибо, спрашивает Осаму.  — Как обычно, — жмёт плечами Чуя, поджигая сигарету, — трахаться не пришлось, — Чуя говорит это обычно, как шутку или злой подкол, но Дазай почему-то дергается и притупляет взгляд в тарелке.  — Я рад, — еле слышно отвечает шатен.  Чуя слишком резко переводит глаза на Осаму, который явно не ожидал быть услышанным в полной мере.  — Дазай, что происходит? — выдыхает дым Чуя, устало роняя руки на стол.  — Что происходит? — повторяет напарник, искренне не понимая что Чуя имеет в виду.  — Ты ведешь себя странно последние время. Ты всегда странный, но, Осаму, последние полгода я тебя не узнаю, — Чуя звучит скорее грустно, чем раздраженно, что ему обычно не свойственно. Дазай долго испытывающее смотрит на Чую, будто он должен что-то прочитать во взгляде. Но то ли он не умеет читать, то ли Дазай говорить глазами, Чуя не понимает. Иногда он думает, что никогда и не понимал Дазая, а в те моменты, когда он думал, что был очень близко, ему просто казалось.  — Мне пора, — уводя глаза, говорит Осаму, вставая с барного стула. — уже поздно. Или рано, я не знаю, который час.  — Ты пришёл убились живой ли я и теперь просто уходишь? — обиженно говорит Чуя ему в спину. Такая глупость. То, что ему обидно, что Осаму уходит, это же просто глупость. Вся их коммуникация синоним этого слова.  — Нет, — машет головой Осаму даже не оборачиваясь. — просто у тебя много еды и тепло.  И вот так он делает всегда. Просто шутит, конечно.  — Ну да, я понял, — кивает Чуя скорее сам себе. И он уйдет вот так просто? — Дазай! — окликает его Накахара.  — Да? — будто только этого и ждав отвечает Дазай.  — Ты можешь остаться, — тихо, сам не веря в то, что говорит произносит Чуя.  — В смысле у тебя?  — А какой ещё может быть смысл? Да, в смысле у меня. Переночуешь сегодня в гостиной, — он тушит сигарету в пепельнице на столе и кидает огрызок яблока в мусорку. Нужно уйти в спальню и не видеть его, потому что Дазай вызывает в нём слишком много противоречивых эмоций. И хочется открыть рот и наговорить лишнего, но он прикусывает язык, как делает всегда, когда понимает, что может сорваться.  — Спасибо, — одними губами произносит Осаму, но Чуя услышал.  Это было больше, чем любые слова, которые Дазай мог сказать. Да он бы и не сказал, а Чуя не стал бы слушать. Такой парадокс. Каждый чего-то ждет, но сам этого не говорит. Другие бы назвали это нерешительность, трусостью. Они не обсуждая называют это доверием и привязанностью, присущую только им двоим. Но всё же соблазн слишком велик и Осаму повторяет за Накахарой.  — Чуя! — окликает теперь он его.  — Да? — будто только этого и ждав отвечает Накахара.  Осаму не говорит, он просто приближается ближе, делая расстояние между ними критически маленьким. Он слышит как Чуя удивлено вдыхает воздух, не понимая, что происходит, но и не отталкивая. Дазай чувствует запах шампуня и геля для душа, которым иногда и сам пах, потому что часто оставался в этом доме. Слышит почти выветрившейся запах парфюма, сигарет и кофе и что-то присуще запаху только Чуе. За все эти годы Осаму так и не разгадал что же это такое. Чуя смотрит ему в глаза и Дазай делает то же самое, старясь открыть рот, чтобы объясниться или уже отойти, но он будто окаменел не в силах совладать с собственным телом. Он ждёт, когда Чуя скажет ему что-то, взяв инициативу на себя, чтобы решить эти гляделки, разозлится в конце концов, но и этого он не делал. Дазай наклоняется медленно, будто проверяя границы дозволенного и Чуя почему-то позволяет ему слишком много. Осаму накрыл его губы своими и даже сейчас почему-то Накахара его не отвергает, а приоткрывает рот и отвечает на поцелуй. Осаму запускает руку во влажные волосы, потому что хотел этого слишком долго. И наконец-то растущие чувство тревоги в перемешку со злостью, начинающееся с первых минут в кабинете Мори куда-то уходит.  Осаму отстраниться первым, когда становиться слишком хорошо. Он не хочет быть счастливым слишком долго. Теряя взгляд в своих туфлях, он быстро выбегает из квартиры, ничего не объясняя. Это не первый их поцелуй, но с перерыв почти в семь месяцев. Они никогда не были в даже подобие отношений, никогда не обсуждали, что было между ними. И наверное это и была проблема. И вот Дазай впервые останавливается, а не мчится домой, чтобы наутро сделать вид, что ничего не было. И снова заходит, замечая растерянность Чуи, который ещё даже не сдвинулся с места. Дазай никогда до этого не возвращался.  — Давай поговорим, — не узнавая самого себя, говорит Дазай.  — Пожалуй стоит, — кивает Чуя, протягивая за сигаретами.  Это будет долго и слишком для них эмоционально. Чуя разобьет ему нос в процессе, выкурит почти новую до этого пачку сигарет до самого конца. На двоих они выпьют бутылку виски, Осаму меньше, потому что не успел и отрезветь толком после первой порции, Чуя больше, что ему несвойственно. Они будут долго слушать и долго говорить по очереди, будто два незнакомца, которые хотят за пару часов стать лучшими друзьями. В конце они снова поцелуются с пьяным удовольствием ощущая вкус метала виски и сигарет на языках друг у друга. Это не решит и половины их проблем, но может сделает их чуть лучше?!