Инцидент в заброшенном доме

День начинается вполне обычно: как обычно, над землёй всходит солнце, как обычно, поют птицы, как обычно шелестит молодая листва. И сегодняшний день, день рождения Тоджо Кируми, — тоже самый обычный день. В нём нет ничего примечательного, только лишь то, что девушка стала на год старше. Следовательно, праздновать тот факт, что к цифре возраста прибавился ещё один год, не имеет совершенно никакого смысла. Со вчерашнего дня по всему "Пику Надежды" начинается школьный фестиваль — пора проявить себя и свои таланты! А значит, его надо использовать с максимальной пользой для остальных. Кируми, закончив работать над своим магазинчиком и помогать на кухне шефу Ханамуре, решает помочь остальным в организации и проведении их мероприятий. Где-то она помогает установить декорации, где-то — подготовить сцену для выступления или реквизит. В первую очередь она направляется к лавочкам с едой возле стадиона. Качество продуктов и приготовленных блюд должно быть на высшем уровне вне зависимости от локации и времени! Особенно в местах таких крупных скоплений людей: невозможно напастись на всех таблетками от диареи или рвоты, и для того, чтобы минимизировать нагрузку на единственную бригаду скорой помощи, нужно минимизировать риски пищевого отравления. Одним из тех, кто может потенциально отправить людей проводить оставшийся фестиваль на больничной койке, становится Совершенный бейсболист, Кувата Леон. На предложение попробовать его свежеприготовленные оладьи в его киоске Кируми замечает, как сильно они подгорели, — и тут же принимается спасать положение. — А, Тоджо-чан, ещё такая просьба, — виновато обращается Леон. — Научишь, как отмывать плиту? И-и-и как готовить оладушки? Дело в том, что я вообще никогда их не готовил и, ха-ха, я так рад, что у меня есть возможность научиться... — Раз это ваша просьба... — вежливо кланяется Кируми. — Я поняла. Конечно, я научу. Слушайте меня и повторяйте за мной. Если у вас есть проблемы с памятью — рекомендую где-нибудь помечать мои рекомендации... — Ах, спасибо тебе!.. Пока Совершенная горничная учит готовит оладьи, Совершенный бейсболист делится историей, которую слышал на днях от одного из организаторов дома с привидениями; от кого именно — Леон не уточняет, ссылаясь на плохую память и свою ветреную голову: — Я тут слышал, что твои одноклассники открыли "дом с привидениями", да? — Хм? А с ним что-то не так? — с притворным равнодушием интересуется Кируми, переворачивая сковороду. — Нарушение техники безопасности? Технологической карты академии? Трудового кодекса? Уголовного кодекса? — Н-нет, ничего из этого! По крайней мере, мне так кажется... Просто я слышал, что с этим местом что-то нехорошее... — дрожащим голосом рассказывает Леон. — Ходят слухи, что там когда-то была убита учительница истории, которая должна была на следующий день выйти замуж. И-и-и с тех пор этот кабинет преследуют неудачи и проклятья! Легенда гласит, что если в заброшенный кабинет истории зайдёт очень красивая девушка, то невеста приревнует её к своему жениху и попытается убить! — Кувата-сан, вы хотите, чтобы я проверила? — холодным тоном уточняет девушка. — Если это не ваше поручение, то, боюсь, я не смогу его исполнить. Я хотела бы помочь и остальным в организации праздника. Думаю, эта история — не больше, чем выдумка для рекламы мероприятия, вам не стоит воспринимать её близко к сердцу. — Без проблем! Я в любом случае не настаивал, хех... Перед тем, как покинуть стадион, Кируми через плечо проверяет, как успехи у Леона. Услышав его крики восторга от проделанной работы, девушка мягко улыбается и уходит. Когда Совершенная горничная проходит мимо других киосков, на глаза Тоджо попадается и небольшая лавка по продаже напитков. За стойкой стоит долговязый, худощавый парень с белоснежной копной волос, в истрёпанном зелёном пиджаке: он рассеянно ищет ингредиенты по всему прилавку и будто всем своим видом показывает, что не он здесь отвечает за деятельность киоска. — Хм-хм, — Совершенная горничная внимательно изучает всё, что стоит перед ней, прежде, чем сделать заказ. — Я знаю, Овари-сан отошла, но я подойду немного позже, когда она вернётся сюда. Можете ли вы мне что-нибудь порекомендовать из напитков, Комаэда-сан? — Йеп, дайте минутку... — Нагито роется в ящиках под прилавком, изучая всё, что здесь лежит, в надежде найти что-то подходящее для напитков. — Так, что у меня по ингредиентам: молоко, газировка, соевый соус... и, ам, это странно. У меня тут ещё есть сало. Если оно здесь, значит, мне нужно использовать его для напитков?.. — Комаэда-сан, — Кируми повышает голос. — Д-да? — Это ведь киоск с соками, разве нет? — Да-да, прошу прощения за ожидание. Если честно, меня сюда поставили, чтобы я наводил порядок, поэтому я особо не слушал, как готовить напитки, — вздыхает Совершенный везунчик. — Эх, был бы у меня телефон, я бы поискал рецепты... — По вашей просьбе я могу поискать меню, чтобы вы могли приготовить нормальные напитки. Представив, как Нагито мог бы сделать из соевого соуса, сала и газировки экстремально необычный напиток, Кируми тут же достаёт телефон из кармана и начинает искать. С её помощью Совершенный везунчик не только находит более подходящие ингредиенты для коктейлей и прочих напитков, но и учится смешивать их. Пока Кируми стоит на стойке в ожидании своего заказа, мимо них двоих проходят множество знакомых. Особое внимание Тоджо уделяет тем из них, кто трясётся от пережитого ужаса и с кого в семь ручьёв течёт ледяной пот — настолько ледяной, что Комаэда предлагает собрать его и использовать в качестве ещё одного экзотического элемента для коктейлей. Одними из таких людей оказываются известная пловчиха Асахина Аой, трясшаяся, как листва осенью, и её подруга, Огами Сакура, Совершенная мастерица боевых искусств. "Огр", как её окрестила одна из её одноклассниц, заказывает у Нагито ромашковый чай на газированной основе. Следуя инструкциям Кируми, Комаэда успешно готовит и отдаёт напиток Аой. — Что случилось с Асахиной-сан? — Кируми обходит пловчиху со всех сторон, отряхивая её и проверяя тело на наличие травм. — Нас какая-то девица в жёлтом дождевике запихнула в дом с привидениями, — поясняет Сакура. — Изначально мы хотели отказаться, но даже сами не заметили, как юрко она туда нас закинула. Я решила сопроводить Асахину-чан до конца лабиринта, но мы столкнулись... — ...С алоустой невестой! — вскрикивает Аой, держа дрожащими руками стеклянный стакан. — Ты не слышала эту легенду, Огами-чан?! Если ты очень красивая, то она убьёт тебя! Из ревности! — Но, хоть мы и отказались, эта женщина, кем бы она ни была, нападать на нас отказалась, — прокашливается Огами. — Без понятия, почему. Кируми, окинув взглядом мощное тело Сакуры, оценив её силу невооружённым глазом, понимающе кивает, признавая, что действительно не знает причины столь странного поведения загадочного существа, якобы поселившегося в стенах академии. Чем больше Тоджо слышит об этом беспокойном духе, тем острее она слушает остальных, и каждое слово она глотает взапой. Мимо них и недовольно ворчат, идя по своим делам, Фукава и Овари, явно недовольные тем, что их тоже пытались втянуть на аттракцион, и бежит, сверкая пятками в звёздных тапках, Момота, очевидно не напуганный чем-то нетривиальным вроде места со своей новорождённой школьной легендой в виде мстительного призрака, и восхищённая госпожа Сония — восхищённая, судя по выражению лица, как раз-таки именно этой легендой, которую она лицезрела собственными глазами. Оправившись от пережитого, две подруги, Аой и Сакура, покидают стойку с соками, но покою не суждено длиться вечно. — Нья-ха-ха! Тоджо-чан, То-о-оджо-чан! — играясь и искрясь, как само солнце, к киоску приходит Анджи. — Давненько не виделись, Тоджо-чан! — Я тоже рада видеть вас, Анджи-сан. Я могу чем-то помочь? — Да-да-да! Недаром Ками-сама сказал Анджи обратиться к тебе! — недолго думая, Совершенная художница хватает горничную под руку. — Можешь оценить, как тебе дом с привидениями, который мы организовали под руководством великого Ками-сама? Пожалуйста-пожалуйста? Голубые, словно щенячьи, глазки быстро-быстро моргают, умоляя Кируми попробовать. Уточнив детали, Совершенная горничная соглашается исполнить и это поручение. Пройдя по оживлённому коридору, она наблюдает, как много её знакомых и одноклассников выходят из аттракциона, куда её пригласила Совершенная художница, не на шутку перепуганными. На ресепшене она наблюдает случайную перепалку. — ...Так и передай ему! Ну что это за сервис, а? — надув щёки, возмущается самый надоедливый одноклассник Тоджо, Оума. — Всем он страшилки рассказывает свои, а мне не стал! Даже про алоустую невесту я узнал вообще-то не от него лично, ну что это такое?! — О-Оума-кун, прошу, не пе-переживай так... — извиняется перед ним Цумики, чуть ли не плача. — Я думаю, он не хотел тебя этим задеть... — А то ж! "Рассказывать тебе все эти легенды — трата времени и историй"! Ну и ладно, всё равно для ресепшена он слишком много нагоняет жути! Я-то, может, и получил бы удовольствие от вашего домика с привидениями, но а так — скука смертная. — Оума-сан, — лёгкой походкой, будто паря над землёй, к ним обоим приближается Кируми и с суровым видом спрашивает, — подскажи: я верно понимаю, что ты недоволен сервисом? Можешь ли ты привести конструктивную критику в адрес заведения? — Ва-а-а-а! — Микан падает ей в ноги. — Простите, простите! Мне правда надо стараться лучше, чтобы посетители были довольны! — Тоджо-чан! Не ожидал, не ожидал! — хихикает юнец и разводит руками. — Ты не думай, я, так, на Шингуджи бубню. Он мог бы и постараться над своей работой, знаешь ли. Меня всё равно впереди ждёт квест с побегом из комнаты, а вы хоть немного задали тон, уж на том спасибо, ни-ши-ши. Кируми, хлопая ресницами от притворного непонимания, почему претензия насчёт поведения другого её одноклассника направлена в её адрес, долго провожает взглядом Совершенного лидера. Как только тот скрывается из виду, Тоджо поясняет Цумики, что пришла сюда по просьбе Йонаги. Совершенная медсестра всё ещё всхлипывает от того, что ей не удалось извиниться за отношение её партнёра по проекту к Кокичи, и долго время приходит в себя. Чтобы ресепшионистке стало лучше, Совершенная горничная заказывает у Комаэды вишнёвую газировку и приносит напиток. Оправившись, Совершенная медсестра заводит посетительницу в дом с привидениями и сопровождает её по просьбе самой горничной. Над аттракционом действительно постарались на славу: свисающая с потолка ветошь, как лианы тропического леса, загораживает проход и мешает обзору, полы под ногами скрипят на все лады, а парты и доски покрыты таким слоем пыли, что создаётся впечатление, будто этот кабинет был заперт на многие годы и только сейчас некий безумный гений решил использовать это место для того, чтобы напугать как можно больше народу. От пола и стен поднимается тяжёлый запах плесени и сырости. С мерзким скрежетом и лязгом шумят механизмы, двигающие чучела привидений по периметру аттракциона. В колонках, скрытых от глаз посетителей, тревожно свистит флейта и напряжённо гудит сямисэн. — П-признаться честно, ты — первая, кто согласился посетить наш аттракцион с того момента, как я заняла место на стойке. Видимо, я не очень хорошо справляюсь со своей работой... — А где остальные? — интересуется Кируми. — Анджи-чан зазывает людей снаружи и по всей школе, Шингуджи-сан сказал, что ему нужно отойти по делам и что-то приготовить, но он не стал говорить, что именно. У-у-у, он сказал, что это секрет, который останется между ним, его сестрицей и получателем его сюрприза... — Какая прелесть, — улыбается горничная, продвигаясь вперёд. — Хм? Шорох. Краем глаза Кируми улавливает, как только что шевельнулась ткань. Она покачивается от воздуха — от чьего-то быстрого, как ветер, шага. И вновь — в другом месте. В комнате так темно, что единственный источник света, искусственные свечи, едва ли справляются со своей работой. Видно едва ли дальше кончиков пальцев. Снова шорох. Тоджо инстинктивно загораживает Цумики, но та падает от резкого движения — и громко плачет. — Ва-а-а-а! Мне жаль, что я упала! Простите! Прошу, простите меня-а-а!.. — Цумики-сан, — спокойным голосом окликает её Совершенная горничная, не переставая вслушиваться в каждый шорох в комнате, — во-первых, закройте ноги, я могу видеть ваше нижнее бельё под юбкой. Микан послушно смыкает ноги с громким стуком коленями. — Теперь попробуйте встать. Вы можете подняться? Держитесь за ме— Резко повернув голову, Тоджо видит в темноте чей-то силуэт. Фигура не движется, но внимательно смотрит на девушек. Но теперь... Шаг. Шаг. Ещё шаг. В слабом освещении им становится чуть виднее, кто перед ними: некая женщина, одетая в потрёпанное, некогда белое широмуку, скрывает верхнюю часть лица под высоким капюшоном. Её кожа бела, как снег среди десятков каменных надгробий на кладбище, от неё веет замогильным холодом. Лицо обрамлено шелком длинных чёрных волос. Алые губы будто шепчут какое-то заклинание. — П-призрак? Призрак алоустой невесты?.. Кируми делает жест, и Микан тут же закрывает рот обеими руками. Не сводя глаз, Тоджо следит за каждым движением загадочной невесты. — Мой любимый, милый мой... Он клялся любить меня, одну лишь меня... Но эта мерзкая, наглая, самонадеянная девица встала на пути нашей вечной, вечной любви... Женщина тянется к оби и достаёт из-за пояса веер. Вжик — край веера становится лезвием. Блеснув в темноте, клинок издаёт пронзительный свист. Невеста с оглушительным криком бросается на Кируми. — Ты! Ты украла его у меня-а-а-а-а! Кхи-кхи-кх-кх! — Т-Тоджо-чан, по-пожалуйста— Кируми отпрыгивает слегка в сторону, хватает женщину за руку, выкручивает её, прижимает к стене лицом, делает несколько ударов по акупунктурным точкам, и "призрак" падает, обезоруженный, на пол. Костюм, который, скорее, можно считать ветошью, сам рассыпается от любого касания. Тоджо облегчённо выдыхает, не обращая внимания на наполовину развалившееся в её руках широмуку, и садится напротив невесты, съёжившейся от очень сильной боли во всём теле. Повернув её к себе, присмотревшись к чертам лица, Совершенная горничная снимает с женщины капюшон и видит... — По-ожалуйста, н-не нападай на актёров! ...своего одноклассника, который, хоть и похож на женщину, но никогда ею не был. Длинные чёрные волосы, болезненно-бледная кожа, тонкие, вечно холодные руки... — Шингуджи-кун, ты-ты-ты в порядке?! — Микан бросается к однокласснику Кируми и бегло изучает его тело на наличие ран. — Ай, точно, я вспомнила, что я забыла попросить Тоджо-чан не нападать на актёров! Прости меня, прости, прости-и-и!.. Совершенный фольклорист — тот, кто на самом деле был загадочной невестой с лезвием в руках, — жмурится от боли в теле, не может сказать и слова. На вопросы Цумики о том, держит ли он обиду или зло на неё, лишь отрицательно качает головой, не решаясь ответить прямо. Аккуратным движением Кируми вновь нажимает на одну из точек на его теле. — Н-н-нгх!.. Я не злюсь, но ради какого бы то ни было из богов, в кого ты веришь, Цумики-сан, я же просил предупреждать посетителей!.. Микан плачет, всё продолжая и продолжая извиняться, никого не слушает. — Прошу прощения, Шингуджи-сан, — кивает Кируми, кланяясь ему. — Я предположила, что Цумики-сан угрожает опасность, и предприняла меры самообороны. Мне жаль, что я по незнанию обезоружила вас, хотя вы просто играли роль. — Это, м-мгх, мелочи, — Корекиё переворачивается на спину, прижимаясь ею к стене. — Справедливости ради, Цумики-сан тоже чуть не пострадала, когда была её очередь играть роль привидения. Я... Я вовремя уговорил Нанами-сан от бессмысленного насилия. Осмотрев, теперь более досконально, тело актёра-неудачника, Микан поясняет, что ему нужен отдых и, по возможности, проверить на наличие ушибов, ссадин и прочих травм. Кируми соглашается и поднимает Корекиё, взяв его под плечо. Последний кряхтит от боли в подвёрнутой лодыжке, но идёт вместе с девушкой в подсобное помещение. Здесь лежат вещи всех, кто принимал участие в сооружении дома с привидениями: набор инструментов Соуды в пропитанном машинным маслом чемоданчике, миленький рюкзачок Сайонджи с кучей брелоков, экологически чистый шоппер Анджи с собственным уникальным дизайном и ещё по две менее примечательные сумки с учебниками — туалетный столик с зеркалом и лампой уставлен косметикой и устлан бумагами с кучей текста на разные темы: от инструкций по использованию аудиопроигрывателя и прочих устройств до правил актёрского мастерства и завлечения людей на мероприятия. Совершенная горничная усаживает фольклориста на диван и прокашливается от количества пыли на нём, чихнув несколько раз. — Возможно, я немного перегнул палку... — Корекиё, осознав, что как минимум двое видели его без его привычной маски, прикрывает лицо ладонью. — Как считаешь, Тоджо-сан? — Не могу сказать. Я полагаю, что... — Кируми аккуратно закрывает дверь и подходит к Корекиё. — ...ты слишком сильно вжился в роль, только и всего. Сыграно неплохо, как видишь, даже я поверила такой игре. — Кх-кхк-х-х-х... Считать ли это за комплимент с твоей стороны? — Как угодно. Но у меня вопрос: мне нужно осмотреть тебя ещё раз на всякий случай. Скажи: где твоя униформа? — Там, в шкафу... Тоджо-сан, что ты задумала?.. — Мне нужно, чтобы ты разделся. Удивлённый такой просьбой, Корекиё послушно снимает с себя серо-белое платье, вынимает заколку за заколкой, разворачивая и сворачивая отдельно всё каждый новый элемент его свадебного наряда. Он остаётся лишь в одном нижнем белье и множестве бинтов, которыми перевязаны его руки от локтя до кисти, его живот и голеностоп на обеих ногах. Кируми касается его холодной кожи, юноша вздрагивает, но позволяет ей искать на нём раны. Когда она нажимает на очередной синяк, он тихо шипит и дёргает носом, после чего Совершенная горничная снова и снова накладывает очередную повязку. — Это правда? — не поднимая глаз, интересуется девушка. — Про учительницу-призрака? — Оу? Ты считаешь это правдивой историей? — с ухмылкой отвечает юноша, но тут же скулит, когда он нажимает на очередной синяк. — Ш-ш-ш, ау!.. — Она звучит как то, что вполне могло случиться. Некоторые из учеников поверили. Но, увы, я с самого начала подозревала, что это не больше, чем вымысел для рекламы аттракциона. — Ах, ты видишь меня насквозь. С другой стороны, если есть достаточно много тех, кто поверил, значит, я хорошо постарался, — тихо хихикает Шингуджи — до следующего нажима на больное место. — Создал, рассказал, помог с распространением моей маленькой городской... или корректнее сказать "школьной"?.. легенды. — Разве ты не понимаешь, что за распространение ложной информации, уж тем более такого толка — очерняющего репутацию "Пика Надежды" — тебя могут и отчислить? — М-м-м, думаю, никто не будет против столь безобидной шутки. Но если от меня потребуют — безусловно, я выложу опровержение в школьной газете, как то требуется по правилам нашей академии. Кируми лишь тихо усмехается, продолжая обрабатывать раны, но погружается глубоко в свои мысли. Только наедине девушка позволяет себе обращаться к Шингуджи на "ты". Совершенный фольклорист знает всё о ней — как она знает о нём. Они узнали секреты друг друга лишь год назад и договорились: взамен на то, что юноша не отправят в тюрьму или даже на эшафот за серийные убийства, он служит её глазами, её ушами и её руками, которыми она также может защищаться от любых опасностей. Если что-то случится, никто не сможет воспользоваться их скелетами в шкафах, кроме них самих. И потому со временем они стали доверять друг другу всё больше — возможно, даже слишком много. Грубоватые от тяжёлой работы руки Кируми, стоящей на коленях перед юношей, поднимают его хрупкую ногу под тихий всхлип. Немного покрутив стопу и голеностоп, девушка осматривает их на наличие иных травм и меняет перевязь. Погружённая в свои мысли, Тоджо, севшая рядом с ним на диван, не сразу слышит, как ней обращаются. — На самом деле, я рад, что ты остановила мо— Кируми поднимает голову в сторону Корекиё. — Ах? Прости, я не расслышала... — Я хотел сказать, что на самом деле я рад, что мы пересеклись сегодня. Хм... Я могу одеться в свою униформу? Получив кивок в ответ, Совершенный фольклорист одевается в униформу, которую ему когда-то сшила покойная сестрица: тёмно-зелёную, на манер военной, с грязно-алой повязкой главы клуба культурологии; довольно быстрыми и ловкими движениями он также надевает высокие сапоги, а также маску — но лишь завязав её вокруг шеи, не надевая её на нижнюю половину лица. Об одном из последних подарков, этой невероятно аккуратной и опрятной униформе, сделанной руками его единственного родственника, Тоджо тоже знала — и пообещала хранить в секрете до тех пор, пока он снова не прольёт чужую кровь. Чего Кируми не знала — так это того, что Корекиё собирается сделать дальше. — К-к-кх... Никто ведь не знает, какой сегодня день, не так ли? — Десятое мая. Второй день школьного фестиваля. — А поми-имо этого? — Корекиё игриво покачивается, пряча руки за спиной. — Я думаю, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, Тоджо-сан. — Хм... — девушка задумчиво приставляет указательный палец к подбородку. — День горничных? Да, я знаю, что сегодня мой профессиональный день, но обычно я его провожу за усердной работой на благо... — А ещё сегодня твой день рождения, — перебивает её юноша. Кируми изумлённо смотрит ему прямо в глаза: Корекиё достаёт из-за спины две коробочки. Одна из них больше размером и более увесистая, вторая — поменьше и явно легче первой. Когда обе из них попадают в руки Тоджо, она, дрогнув руками, не сразу распаковывает их, не перестаёт думать обо всём. Почему Шингуджи-сан решил поздравить её? Откуда он знает о её дне рождении? Что такого он хочет подарить ей... и стоит ли ей принимать подарки от серийного убийцы? В первой коробке, более лёгкой, оказывается небольшой контейнер с тирамису внутри. Она оценивает его внешний вид, аккуратно сняв крышку. Яркий букет запахов свежего, натурального кофе и вина вмиг наполняет подсобное помещение, к ним в их мистическую мелодию вплетается запах тёртого шоколада и какао. Но, помимо этого, девушка замечает, что яйца взбиты не совсем до конца, веточка глицинии ей кажется немного не к месту, но Кируми готова простить, списав это на неопытность и... искренность? В последнем её убеждает второй подарок: в коробке лежат несколько опухших от объёма записей тетрадей с наклейками "Десерты", "Закуски", "Мясо", "Рыба" и прочими; внутри каждой из них подробно расписаны не только рецепты, но и история блюд и их применение в быту того или иного поселения, где эти записи были сделаны. Аккуратным, но быстрым почерком помечены детали, которые были добавлены непосредственно во время фиксации приготовления того или иного блюда. К некоторым рецептам приклеены фотографии, показывающие какие-нибудь редкие ингредиенты, утварь, способ подачи или то, как выглядит результат. — Это... — с придыханием шепчет Кируми и переворачивает страницу за страницей, жадно глотая глаза каждый иероглиф и каждый знак препинания. — Это мои путевые заметки по кухне удалённых деревень Японии, — гордо поясняет Корекиё, нагибаясь пониже, чтобы посмотреть ей в лицо. — Для тебя я составил предельно точную выжимку всего того, что тебе может пригодиться при приготовлении. Конечно, я не кулинар, в моих умениях только базовый полевой рацион да нечто элементарное, так что ты смело можешь редактировать рецепты и вклеивать свои пометки поверх моих записей. Доверяю твоему богатому опыту и твоим необычайным навыкам. Скрестив руки на груди, Тоджо прижимает к себе тетрадь с рецептами десертов как можно сильнее. При тусклом свете от туалетного столика блестят мокрые от слёз глаза Кируми. — И ты не забыл... — Разумеется, не забыл. В конце концов, я же обещал. Он садится на колени перед ней и, положив длинные и холодные ладони ей на бёдра, наклонив голову слегка на бок, трепетно глядит в её усталые глаза. Совершенная горничная столбенеет от столь пронзительного взора. Её руки слабнут, и тетрадь вываливается из рук. Солоноватые реки слёз текут по высушенному бессонницей лицу против воли. Шингуджи — первый в этой академии, кто помнит и знает о её дне рождения. — С днём рождения тебя, Тоджо-сан... И Кируми, падая с дивана, крепко-крепко стискивает Корекиё, позволяя себе разреветься хотя бы сегодня.