Когда не случается чудо

      — Но это не может быть правдой! Положи это на место! Сабрина, скажи, чтобы они не трогали вещи!              Но Сабрина молчала. Она вновь и вновь просматривала документы, пока приставы сновали по дому и лепили ярлыки. Тридцать евро, сорок, тысяча триста… Весь привычный мир Хлои рушился под натиском цифр. Когда один из приставов взял в руки подсвечник, Хлоя Буржуа постаралась унять клокочущий в жилах гнев.              — Поставьте это на место!              — Конечно, мадемазель. — Пристав криво улыбнулся и действительно поставил подсвечник, но добавил к нему бирку. Восемьсот евро. — Как пожелаете.              Таких подсвечников было пять. До этого момента Хлоя и не подозревала, что их так много в её комнате.              — Эй-эй, не смейте! — Но пристав смел. Желтая наклейка с ценой удобно уместилась на краю рамы. Странно, но картину слуги закона оценили смехотворно низко, хотя Андре, если верить его рассказу, потратил пять тысяч евро на одни только краски. Сколько стоила сама рама и услуги художника — Хлоя не знала. — Сто сорок евро? Вы шутите? Почему так мало?              Один из приставов усмехнулся, а оценщик рядом с ним сконфуженно почесал лысеющую голову.              — Мадемуазель, вам повезёт, если это купят хотя бы за столько, — Оценщик повернул голову к картине. На ней Хлоя, облачённая в греческую тогу, кусала крупные ягоды винограда. Вроде бы картина создавалась с некой претензией на античность, во всяком случае, так говорил отец. На фоне натуры темнел цветущий сад. — Хотя… Если убрать картину и оставить только раму, то денег удастся получить больше.              Лицо вспыхнуло, как спичка, но быстро погасло. Приставы из соседней комнаты вытаскивали ковры и диваны. А вместе с мебелью уходила и жизнь Хлои Буржуа.              Когда извещение пришло впервые, Хлоя решила, что это ошибка и ничего не произойдёт. Её отец — бывший мэр Парижа и уважаемый человек, не допустил бы такого большого долга. Однако сегодняшний день стал одним большим жестоким уроком. Телефон, как назло, молчал, хотя Хлоя написала сотню смс и звонила не меньше тысячи раз.              — Сабрина! Господи, умоляю, скажи, чтобы они прекратили! Это неправда! У нас нет никаких долгов!              Сначала Сабрина нахмурилась, но потом тяжело вздохнула. Сердце пропустило болезненный удар. Не нужно было ничего говорить, чтобы понять — бесполезно. С трудом Хлоя подавила вой ужаса и внутренней боли. Глаза почти слезились. Всё, что было нажито отцом и дедом, быстро и уверенно уходило прочь.              — Прости. Я не смогу помочь. — Сабрина откинула один лист и ткнула пальцем в длинную, непонятную таблицу. — Последнее поступление было три года назад. После этого твой папа ничего не платил.              «О… Господи…»              Хлоя зажмурилась.              «Боже мой»              Она тяжело задышала.              «Если ты есть… Если ты меня слышишь… Пожалуйста… Пусть это будет сном»              Мир на мгновение замолчал, но лишь для того, чтобы в соседней комнате хлопок раздался куда громче. Хлоя метнулась вперёд и остолбенела. Люди в чёрном окружили её кровать. Основание, столбцы, матрас, балдахин — всё это чётко и методично разбивалось на части, чтобы потом другой лысеющий очкарик наклеил очередную уродливую жёлтую наклейку с ценой.              — Эй! А как я буду спать?! Не смейте! Не надо!              Один из приставов замедлился и повернул к Хлое голову. Большое, скуластое лицо скривилось в какой-то непонятной гримасе. То ли жалость, то ли удивление, то ли лёгкое, чисто профессиональное презрение.              — Дамочка, лучше подумай над тем, где ты будешь жить.              — А?              — А. — Пристав передразнил и подошёл ближе. — С этого момента ты тут не живёшь.              — Это мой дом! Естественно, я в нём живу! Вы не имеете права…              Но пристав, даже не дослушав, всунул в пальцы Хлои жёлтый клочок странной бумаги. Извещение.              Через два с половиной часа дверь квартиры в районе Сен-Жан-Кап-Ферра была позорно опечатана жёлтой лентой, а ключи Хлои отправились в карман одного из приставов.              Хлоя стояла на пороге и не верила своим глазам. Из вещей у неё было лишь то, что было на ней с самого начала и небольшая коробка из-под шляпы, набитая кое-какими мелкими вещами. Слуги закона конфисковали даже нераспечатанную косметику! И вот теперь, поверх документов, у Хлои лежали использованные палетки, кое-какие тональные крема, шампунь, зубная щётка и пара забавных жёлтых тапочек, которые не конфисковали лишь из-за какого-то брака.              С немым ужасом Хлоя смотрела на то, как края жёлтой ленты окончательно оплетают дверь в некогда её квартиру. Сабрина молчаливой тенью стояла рядом, всё ещё сжимая документы.              — Ну-с, кончили. — Мужчина отошёл от двери и присвистнул. — Ну и громадина. Если я спустил на неё всю оставшуюся ленту, то страшно представить сколько вы спустили денег!              От этой дрянной шутки хотелось плакать. Хлоя стояла и не верила глазам. Поверх ядовито-желтой ленты чернели огромные буквы с позорным «опечатано». Никто не писал прямо, что за накопившиеся долги, но кокетливо выведенные внизу маленькие цифры наверняка вели к статье с соответствующей причиной.              Невольно Хлоя прижала коробку теснее к груди. Внутри её мучил страх, что и последний шампунь у неё всё же отберут.               — И что будет дальше? — Собственный голос прозвучал отдалённо и чуждо.              Пристав тихо хохотнул.              — А дальше будет опись и торги, мадемуазель.              — Опись и торги? — Повторила Хлоя, но не почувствовала ничего. Мозг просто не успевал переваривать произошедшее.              — Опись и торги, — в голос мужчины послышалось лёгкое злорадство. — Потом полученные средства пойдут в сумму покрытия долга перед государством.              Медленно, очень медленно всё становилось на свои места. Опись, торг, улица. У неё забрали всё! Вплоть до второй зубной щётки! Хлоя шокировано заморгала.              — Я буду судиться!              Мужчина хохотнул.              — Ну, удачи. Надеюсь, деньги на оплату адвоката вы точно сумеете найти!              И он ушёл, продолжая мерзко смеяться себе под нос, пока Хлоя смотрела на запертую дверь собственного дома. Рука сама потянулась к дверной ручке, но замок был крепко заперт. Хлоя дёрнула опять. И опять. Какая-то её часть надеялась, что вот-вот дверь поддастся ей и откроется, а после можно продолжать жить так, как жилось ранее.              — За вторжение тебя могут наказать, — Пальцы Сабрины сомкнулись чуть ниже локтя. — Хлоя, пойдём пока ко мне. Не надо устраивать сцен.              — А я не устраиваю сцен! Я тут живу! И никто не имеет права меня отсюда выгонять! — Хлоя опять дёрнула дверную ручку и так сильно, что та почти вылетела прочь. — И вообще, поехали ко мне в Ле-Мере, пока они там не оказались!              Но поехать на своей машине не получилось. На парковке её просто не оказалось. Ехать в маленьком форде Сабрины оказалось почти неловко. Колымага качалась при езде и Хлоя не могла избавиться от мысли, что в любой момент колёса могут просто отскочить в разные стороны, а двери отлететь по щелчку пальцев.              Мучения оказались напрасны. Вторая квартира, подарок отца на восемнадцать лет, оказалась опечатана такой же ужасной плёнкой. Кроме того, замок залили какой-то дрянью, из-за чего Хлоя просто не смогла всунуть ключ в скважину.              Телефон позвонил в тот момент, когда Хлоя отчаянно дёргала ключом. На экране отобразились непонятные цифры и внизу, в скобках, пряталось загадочное слово «Куба».              — Папа, что ты натворил?! Это просто кошмар! Я осталась без дома!              — Хлоя, слушай внимательно. — Необычайно строгий голос Андре звучал сквозь сильные помехи. — Ни за что не суйся в Гранд-Пари. Это опасно.              Если этот день решил её добить, то Хлоя уже была мертва. Внутри кипящий гнев резко стих в предчувствии чего-то очень нехорошего.              — Что ты имеешь в виду?              — Хлоя, у меня не так много времени. Мне не повезло и какое-то время мне нужно залечь на дно. В Гранд Пари не суйся ни за что, иначе…              Три гудка. Хлоя удивлённо вытаращилась на замолкший телефон. Неизвестный номер оказался заблокирован, когда Буржуа попыталась перезвонить. Стоящая рядом Сабрина побелела.              — Неужели кубийская мафия… — Прошептала Ренкомпри со священным ужасом.              Ни за то не суйся в отель. Мафия. Мне не повезло.              Толстый ком тошноты подобрался к горлу. Мафия, мафия, мафия. Из фильмов Хлоя знала, что эти ребята не брезгуют похищением и убийством. Воображение нарисовало страшную картину — собственные пальцы в бархатной коробочке перед лицом Андре Буржуа.              Резко стало как-то не до квартир и федералов. Хлоя отшатнулась. В голове её метались цифры. Надо валить. Надо валить так далеко, как только можно. Набрать номер Одри Хлоя сумела лишь с четвёртого раза, но мама не подняла трубку. Тогда Хлоя быстро написала ей смс и принялась ждать.              — Сейчас она где-то в Канаде. Если купить билеты сейчас, то…              — Хлоя, ты сможешь покинуть страну…              — Что за глупости?! Не я же не платила! Это всё папины проблемы! И я не собираюсь их решать!              — Хлоя, посмотри внимательнее на квитанцию.              Предчувствуя нехорошее, Буржуа приняла квитанцию с рук и сощурилась. В графе должник значилось её имя.              — Недвижимость записана на тебя. До конца судебного производства ты никуда не сможешь уехать.              С громким лязгом клетка захлопнулась.              Без дома, без семьи, одна. Сабрина сочувствующе похлопала по плечу и сказала что-то про то, что её нынешний парень вряд ли будет против временного соседства с ещё одним человеком. Оглушенная собственными бедами, Хлоя и не заметила, как её привезли на какую-то окраину. Лишь потом дошло — здесь Сбарина и её хахаль снимали квартиру.              Хлоя здесь бывала лишь дважды, и желания возвращаться не было. Маленькое жильё, размером в половину гардеробной, встретило Хлою во всём унылом очаровании. Убогие бледно-зелёные обои с мелкими ромашками навивали мысли о перхоти, а порядком продавленный диван не вызывал никаких положительных мыслей.              — Как-то так. — Сабрина щёлкнула выключателем, и противный желтушный свет лишь усугубил общий вид. — В тесноте, но не в обиде. Ты пока располагайся, а я разогрею спагетти.              Этого оказалось достаточно, чтобы лечь спать, так и не поужинав.              Всю ночь Хлоя видела любимый суп с креветками в сливочном соусе и свежие, тающие во рту суши. Перед рассветом сладкие грёзы развеяли пистолетные выстрелы. Хлоя вскочила с дивана, чувствуя, как сердце поднимается по горлу.              Это пришли за ней.              Точно за ней.              Кубинская мафия не спала.              — Сабрина!              — Это гопота… — Сонно проворчал разбуженный ухажёр, переворачиваясь на бок. Он спал на полу, вместе со своей девушкой. — Не обращай внимание!              — Это картель! Они приехали за мной!              — Это Гибби-Средний-Палец. Торчок и утырок. Спи, давай.              Но Хлоя не могла спать. Она чувствовала погоню. Буржуа вскочила на ноги и споткнулась о лежащие на полу тела. Нос больно врезался в паркет.              — Хлоя, это правда Гибби. — Проныла сонная Сабрина. — Он каждое утро так. Спи.              Сон не шёл. Хлоя забралась на диван и принялась вслушиваться в звуки. Она с ужасом ждала момента, когда за дверью раздадутся шаги и трое в черных масках влетят в крошечную квартиру, чтобы разнести всё к чёртовой матери и поймать последнюю Буржуа. Шаги в коридоре всё же были, но никто не шел к Сабрине. Хлопали двери за стенкой, ныли какие-то дети, к рассвету раздался чей-то горячий спор. Некий Марсель обвинял некую Мариссу в измене, когда некая Марисса кричала на некого Марселя из-за недавно полученного букета.              Лишь с рёвом будильника Хлоя поняла насколько плохи её дела.              Пока Сабрина и её парень собирались на работу, Хлоя Буржуа тихо плакала, отвернувшись к стенке.