Когда не случается чудо

      — И?              Ей послышалось?              Хлоя упёрла руки в бока и посмотрела на Маринетт так, словно та сморозила какую-то глупость. Руки Дюпэн-Чэн снова задрожали.              Как же Буржуа её достала!              Болото апатии и хандры ходило ходуном под горячим, почти убийственным гневом.              — Ты всё слышала. Я как все. Отстань от меня.              Хлоя закатила, вцепилась в худые плечи и тряхнула Маринетт так, что у последней звезды посыпались из глаз. Манон вскрикнула, но Буржуа на это никак не отреагировала. Вновь и вновь Хлоя трясла Дюпэн-Чэн. В такт кивкам Хлоя выбивала слова:              — Запомни. Мне. Плевать. Ты. Задолбала. Себя. Жалеть. Ты. Всё. Просрёшь. Если. Не. Возьмёшь. Себя. В. Руки. Людей. Ты. Уже. Достала. Поняла. Поняла?              Маринетт ничего не сказала. Нужных слов просто не нашлось. Хлоя осмотрелась по сторонам, после чего буркнула:              — Ты, зубастая. Завтра утром в восемь тут. Будет тебе стажировка.              И Хлоя ушла, оставив Маринетт на растерзание неизвестности.              Тряска мучила Дюпэн-Чэн целый день. Предчувствие чего-то нехорошего так неудачно зрело в груди. Манон тоже давила на нервы своим напряженным: тебе нужна помощь? Да, помощь была нужна. Маринетт хотела, чтобы кто-то её придушил подушкой, но едва ли дочь Надьи могла такое осуществить. Точнее наоборот, после визита Хлои Манон будто стало больше. Она всё говорила и говорила. Речь зашла даже про антидепрессанты.              — Мама рассказывала, что принимала их, когда была…              С трудом Маринетт сдержала рвущийся наружу крик. Она нормальная! Она здоровая! Она…!              — Хочешь, я позвоню маме и отпрошусь ночевать у тебя?              Манон уже было слишком много. Маринетт отрицательно кивнула, запаковала остатки принесённой еды и всучила бывшей подопечной контейнер. Вышла какая-то жалкая эстафета. Дюпэн-Чэн почти попросила Шамак не приходить завтра утром, но в последний момент зубы зажали язык.              Это ведь Хлоя.              Какой от неё может быть толк?              Она и проекты на учёбу несла по сто лет, а когда срок сдавать всё же подходил, мадемуазель Буржуа очевидно приносила чью-то чужую работу. Только на этом её оценки держались на среднем уровне.              Она не придёт, — подумала Маринетт, пялясь в пыльный угол гостиной. — У неё нет денег. Она может только говорить. Она не придёт. Зато придёт Манон, подождёт «богатую истеричку» и уйдёт, разочаровавшись. Нет смысла нервничать. Маринетт специально соврёт, что у неё приём у врача и надоедливая девчонка уйдёт даже раньше.              Всё хорошо.              Усталость накрыла прямо на диване. Не вымывшись и не почистив зубы, Маринетт закрыла глаза поздним вечером, чтобы утром открыть их и понять — всё случившееся не сон. Она жива. Она одна. Она тут.              Гости пришли раньше, чем сменились благовония у фотографии отца. Маринетт ругнулась под нос, но всё же пошла открывать дверь.              — Боги…              — Сюрприз! — Весело воскликнула Алья и протиснулась сквозь маленькую толпу. — Здравствуй, девочка моя!              Руки опять задрожали, но на этот раз на душе стало так легко. Маринетт бросилась навстречу Алье и сжала ту так сильно, что стало больно им обеим. Глаза заслезились, но уже от счастья. Из всех людей в мире Алья была единственной, по кому Маринетт действительно скучала.              Нино неловко кашлянул.              — Мы можем пройти?              — Д-да, конечно! — Но почему так много людей?              — Приветик, Маринетт.              — Хай!              — Хеллоу!              — Привет, Маринетт! — Манон вошла самой последней. В её руках был очередной увесистый пакет с готовой едой. — Мы все на месте!              Под всеми понимались Алья, Нино, Элла и Этта, Крис и сама Манон. Крис Ляиф, на вид крайне разочарованный, посмотрел по сторонам. Маринетт опять ощутила противный укол стыда за бардак, что творился прямо сейчас.              — Это не очень похоже на стажировку в космическом центре, — заявил подросток, который с годами стал невероятно похож на старшего брата. Возраст чётче очертил клювоподобный нос, огромные совиные глаза и узкий разлёт бровей. — Манон, ты меня обманула!              — Я же говорила, что нашла стажировку лучше космического центра! — Шамак широко махнула рукой, очерчивая невидимую границу. — Стажировка у Маринетт!              — Ну не знаю. Звучит как-то отст…              Нино ощутимо шлёпнул брата по плечу.              — Для стажировки в космических центрах нужно иметь космический табель, чувак. — Нино снова шлёпнул брата, а после расставил руки для медвежьих объятий. — Маринетт, сколько лет, сколько зим! Ну-ка, иди сюда! Господи, ты худая, прямо как скелет!              Весы в спальне вроде как говорили обратное, но Маринетт не стала цепляться за слова. Она обняла Нино со всей возможной нежностью, а после восторженно и недоверчиво уставилась на Алью, которая казалась ещё темнее, чем была на самом деле.              — Вы же должны быть в Италии!              Сезер скорчила кислую мину.              — О, моя милая девочка, это ужасно длинная история…              — Наш номер увели. — Просто заметил Нино. Он старательно делал вид, что всё хорошо, но огромные глаза отлично показывали сожаление. — Вот мы и вернулись во Францию. Зато когда меня на работе спросят, чем мне запомнился медовый месяц, я так и скажу — я катался на самолётике.              — Это ужасно! Вам деньги вернули?!              — Не совсем… Но это другая история. — Нино осмотрел всех присутствующих. — Мы только вывались из самолёта и знаешь что мне пишет мой оболтус? Манон зовёт его на стажировку к тебе! Мари, всё теперь норм?              «О, Боже, дай мне сил!»              — Да! То есть, нет! Просто это Хлоя…              — Та-да! Вау! Ещё пару человек и можно устраивать встречу выпускников!              Гробовая тишина накрыла гостиную. Маринетт не требовалось оборачиваться, чтобы понять чей голос прозвенел за спиной и на кого таращатся многочисленные глаза. Слабый запах чего-то вишнево-ментолового потянулся к самому носу.              Чужая рука в мягкой тканевой перчатке слабо сжала плечо.              — Привет. Готова?              Всё же Маринетт пришлось обернуться и увидеть.              На Хлое было короткое желтое платье и белый пиджак с крупными черными пуговицами. Бледные ноги скрывал черный капрон, уходящий под белые полусапожки. Тканевые перчатки скрывали руки, а плохо разбавленная загаром бледная грудь частично скрывалась ниткой искусственного жемчуга. Позади Буржуа черной тенью стояла Сабрина. Ренкомпри неуверенно помахала рукой в знак приветствия. На ней было плохо сшитый официальный костюм с юбкой-карандашом, накрахмаленной блузкой и пиджаком настолько большим, что тот почти хоронил в себе девушку.              — Что это? Зачем ты её сюда привела?!              — Ты же сама хотела сделать всё по закону, — Хлоя уверенно прошла вперёд, ловя на себе взгляды впечатлительной молодёжи. Буржуа предстала перед Альей и внимательно всмотрелась в её лицо. — Привет, Сезер.              — Привет, Буржуа.              — Эм… Тебе тоже привет, Хлоя. — Нино махнул той рукой, где сверкнуло обручальное кольцо.              Глаза Хлои мгновенно уцепились за этот блеск.              — Аа-а-а-а-а. Вот оно что, — Буржуа посмотрела на руку Альи. — Что ж, поздравляю.              — Спасибо большое! Мы совсем недавно…              Буржуа не стала слушать Нино. Мягко, но решительно Хлоя взяла Маринетт за руку и потянула ту на кухню. Сабрина засеменила следом.              — Подождите, пожалуйста.              И двери закрылись, отрывая Маринетт от прочего мира. Сабрина торопливо выложила бумаги на стол. Д О Г О В О Р.              — Я тебе ничего не буду продавать!              — А мне это и ненужно, — Хлоя фыркнула и подвинула Маринетт один из листов бумаги. — Это договор о сотрудничестве, глупышка. Ты и я. Я и ты. Если ты так боишься мошенничества, то лучший вариант. Мы сразу всё обговорим и никто не останется обижен.       — Ха-ха, очень хорошая шутка.              — А кто тут шутит?! — Хлоя всплеснула руками и вопросительно уставилась на Сабрину. — Я шучу, Сабрина?! Похоже, что мне смешно?!              — Никак нет. Ты совершенно серьёзна.              — Вот видишь. Я серьёзна!              Прошли годы, но ничего не изменилось. Если сменить деловой костюм и нацепить на нос очки в толстой оправе, Сабрина вернётся в свою лицейную форму слабохарактерной девочки-подпевалы. Маринетт стало даже как-то грустно от этой мысли. До сегодняшнего дня она и не вспоминала о Сабрине Ренкомпри, однако сейчас в голове отчётливо зазвенела единственная мысль — я наделась, что ты всё это перерастёшь.              Но она не переросла. Сабрина продолжала стоять возле Хлои и выжидающе пучить глаза. Маринетт снова бросила взгляд на документы перед собой. За последние несколько месяцев Дюпэн-Чэн видела столько деловых бумаг, что от первой сухой официальной формулировки в животе завязался узел.              Сторона 1, сторона 2, договор, обязательства, работа, результаты, прибыль.              Мозг дробил предложения на слова, а потом снова собирал слова в предложения. Понятнее не становилось. Бумажная волокина просто была не её полём.              Маринетт оттолкнула бумаги.              — Отстаньте от меня.              — Тут всё правильно составлено. — Сабрина отошла от Хлои и взяла документы. — Смотри, тебя никто не хочет обмануть. Договор составлен так, что защищает тебя в первую очередь и…              — Говорю же, отстаньте от меня! — В висках запульсировала острая боль. — Я не хочу… Я не могу этим заниматься!              Бледные губы Сабрины сжались в плотную линию. Прикосновение бывшей одноклассницы к локтю оказалось болезненно нежным, будто сама Маринетт была сделана из стекла. С той же противной осторожностью Алья повязала плед на плечах подруги за день до отцовских похорон. Уже тогда к горлу навернулась тошнота и Маринетт подумала, что хуже ничего не может быть, но нет. Наступил этот день.              — Давай я всё разъясню, хорошо? — Сабрина говорила так, словно разговаривала с маленьким ребёнком. — Этот договор будет регулировать ваши рабочие отношения.              — Да не сюсюкайся с ней! — Хлоя подскочила с места. — Дюпэн-Чэн, хватит! Просто подпиши! Возьми ручку и поставь подпись!              — Это неправильно! — Неожиданно Сабрина выбила ручку из рук Хлои, когда Буржуа попыталась разомкнуть пальцы Маринетт. — Хлоя, не дави! Так юридические дела не делаются!              — Если на неё не давить, она ещё сотню лет так будет ныть!              Над головой загрохотал спор. Маринетт не вникала в детали, но чувствовала как воздух вокруг становится плотнее и гуще. Первоначальное мнение о Сабрине пошатнулось. Маринетт шумно втянула воздух в лёгкие и прикрыла глаза. Лёгкие точно наполнись водными пузырями, а ноги и руки оплели водоросли. Голоса постепенно смолкли, мир отошёл на второй план.              «Как я устала…» — подумала Маринетт, отдаваясь во власть хорошо знакомого, но безымянного чувства. — «И от усталости я тоже устала»              То, что случилось дальше, никто и в будущем не сумел рассказать. Когда спор стих, Сабрина и Хлоя увидели бледную подпись на длинной черной полосе. Маринетт продолжала сидеть с закрытыми глазами, будто дискуссия не имела к ней никакого отношения.              На следующий день пришли все добровольцы, и не было понятно, что с ними делать. Маринетт успела пожалеть, что всё же согласилась на предложение. Из всех присутствующих лишь у неё было разрешение на работу с продуктами. Остальные же были слишком юны для привлечения к работе на кухне.              Но с ними же надо было что-то делать. С чего-то начинать.              Хлоя сидела чуть в стороне, яростно стуча пальцами по клавиатуре допотопного ноутбука.              Горечь разлилась по губам. Буржуа всё затеяла, но сейчас, в самый важный момент, она отсиживалась в стороне, будто всё это ее не касалось.              Предательница.              Маринетт глубоко вдохнула, стараясь мыслями окунуться в прошлое. Что ей там говорил папа, когда всё только начиналось?              — Давайте-ка наведём тут порядок.