Ticci Toby

Эта история была написана 12-13-летним подростком с полным отсутствием понимания изображенных психических/здоровых состояний. Теперь я понимаю, насколько оскорбительными могут показаться некоторым изображения в этой истории, и я искренне извиняюсь, так как в то время я был недостаточно зрелым, чтобы понять серьезность предмета. Я также не ожидал, что эта история и персонаж получат такое признание, которое они получили, что вызвало много страданий на протяжении многих лет и привело меня к ненависти к этой истории/персонажу и глубокому сожалению о том, что вообще написал ее, но на данный момент было бы бессмысленно удалять или подправлять историю, поэтому она остается здесь в своем оригинальном онлайн-посте. Хотя история была размещена в Интернете другими людьми, это самая старая и оригинальная точка, в которой она когда-либо была опубликована. С тех пор я отстранился от фандома и не хочу иметь с ним ничего общего никогда больше, и все, что я прошу, это чтобы мои границы уважались в будущем. На протяжении многих лет люди были расстроены тем, что я пытался осуществить свое законное право собственности на эту историю/персонажа, и, к сожалению, среди людей стало популярным придумывать ложные заявления, чтобы оправдать свое совершенно неуважительное отношение и аргументы о том, что я не заслуживаю никакого контроля над своим собственным творением. Я давно перестал пытаться бороться с этими вещами, потому что все это было настолько травмирующим, в этом не осталось никакого счастья или радости, и я просто хочу отстраниться и двигаться дальше по своей жизни. Мне грустно, честно говоря, больно, когда со мной так обращаются, и тяжело осознавать, что костюмы этого персонажа производятся за границей и продаются на таких сайтах, как Amazon, в то время как я никогда не зарабатывал на этом ни цента. Это стало результатом этой глупой истории, которую я написал около 12 лет назад, для тех, кому интересно. В любом случае, наслаждайтесь. Спасибо за чтение ________________________________________________________________ Долгая дорога домой, казалось, тянулась и тянулась. Дорога продолжала бесконечно тянуться перед автомобилем. Свет, который сиял сквозь ветви высоких зеленых деревьев, танцевал в окне случайными узорами, время от времени, неприятно светя вам в глаза. Вокруг было полно темно-зеленых деревьев, образующих лес вокруг дороги. Единственным звуком был звук двигателя автомобиля, когда он ехал по тропинке. Это было мирно и создавало безмятежное чувство. Хотя поездка казалась приятной, в ней не было ни одной формы «приятного» для обоих пассажиров. У женщины средних лет за рулем были аккуратные короткие каштановые волосы, которые хорошо подходили к ее цвету лица. На ней была зеленая футболка с V-образным вырезом и синие джинсы. Бриллиантовые серьги-гвоздики украшали каждое ее ухо, которое частично было видно из-под ее стрижки. У нее были темно-зеленые глаза, которые подчеркивала ее рубашка, и освещение, казалось, делало их более заметными. В ее внешности не было особого значения. Она просто выглядела как любая «среднестатистическая мать», которую вы видите в телешоу и тому подобном, но одно определенно отличало ее от этих «среднестатистических матерей» — это темные мешки под глазами. Выражение ее лица было мрачным и грустным, хотя она действительно выглядела как та, кто много улыбается. Она время от времени шмыгала носом и время от времени оглядывалась в зеркало заднего вида, чтобы посмотреть на своего сына на заднем сиденье, который был частично сгорблен, крепко обхватив грудь руками и прижав голову к холодному окну. У мальчика не было нормальной внешности, любой мог без труда заметить, что с ним что-то не так. Его растрепанные каштановые волосы торчали во все стороны, а его бледная, почти серая кожа выделялась люминесцентным освещением. Его глаза были темными, в отличие от глаз его матери, и он был одет в белую футболку и медицинские штаны, которые ему выдали в больнице. Одежда, которую он носил раньше, была настолько изорвана и запятнана кровью, что ее больше нельзя было «носить». На правой стороне его лица было несколько порезов вместе с его рассеченной бровью. Его правая рука была забинтована до самого плеча, которое было изорвано, когда его правая сторона ударилась о разбитое стекло. Его травмы казались болезненными, хотя на самом деле он ничего не чувствовал. Он никогда ничего не чувствовал. Это было лишь одно из преимуществ его личности. Одной из многих проблем, с которыми ему пришлось столкнуться в детстве, было то, что он рос с редкой болезнью, из-за которой он был полностью нечувствителен к боли. Никогда раньше он не чувствовал, что ему причиняют боль. Он мог потерять руку и ничего не чувствовать. Это и еще одно серьезное расстройство, с которым он столкнулся, было то, что дало ему много оскорбительных прозвищ за короткое время, пока он учился в начальной школе, до того, как его перевели на домашнее обучение, его синдром Туретта, из-за которого у него были тики и подергивания, которые он не мог контролировать. Он неконтролируемо хрустел шеей и время от времени подергивался. Дети дразнили его, называли его Тикки-Тоби и издевались над ним с преувеличенными подергиваниями и смехом. Все стало настолько плохо, что он обратился к домашнему обучению. Ему было слишком тяжело находиться в обычной учебной среде, когда, казалось бы, каждый ребенок тыкал его или, скорее, колол его. Тоби тупо смотрел в окно, на его лице не было никаких изображаемых эмоций, и каждые несколько минут его плечо, рука или нога подергивались. Каждая неровность, на которую наезжали шины автомобиля, заставляла его желудок выворачиваться. Мальчика звали Тоби Роджерс. И последний раз, когда Тоби помнил, как ехал на машине, это когда она разбилась. Это все, о чем он думал. Бессознательно прокручивая в голове все, что он помнил до того, как потерял сознание, снова и снова. Тоби повезло, а вот его сестре не так повезло. Когда пришла мысль о старшей сестре, он не мог не позволить своим глазам начать плакать. Ужасные воспоминания прокручивались в его голове. Ее крик, который оборвался, когда передняя часть машины была разбита. Все потемнело на мгновение, прежде чем Тоби открыл глаза и увидел тело своей сестры, ее лоб пронзили осколки стекла, ее бедра и ноги были раздавлены силой рулевого колеса, ее туловище было вдавлено внутрь из-за поздно надутой подушки безопасности. Это было последнее, что он видел о своей дорогой старшей сестре. Дорога домой продолжалась, казалось, целую вечность. Дорога домой заняла так много времени, потому что его мать хотела избежать зрелища аварии. Когда окрестности сменились знакомым районом, они оба были более чем готовы выйти из машины и вернуться в свой собственный дом. Это был старый район с причудливыми маленькими домиками, стоящими рядом друг с другом. Машина подъехала к маленькому синему дому с белыми оконными стеклами. Они оба быстро заметили старую машину, припаркованную перед домом, и знакомую фигуру, которая стояла на подъездной дорожке. Тоби почувствовал, как его автоматически одолевают гнев и разочарование при виде отца. Отца, которого там не было. Его мать подъехала к подъездной дорожке рядом с ним, прежде чем выключить двигатель и приготовиться выйти и встретиться с мужем. «Почему он здесь?» — тихо спросил Тоби, оглядываясь на свою мать, которая потянулась, чтобы открыть дверцу машины. «Он твой отец, Тоби, он здесь, потому что хочет увидеть тебя», — ответила его мать монотонным голосом, стараясь, чтобы голос не звучал дрожащим. «Но он не мог подъехать к больнице, чтобы увидеть Лиру перед ее смертью», — Тоби прищурился в окно. «Он был пьян в ту ночь, дорогая, он не мог вести машину...» «Да, когда он не был пьян», — Тоби толкнул дверь перед матерью и, спотыкаясь, вышел на подъездную дорожку, где встретился взглядом с отцом, прежде чем со строгим выражением лица опустить глаза на свои ноги. Его мать вышла за ним и встретилась взглядом с мужем, прежде чем обойти машину. Его отец раскрыл объятия, ожидая объятий от жены, но она прошла мимо него и обняла Тоби за плечо и убедила его начать заходить внутрь. «Конни», — начал говорить ее муж хриплым голосом, — «Что, никаких приветственных объятий, а?» Она проигнорировала неприятные слова мужа и прошла мимо него с сыном под мышкой. «Эй, ему 16, он может идти сам», — его отец начал следовать за ними. «Ему 17», — Конни бросила на него сердитый взгляд, прежде чем открыть дверь в дом и войти внутрь. «Тоби, почему бы нам не отвести тебя в твою комнату, чтобы ты отдохнул, ладно? Я приду за тобой, когда ужин будет готов...» «Нет, мне 16, я могу ходить сам», — саркастически сказал Тоби и бросил сердитый взгляд на отца, прежде чем споткнуться и подняться по маленькой лестнице, свернуть в свою комнату и с силой захлопнуть дверь. В его маленькой комнате было не так уж много вещей. Только маленькая кровать, комод, окно, а на стенах висело несколько фотографий его семьи в рамках, когда они были семьей. До того, как его отец стал алкоголиком и начал жестоко обращаться с остальными членами семьи. Тоби вспомнил, как он спорил с матерью, схватил ее за волосы и толкнул на пол, а когда Лира попыталась их разнять, он толкнул ее, и она ударилась спиной об угол кухонного стола. Тоби никогда не мог простить ему то, что он сделал с матерью и сестрой. Никогда. Тоби было все равно, как сильно его избивал отец, он все равно не мог этого чувствовать, его волновало то, как он намеренно причинил боль двум единственным людям, которые были ему дороги. И когда он ждал в больнице, где его сестра сделала последние несколько вдохов, единственным человеком, который не спешил туда, был его отец. Тоби стоял у окна и смотрел на улицу. Он мог бы поклясться, что видел все краем глаза, но быстро списал это на лекарства, которые ему дали. Когда подошло время ужина и его окликнула мать, Тоби спустился по лестнице и нерешительно сел за стол напротив отца, между матерью и пустым стулом. Было тихо, пока родители ковырялись в еде, но Тоби отказался есть. Вместо этого он просто смотрел на отца пустым взглядом. Мать поймала его взгляд в сторону отца и слегка толкнула его локтем. Тоби слегка взглянул на нее и посмотрел на свою несъеденную еду, к которой он не притронулся. Тоби лег в кровать, натянул одеяло на голову и уставился в окно. Он устал, но не мог заснуть. Он не мог, слишком много всего нужно было обдумать. Он размышлял, следовать ли указаниям матери и простить отца или продолжать таить обиду со своей кипящей ненавистью. Он услышал, как скрипнула его дверь, и его мать вошла в комнату и села на кровать рядом с ним. Она протянула руку и погладила его спину, которая была повернута к ней. «Я знаю, это тяжело, Тоби, поверь мне, я понимаю... но я обещаю тебе, что станет лучше», — тихо сказала она. «Когда он уйдет?» — невинным тоном произнес Тоби в своем дрожащем голосе. Конни опустила взгляд на свои ноги. «Я не знаю, дорогая, он останется, насколько я знаю», — ответила она. Тоби не ответил. Он просто продолжал смотреть вперед на стену, прижимая поврежденную руку к груди. После нескольких минут молчания его мать вздохнула, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать его в щеку, и встала, чтобы выйти из комнаты. «Спокойной ночи», — сказала она, закрывая дверь. 
Часы тянулись медленно, и Тоби не мог перестать ворочаться. Каждый раз, когда он позволял своему воображению взять верх, он слышал визг шин, крики сестры, и он мог неконтролируемо дергаться в постели. Он сбросил одеяло, лег на спину, натянул подушку на лицо и заплакал в нее. Он чувствовал, как его грудь поднимается и опускается, когда он выпускал каждый дрожащий вздох, когда плакал. Он слышал свой собственный жалкий плач. Он бы кричал и плакал, если бы не прижал подушку к лицу. Через несколько секунд он тоже сбросил подушку с лица и сел, сгорбившись, держась за голову и прерывисто дыша, слезы текли из его глаз. Он не мог не плакать. Он пытался сдержаться, но не мог не скулить и хныкать, сидя там, дрожа. Он вдохнул, прежде чем встать, обошел кровать, подошел к окну и выглянул наружу, делая глубокие вдохи, пытаясь успокоиться. Он потер глаза и посмотрел на группу высоких сосен через дорогу. Он внезапно остановился, и его взгляд медленно сосредоточился на чем-то, стоящем под уличным фонарем. Он услышал звон в ушах и не мог отвести взгляд. Фигура стояла возле уличного фонаря, примерно на 2 фута ниже его, длинные руки были опущены по бокам, и она смотрела на него несуществующими глазами. У фигуры не было никаких черт вообще. Ни глаз, ни рта, ни носа, но она удерживала загипнотизированный взгляд Тоби, казалось, вглядываясь в его сущность. Звон в ушах становился все громче и громче с каждой секундой, пока он смотрел, прежде чем внезапно все потемнело. На следующее утро Тоби проснулся в своей постели. Он чувствовал себя по-другому. Он совсем не устал, и когда он сознательно проснулся, то почувствовал, что лежал там, не спал уже несколько часов. У него не было никаких мыслей в голове. Он медленно сел и, спотыкаясь, подошел к стене, но когда он встал, у него автоматически закружилась голова. Он спотыкаясь дошел до двери и спустился по лестнице. Его родители сидели за столом, его отец смотрел маленький телевизор, стоявший на столешнице, а его мать читала газету. Она быстро оглянулась, когда почувствовала присутствие Тоби за своей спиной. «Ну, доброе утро, соня, ты спал целую вечность», — поприветствовала она его нерешительной улыбкой. Тоби медленно посмотрел на часы и заметил, что было 12:30 дня . «Я приготовила тебе завтрак, но он остыл, я собиралась тебя разбудить, но мне показалось, что тебе нужно поспать», — выражение ее лица сменилось со счастливого на обеспокоенное, так как ее сын не хотел ей отвечать. «Ты в порядке?» Тоби споткнулся и сел рядом с отцом. Он чувствовал себя так, будто он бездействует и не контролирует свои действия. Он видел все, что делал, но, похоже, это не отражалось в его мозгу должным образом. Он потянулся к руке отца, но в итоге получил пощечину. Отец резко повернулся к нему и ногой оттолкнул стул. «Не трогай меня, мальчик!» — закричал он. Мать встала: «Ладно, прекрати! Это последнее, что нам нужно!» Дни шли, а все шло своим чередом. Конни проводила большую часть времени, убираясь в доме, а ее грубый муж большую часть времени отдавал ей приказы. Так было и до аварии. Тоби никогда не выходил из своей комнаты. Он сидел у кровати и дрожал. Его разум удивлялся, но его мысли менялись так быстро, что их можно было запомнить. Он мерил шагами свою маленькую комнату, как зверь в клетке, или смотрел в окно. Нездоровый цикл продолжался. Конни продолжала помыкать своим мужем, будучи слишком покорной ему, а Тоби оставался в своей комнате. Не успев дважды подумать, он начинал жевать свои руки, разрывая плоть на пальцах. Он грыз руки до крови. Когда его мать застала его за этим занятием, она отреагировала ужасно. Она бросила его вниз и схватила аптечку, обернув ею его руки. Она потребовала, чтобы он с тех пор не отходил от нее. Он так сильно изолировал себя, что возненавидел находиться рядом с другими. Его память также начала давать сбои. Он начал терять память о минутах, часах, днях и так далее. Он начинал нести чушь, о вещах, совершенно не связанных с разговорами, которые он мог бы вести. Он начинал нести чушь о том, что видел что-то, об акулах в раковине, когда мыл посуду, слышал сверчков в подушках и видел призраков за окном спальни. Вся эта чушь привела его в кабинет консультанта. Его мать слишком беспокоилась о его психическом здоровье, она решила, что ему будет полезно поговорить со специалистом о том, что он чувствует. Конни провела Тоби в здание, держа его за руку и направляя его. Она провела его к стойке регистрации и начала разговаривать с леди, которая сидела за ней. «Миссис Роджерс?» — спросила леди. «Да, это я», — кивнула Конни, — «Мы здесь, чтобы увидеть доктора Оливера, я здесь с Тоби Роджерсом».
 «Да, прямо сюда». Леди встала и повела их по длинному коридору. Тоби посмотрел на обрамленное произведение искусства в коридорах и настроился на звук высоких каблуков леди по деревянному полу. Она открыла дверь в комнату со столом и двумя стульями. «Если мы сможем заставить его посидеть здесь несколько минут, я позову доктора», — она улыбнулась и придержала дверь открытой. Тоби ввалился в комнату и сел за стол. Он посмотрел на свою мать и леди, прежде чем дверь медленно закрылась за ними. Он оглядел комнату, прежде чем поднял свои туго забинтованные руки и начал кусать бинты, чтобы размотать их, но был прерван, когда дверь распахнулась, и вошла молодая женщина в черно-белом пятнистом платье и со светло-русыми волосами, держа в руках планшет и ручку. «Тоби?» — спросила она с улыбкой. Тоби поднял на нее глаза и кивнул. «Приятно познакомиться, Тоби. Меня зовут доктор Оливер». Она протянула ему руку для пожатия, но нерешительно отстранилась, когда увидела его забинтованные руки. «О», — она нервно улыбнулась, прежде чем прочистить горло и сесть в кресло напротив него. «Итак, я задам вам несколько вопросов, постарайтесь ответить на них как можно честнее, хорошо?» — она положила планшет на стол. Тоби медленно кивнул и положил свои связанные руки на колени. «Сколько тебе лет, Тоби?» — спросила она. «17», — тихо ответил он. Она записала это на бумаге, прикрепленной к планшету. «Как твое полное имя?»
 «Тоби Эрин Роджерс» «Когда у тебя день рождения?»
 «28 апреля» 
«Кто твоя ближайшая семья?» 
Тоби замолчал на минуту, прежде чем ответить на ее вопрос: «Моя мама, мой папа и…» — он остановился, «М-моя сестра» «Я слышал о твоей сестре, дорогая… Мне очень жаль», — ее выражение лица сменилось печальным, полным жалости взглядом. Тоби кивнул. «Ты помнишь что-нибудь из аварии, Тоби?» Тоби отвернулся от нее. На мгновение его разум опустел. Он посмотрел на свои колени, и вокруг послышался слабый звон. Его глаза расширились, и он замер на месте. «Тоби?» — спросил консультант. «Тоби, ты слушаешь?» Тоби почувствовал, как дрожь пробежала по его позвоночнику, пока он снова не замер и медленно не посмотрел в маленькое окошко через дверь, где он это увидел. Темная безликая фигура, вглядывающаяся в него. Он уставился, глаза расширились, звон становился все громче и громче, пока внезапно громкий голос консультанта не прервал его транс. «Тоби!» — закричала она. Тоби подпрыгнул и упал вбок со своего стула и обратно в угол. Доктор Оливер встала, прижимая ее планшет к груди. Удивленный взгляд в ее глазах. Тоби снова встретился с ее глазами, его дыхание прервалось, когда он дернулся. В ту ночь Тоби лежал в постели. Его глаза были ошеломлены, когда он смотрел прямо в потолок. Он почувствовал, что начинает дремать, когда услышал разбросанные шаги по коридору. Он сел и посмотрел в сторону двери, его дверь была широко открыта. Там не было света, все было освещено люминесцентным синим сиянием луны через его окно, оставляя холодное освещение. Он встал и медленно направился к двери, как вдруг дверь, которая была широко открыта, захлопнулась у него перед лицом. Он ахнул и упал назад. Он запыхался, когда ударился о землю, и начал тяжело дышать, его глаза были широко открыты. Он подождал несколько секунд, прежде чем снова подняться на ноги. Он протянул руку и схватился за холодную дверную ручку своей забинтованной рукой и со скрипом открыл ее. Он выглянул в темный коридор и на цыпочках вышел из своей комнаты. Окно в конце коридора освещало темноту синим лунным светом, когда он спускался вниз. Он слышал шелест шагов вокруг себя и слабое хихиканье, доносившееся из-за топотка маленьких ножек, словно перед ним пробежал ребенок, хихикая и бегая. Коридор был намного длиннее, чем он помнил. Он казался бесконечным... как поездка домой из больницы. Он услышал скрип двери перед собой. «Мама?» — позвал он дрожащим голосом. Внезапно дверь захлопнулась за его спиной, и он подпрыгнул и обернулся. За спиной он услышал долгий жуткий стон, который прозвучал прямо ему в ухо. Он обернулся так быстро, как только мог, и внезапно оказался лицом к лицу ни с кем иным, как со своей мертвой сестрой. Ее глаза были затуманены белым, кожа бледная, а правая часть ее челюсти болталась только на тканях и мышцах, стекло торчало из ее лба, и черная кровь текла по ее лицу, ее светлые волосы были собраны в конский хвост, как это всегда было, одета она была в ее серую футболку и спортивные шорты, которые были грязными и запятнанными кровью. Ее ноги были согнуты так, как им не следовало быть. Она стояла, издавая долгий хриплый звук, всего в дюйме от лица Тоби. Тоби вскрикнул и упал назад. «АХ!» он начал ползти назад от нее, не в силах разорвать зрительный контакт, который он поддерживал с ней, пустые, мертвые глаза. Он тащился назад, пока не уперся во что-то. Он остановился на секунду. Все было мертво тихо, за исключением его тяжелого дыхания и плача. Он медленно поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с пустым лицом высокой темной фигуры, которая стояла над ним. За высокой темной массой, где рядами стояли дети, на вид от 3 до 10 лет, их глаза были полностью черными, а из глазниц текла темно-черная кровь. Он закричал и встал так быстро, как только мог, но его споткнули темно-черные усики, которые обвились вокруг его лодыжки. Он упал прямо на живот и у него выбило воздух из груди. Он попытался закричать, но не смог издать ни звука. Он захрипел, прежде чем все потемнело. Тоби проснулся от толчка. Он закричал и сел так быстро, как только мог, совершенно не дыша. Он хрипло выдохнул и схватился за грудь забинтованными руками. Это был всего лишь сон... всего лишь сон. Он лег на кровать и перевернулся на бок. Казалось, будто с его груди сняли огромный груз, когда он сделал глубокий вдох. Он встал и подошел к окну. Он ничего не увидел. Там никого не было. Никаких призраков. Никаких фигур. Ничего. Он услышал шорох и кашель отца за дверью. Его дверь была закрыта. Он подошел и открыл ее. Снова выглянув в коридор. Он прошел по коридору на кухню, где он нашел своего отца, стоящего и курящего в их гостиной. Тоби подождал секунду и наблюдал за ним из-за угла, прежде чем глубоко в его груди началось жжение. Глубокий, кипящий гнев охватил его. Он услышал тихие воображаемые голоса в своей голове. «Сделай это, сделай это, сделай это», — скандировали они. Он отвернулся и схватился за руки. Он чувствовал, что на самом деле контролирует себя, в отличие от последних нескольких недель с тех пор, как он вернулся из больницы. На самом деле, у него были полные мысли всего на несколько мгновений, прежде чем их затуманило скандирование тихих голосов в голове. «Убей его, его там не было, его там не было, убей его, убей его», — продолжали они. Тоби дрожал. Нет. Нет, он не собирался этого делать. Что, он сходит с ума? Нет. Он никого не убьет. Он не может. Он ненавидел своего отца, но не мог его убить. Вот и все. Последняя мысль, которая пришла ему в голову, прежде чем он снова впал в состояние бездействия. Влияние голосов в его голове было слишком сильным. Он начал молча подходить к отцу сзади. Он потянулся через стойку к держателю ножей на кухне и вытащил самый большой нож, который лежал в чехле. Он сжал его в руке. Он почувствовал, как что-то охватило его грудь. Он издал смешок. «Хех... хехех... хехехехе! ХАХАХАХА!» — он начал смеяться так сильно, что ему пришлось задыхаться. Его отец резко обернулся, прежде чем почувствовал, как грубая сила толкнула его на пол. Он застонал, когда из него выбили весь воздух. «Что!» — он посмотрел на мальчика, который стоял над ним, сжимая в руке кухонный нож. «Тоби, что ты делаешь!» — он попытался сесть и вытянуть руки перед собой в целях самообороны, но прежде чем он это понял, Тоби оказался на нем. Он попытался схватить его за шею, но его отец протянул руку и заблокировал его руку, схватив за запястье. «Стой! Отвали от меня, маленький ублюдок!» — закричал он и другой рукой нанес удар не по центру в плечо Тоби, но тот не остановился... Взгляд в глазах Тоби был ненормальным. Казалось, что им овладел демон. Он закричал в ответ и пошёл вонзать нож в грудь отца, но тот заблокировал его и снова схватил за запястье. Он пошёл отталкивать его, но Тоби выставил ноги перед собой и нанёс сильный удар прямо в лицо. Отец отпрянул и отдернул руки, чтобы надеть на него наручники, но Тоби снова встал и вонзил нож прямо ему в плечо. Отец издал громкий крик и пошёл вытаскивать нож, но прежде чем он успел это сделать, Тоби вонзил кулак прямо ему в лицо. Он начал бить кулаками по голове, смеясь и хрипя. Он сломал шею, схватил нож и вырвал его из плеча. Он глубоко вонзил его в грудь отца и несколько раз ударил его в туловище, кровь вылилась и разбрызгалась повсюду. Он не останавливался, пока тело отца не замерло. Он отбросил нож в сторону и наклонился над своим телом, кашляя и тяжело дыша. Он уставился на свое разбитое лицо и сидел там, дергаясь, пока громкий крик не нарушил тишину. Он оглянулся и увидел свою мать, стоящую в нескольких футах от него, прикрывая рот рукой, слезы текли из ее глаз. «Тоби!» — закричала она, «Зачем ты это сделал!?» — закричала она. «П-почему!» — закричала она. Тоби встал и начал пятиться от окровавленного трупа отца. Он начал пятиться из кухни. Он посмотрел на пропитанные кровью бинты на своих руках и в последний раз посмотрел на мать, прежде чем повернуться и выбежать из дома. Он вбежал в гараж, ударил рукой по панели управления на стене и нажал кнопку, чтобы открыть гаражные ворота. Прежде чем он выбежал, два топора отца, которые висели на стойке для инструментов над столом, полным банок, до краев заполненных старыми ржавыми гвоздями и шурупами. Один топор был новым, с ярко-оранжевой ручкой и блестящим лезвием, другой был старым, с деревянной ручкой и старым тупым лезвием. Он схватил оба и посмотрел на стол, и его взгляд встретился с коробкой спичек, а под столом был красный бензобак. Он держал оба топора в одной руке и схватил спички и бензин, прежде чем выбежать из гаража, вниз по подъездной дорожке и вверх по улице. Когда он приблизился к уличному фонарю, который он мог видеть из окна своей спальни, он услышал вдалеке полицейские сирены. Он обернулся, и красные и синие мигающие огни пронеслись по улице. Тоби постоял секунду, прежде чем открыть крышку бензобака и побежать по улице, проливая бензин по всей улице за собой, и повернулся, чтобы побежать к деревьям. Он вылил последний бензин, прежде чем полез в карман и вытащил спичку. Он чиркнул ею о коробку и тут же ее бросил. В одно мгновение вокруг него вспыхнуло пламя. Огонь перекинулся на деревья и кусты вокруг него, и прежде чем он осознал это, он был окружен огнем. Силуэты полицейских машин были видны сквозь пламя, когда он пятился в лес вокруг него. Он оглянулся, но его зрение было размыто, его сердце колотилось, и он на мгновение закрыл глаза. Вот оно. Это был конец. Тоби почувствовал руку на своем плече. Он открыл глаза и посмотрел, чтобы увидеть большую белую руку с длинными костлявыми пальцами, которые лежали на его плече. Он проследил за рукой, которая была прикреплена к руке, до возвышающейся темной фигуры. Казалось, что она была одета в темный черный костюм, а ее лицо было совершенно пустым. Она возвышалась над маленьким телом Тоби и смотрела на него сверху вниз. Щупальца тянулись из ее спины. Прежде чем Тоби понял это, его зрение затуманилось, и он был окружен звуком звона в ушах. Все потемнело. Вот и все. Это был конец. Так умер Тоби Роджерс. Несколько недель спустя Конни сидела на кухне своей сестры. Ее сестра Лори сидела рядом с ней и пила чашку кофе. Около трех недель назад Конни потеряла мужа и сына, а несколько недель назад она потеряла дочь в автокатастрофе. С тех пор она переехала к своей сестре. Полиция не давала ей скучать, они только что закончили расследование дела, и история была опубликована две недели назад, и фокус мира, казалось, переместился на совершенно новые истории. Лори включила телевизор на новостной выпуск. На телевидении репортер начал представлять новый заголовок. «У нас срочные новости! Вчера вечером было сообщено об убийстве 4 человек. Пока нет подозреваемых, но жертвами стала группа школьников средней школы, которые вчера поздно вечером были в лесу. Детей «забили дубинками» и зарезали. Следователи обнаружили на месте преступления оружие, которое, по-видимому, является старым топором с тупым лезвием, как вы можете видеть здесь». Изображение было изменено, чтобы показать снимки оружия в точности так, как оно было оставлено на месте преступления. «Следователи вытащили имя возможного подозреваемого, Тоби Роджерса, 17-летнего подростка, который несколько недель назад зарезал своего отца и пытался скрыть свой побег, устроив пожар на улицах и в лесной зоне вокруг района. Хотя они считали, что мальчик погиб в огне, следователи подозревают, что Роджерс может быть все еще жив, поскольку его тело так и не было найдено». НЕ КРАДИТЕ, НЕ ПЕРЕПУБЛИКУЙТЕ, НЕ ВЫДАВАЙТЕ ЗА СВОЮ СОБСТВЕННОСТЬ И НЕ ИСПОЛЬЗУЙТЕ КАК-ЛИБО КАКОЕ-ЛИБО ОБРАЗЕЦ БЕЗ МОЕГО РАЗРЕШЕНИЯ. //РЕДАКТИРОВАНИЕ: Просто редактирование с исправлениями грамматики, сделанными замечательным 2ndAdmiralSlicer, спасибо вам большое за помощь с этим! /Редактировать: Я решил убрать фильтр, потому что история на самом деле не такая уж кровавая или что-то в этом роде, и некоторые люди приходили ко мне и говорили, что не могут читать ее из-за этого, поэтому я просто убрал фильтр. Если вы обеспокоены тем, что она слишком кровавая, просто читайте на свой страх и риск, хотя я действительно не думаю, что это такая уж большая проблема . Да, вот она, ребята. А теперь скажите мне, как вы разочарованы, потому что эта история отстой. Да. Это не вся история, это только предыстория Тоби, но, как вы могли заметить, она не описывает его внешность серийного убийцы или что-то в этом роде, так что да, будет другая история, которая продолжит эту и покажет, что с ним происходит с этого момента. Я решил сделать его настоящую историю серьезной, вот так, и знаете... здесь нет никаких шуток о Ричарде или чего-то еще, потому что я старался быть максимально серьезным, поэтому, вероятно, они не будут иметь ничего общего со всей этой историей с "особняком Ричарда", потому что это скорее легкая комедийная вещь. Но да, будет больше о Тоби, и будет больше описано, как он был доверенным лицом и тому подобное, но до тех пор вот, "начало" этого. Наслаждайтесь, дети. Наслаждайтесь ужасной литературой Кино.