Love me again?

      Это были долгие пять лет войны. Без всякого предупреждения гандэлианские войска вторглись на Нифию и начали уничтожать всё на своём пути. Их бакуганы были сильнее, свирепее и опаснее нифианских, которые привыкли жить в мире и гармонии. Боевая дюжина — шестёрка сильнейших бойцов Гандэлии во главе с императором и их бакуганы — постоянно наносили неожиданные атаки по соседней планете, стремясь заполучить Священную сферу.       В первые дни войны королева Нифии Серена приказала установить три купола над столицей и прилегающей к ней территории. Три щита, что защищали малую часть планеты, помогли выстоять в войне против Гандэлии. Первые два постоянно разрушались и нифианским рыцарям приходилось восстанавливать их, но третий щит — последняя надежда народа — не сломился под тяжестью атак. Барьер не пускал никого с гандэлианским ДНК, а разрушить силой его было практически невозможно.       Рыцарей уверенно вёл на войну их капитан Джин. Молодой предводитель не страшился опасностей и каждую битву выкладывался на полную, чтобы отправить недругов обратно домой. Все уважали его, а молодые солдаты равнялись на него. Родители ставили его в пример своим детям. Королева лично не раз перечисляла его заслуги перед Родиной и благодарила, но Джин лишь говорил, что выполнял свой долг.       Ещё до войны, когда Джин только поступил на службу во дворец, он влюбился в принцессу Нифии — юную и прекрасную Фабию. Её зелёные, словно яркая листва, глаза снились ему во снах. Однажды ночью Джин решил тренироваться на полигоне в одиночку. Все крепко спали, поэтому это было идеальной возможностью. Подходя ближе, молодой рыцарь услышал странные звуки, как будто взмах деревянного меча рассекал воздух. Также послышался стук обуви о землю и тихие вздохи.       Выглянув из-за угла, Джин не поверил своим глазам. Принцесса Фабия, в свободной тунике, штанах и высоких сапогах, стояла с тренировочным мечом в руке и наносила удары по воздуху. Нифианец не мог оторвать взгляда. Движения принцессы были плавными и изящными, но не лишены чёткости и скорости. Она словно вальсировала с мечом.       Ветер развевал синие волосы, а в зелёных глазах горел огонь. Джин и мечтать не мог о том, чтобы так скоро вновь увидеть её. Засмотревшись, он выронил меч из рук, чем привлёк внимание принцессы. Фабия обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Рыцарь испугался, что она убежит, но девушка улыбнулась и приложила палец к губам. Так у них появился общий секрет и стала зарождаться дружба.       Королева Серена была не в восторге с того, что её сестру влекло к боевым искусствам и фехтованию, поэтому принцесса упражнялась в одиночестве. Днём украдкой наблюдала за рыцарями, а ночью повторяла то, что видела. Джин обещал сохранить её секрет и научить обращаться с мечом. Каждую ночь, четыре раза в неделю, они встречались на полигоне и отрабатывали приёмы. Это было волшебное время. Они очень хорошо ладили и Джин с уверенностью мог сказать, что любит её. Но признаться самому себе и другим — разное. Он — рыцарь, совсем недавно поступивший на службу. Она — принцесса и наследница трона. Их социальный статус так и кричал о том, что им никогда не быть вместе.       Фабия чувствовала то же самое. Девушка влюбилась в Джина и с каждой встречей это чувство перерастало в нечто большее. Она с нетерпением ждала их ночные тренировки, считая часы до наступления темноты. Они часто разговаривали и поняли, что у них много общего, но не могли позволить себе перейти границы. Так продолжалось несколько лет, но даже статус порой меркнет перед сильными чувствами.       На шестнадцатый день рождения Фабии Джин поцеловал её. Это было неожиданно, и принцесса смутилась, но всё же ответила на поцелуй. После этого ночные тренировки превратились в свидания, а ещё через время Джин был назначен капитаном рыцарей Нифии. Тогда он решился на безумное. Придя на аудиенцию к королеве, на которой присутствовала и Фабия, рыцарь попросил у Серены руки её сестры. Принцесса была шокирована, а королева, недолго думая, подарила им своё благословение. Она уже давно обо всём догадывалась.       К сожалению, счастье длилось недолго. Первой же атакой Гандэлия нанесла сокрушительный удар, заставляя рыцарей усилить тренировки. Навыки бакуганов, карты способностей и их комбинации, физическая подготовка — нифианцам пришлось пересмотреть абсолютно всё и изменить подход к военному делу. Джин всё чаще пропадал на советах и их с Фабией встречи свелись к минимуму. Принцесса продолжала упражняться в фехтовании в одиночестве. Все слова о том, что она тоже может сражаться, игнорировались и отвергались, как Сереной, так и Джином.       Спустя год после начала войны Джин впал в кому. Он вступил в бой с Казариной и был повержен, а Аранот похищен. Целители говорили, что капитану повезло остаться в живых, но они не знают, когда он очнётся и очнётся ли вообще. Фабию тогда окутали страх и неистовая злоба. Проигнорировав приказ королевы, принцесса проникла на Гандэлию. Ей очень помогли навыки боевых искусств в этой вылазке. Она смогла освободить Аранота и вернуться домой, но Серена её очень сильно отчитала. А ещё объяснила, что своим необдуманным действием Фабия подставила под удар не только себя, но и всю Нифию. С тех пор принцесса внимательнее обдумывала каждый свой шаг.       В войне она всё же участвовала, сказав Серене, что и в этом вопросе не намерена её слушать. Королева сдалась и доверила сестру Араноту, зная, что тот сильный бакуган. Фабия во всём помогала Элрайту — новому капитану рыцарей. Тренировки, советы, стратегии, смена экипировки, обсуждения способностей бакуганов — принцесса не пропускала ни одного важного собрания, а её упражнения для рыцарей порой были жёстче, чем у Элрайта.       Все заметили, что девушка изменилась. Это была уже не милая и добрая принцесса, которую они знали, а серьёзный и строгий лидер, который вёл солдат на войну. Это заставляло уважать её ещё больше, хотя многие новички побаивались Фабию.       Ситуация с Джином сильно её подкосила. В своих снах девушка видела, как собственными руками сворачивала Казарине шею. Первые пару раз она просыпалась в холодном поту от этого сна, но после получала лишь долгожданное спокойствие. Состояние новой напарницы не на шутку беспокоило Аранота.       Спустя два года у Фабии появился собственный рыцарский отряд. Армия поделилась на двое: большей частью командовал Элрайт, как официальный капитан; другой, чуть меньше, — Фабия. Стратегии, что предлагала принцесса, почти всегда были выигрышными. Если сначала солдаты и не надеялись на победу в войне, то теперь уверенно шли в бой, прикрывая тыл Фабии. Серена не могла не гордиться своей сестрой, но её не меньше других волновало психическое состояние младшей.       Принцесса часто навещала Джина и говорила с ним. Рассказывала, чем занимаются друзья жениха и она сама; про успехи в войне; про Аранота, который защищал её. Она часто плакала. Брала Джина за руку, склонялась над его кроватью и захлёбывалась в рыданиях. Она не хотела верить, что её возлюбленный никогда больше не проснётся.       Прошло ещё два года. Фабия сильно изменилась. Это уже не прежняя яркая принцесса или строгий капитан. Она стала хладнокровным воином, порой не уступая в жестокости самим гандэлианцам. Казарина не узнавала на поле боя ту безрассудную девчонку, что явилась спасать бакугана своего жениха. Её боялись. Даже членов боевой дюжины порой била дрожь от упоминания её имени. «Кровавая принцесса Нифии» — так её окрестили на Гандэлии.       Фабия всем сердцем ненавидела захватчиков своей Родины и желала каждому смерти. Прозвище «Кровавая» ей дали не просто так. Принцесса часто оставалась в тени сражения, незаметно подкрадывалась к врагам сзади и убивала тех мечом. Её руки были по локоть в крови, может быть, даже больше.       Первое убийство вышло совершенно случайно. Принцесса потеряла бдительность и на неё напал гандэлианец. Он схватил девушку и поволок за собой. К его несчастью, Фабия всегда носила с собой кинжал, который прятала в одежде. Она смогла высвободить одну руку, на что враг особо не обратил внимания, схватилась за кинжал и воткнула его в горло гандэлианца. Когда до Фабии дошло, что она сделала, её чуть не стошнило, но она сдержалась. Девушка смотрела на мёртвое тело, из горла которого медленно вытекала алая жидкость, и не могла отвести взгляд.       «Если побеждать их так, то они больше не смогут причинить вред Нифии.» — вот что тогда подумала принцесса. Так она и получила своё прозвище.       Последние месяцы Гандэлия терпела поражения. Бародиус был в ярости. Он не мог смириться с тем, что их обводила вокруг пальца какая-то девчонка. Сотни раз они пытались похитить её, но всё без толку. Столько же раз пытались убить на поле боя, но принцесса всегда отделывалась ранениями. Сколько раз она проникала во дворец Гандэлии! За последние три года войны Фабия навестила их раз десять и каждый раз умудрялась сбегать. В последнее время девушка перестала посещать их, но чувство тревоги так и не покинуло их. Никто не хотел быть прирезан девчонкой во сне. «Изворотливая крыса», как её окрестила Казарина, раздражала всех.

Then I'll become the MONSTER

I will deal the blow

And I'll become the MONSTER

Like none they've ever known

So what if I'm the MONSTER

Lurking deep below

I must become the MONSTER

And then we'll make it home

Monster (EPIC: the musical)

***

      Это случилось неожиданно. Поздно ночью Фабия сбежала из дворца, оставив Аранота, и направилась за пределы третьего щита. Скрывшись в лесу, девушка открыла портал и переместилась на Гандэлию. После нескольких вылазок, она смогла понять, куда лучше перемещаться, чтобы оставаться незамеченной. Мрак планеты уже не пугал её, как в первый раз. Ею двигала жажда мести, которая просила крови. Много крови.       Фабия была в чёрном, поэтому легко сливалась с общей атмосферой планеты. Найдя стражника, что караулил в одиночестве, она оглушила его, оттащила в закрытое место и забрала доспехи. В прошлый раз ей уже удавалось лучше ориентироваться в замке императора, на это она надеялась и теперь. Внутри было темно и пусто. Идя по этому витиеватому лабиринту, принцесса слышала каждый шорох. Проходившие мимо стражники не обращали на неё никакого внимания. Всё-таки каждый из них совершал ночной обход, поэтому солдат в коридоре не вызывал подозрений.       Дойдя до верхних этажей, на которых располагались покои боевой дюжины, Фабия начала вспоминать, где находилась комната Казарины. Она не зря проникала на Гандэлию. Каждый раз нифианка запоминала расположение коридоров и комнат. Память у неё была отличная, поэтому найти нужную спальню не составило труда.       Внутри царил мрак, но она привыкла. Фабия специально приказала перекрасить стены её покоев в чёрный, чтобы глаза привыкали к темноте. Каждую ночь она оттачивала владение мечом в комнате и прекратила лишь тогда, когда несколько ночей подряд не задевала мебель и прочие предметы роскоши. Войдя к Казарине, её глаза чётко стали сканировать каждый предмет. Дойдя до кровати с балдахином, она отодвинула шторку и столкнулась с пустой постелью.       — Не меня ищешь?       Над ухом просвистело лезвие, но Фабия отскочила в сторону. Казарина стояла напротив неё, крутя в руках меч. Ядовитые жёлтые глаз блестели в темноте. Принцесса чётко знала — в них нельзя смотреть.       — Изворотливая крыса, — Казарина сделала шаг в сторону, Фабия повторила это движение. — Думаешь, что можешь разгуливать по дворцу, как тебе вздумается? — ещё шаг и девушка снова повторяет. — Как же император обрадуется, когда я принесу ему твою голову.       Обе ходили по кругу, держа наготове мечи. У Казарины было явное преимущество — это её покои, и она знает в них каждый миллиметр. Гандэлианка сделала резкий выпад и лезвие задело нежную кожу, оставляя на щеке Фабии порез.       — Не больно? — насмехалась «гандэлианская ведьма».       Фабия молчала. Она двигалась тихо, словно тень, ожидая следующей атаки. Удар не заставил себя долго ждать, но в этот раз принцесса успела отразить его. Дальше всё происходило слишком быстро. Бесчисленные удары, выпады и блокировки; лязг металла друг о друга создавал быстрый ритм; стулья и прочая мебель были разбросаны по полу. Они не уступали друг другу в силе и навыках, но у Фабии был один козырь — она никогда не смотрела на противников свысока и не недооценивала их, в отличие от Казарины. Женщина была уверена, что загнала принцессу в угол, как мышь в мышеловку, но гордыня стала её роковой ошибкой.       Нифианка отскочила от противницы на расстояние и сделала вид, что налетела на книжный шкаф. Осев на пол, она откинула меч в сторону, изображая, что он выпал из рук при ударе. Довольная гандэлианка стала тихо посмеиваться и медленно подходить. Она приставила остриё меча к горлу принцессы, не сводя победного взгляда.       Дверь распахнулась, впуская нескольких солдат, и комнату осветило из коридора. Отвлёкшаяся Казарина не заметила, как Фабия достала из-за пояса кинжал. Резко откинувшись в бок, она обогнула меч и выбила его из рук женщины. Свернув руки за спиной, принцесса приставила нож к горлу гандэлианки. С шеи девушки стекала алая струйка крови. Она неудачно рассчитала расстояние до лезвия и слегка задела остриё меча.       — Одно неверное движение — и она труп, — её голос был стальным. — Бросайте оружие.       Солдаты переглянулись друг с другом и исполнили приказ. Принцесса начала медленно двигаться в их сторону, ведя перед собой Казарину. Дойдя до выхода, она резко ударила женщину головой о дверной косяк, и та потеряла сознание. Положив её на пол, принцесса молниеносно кинулась на стражников, перерезая горло одному за другим. Это было быстро, чётко и безболезненно.       Фабия выглянула в коридор, проверяя не привлёк ли шум других солдат. Облегчённо вздохнув, она присела возле Казарины. Она так долго ждала этого дня. Похлопав по щекам, девушка привела гандэлианку в чувства. Та хотела закричать, но нож у горла быстро заткнул её. Казарина тряслась от страха. Фабия смотрела на кинжал, на лоб женщины, в сторону — куда угодно, только не в змеиные глаза.       Не тратя времени, принцесса сделал то, о чём давно мечтала. Кинжал впился в горло Казарины, принося тем самым безумную боль. Женщина кряхтела и хватаясь руками за Фабию, пытаясь задушить её, но тщетно. Барахтающееся тело обмякло, а из горла вылилась лужа крови.       — Это за Джина, — с презрением посмотрев на труп, сказала Фабия.       Нифианка перевязала рану на шее убитой, чтобы остановить кровь. Надев обратно шлем, она взяла Казарину на руки, молясь, чтобы на этаже больше никого не было.

***

      Бародиус крепко спал в своих покоях. Неожиданно, двери открылись и послышался странный шум, из-за которого император поморщился во сне и проснулся. Слегка приоткрыв глаза, он увидел стоявшую над ним Казарину. В комнате было темно, потому мужчина не видел лица прислужницы, но цепкий взгляд сразу заметил кровь на её платье.       — Казарина?       Стоило Бародиусу присесть на кровати, как на его колени упало бездыханное тело. Опешивший император перевернул её на спину и столкнулся с открытыми мёртвыми глазами, а на шее увидел глубокую рану. Он вздрогнул, когда почувствовал холодный металл у горла. Боковым зрением он столкнулся с горящими ненавистью зелёными глазами. Переведя взгляд в сторону, он увидел рыцарские доспехи, что валялись посреди комнаты. До него дошло, что его разбудил звук снимающихся доспехов.       Принцесса Фабия, вся в чёрном, словно сама Смерть, стояла сбоку от его кровати. Он чувствовал, что лезвие очень острое. Таким можно было как подарить быструю и безболезненную смерть, так и мучать настолько сильно, что жертва сама будет молить о смерти. Он был уверен, принцесса предпочтёт второй вариант.       — Не думал, что нифианцы могут быть настолько кровожадными, — усмехнулся Бародиус.       — Мои сострадание и жалость закончились в тот момент, когда вы отняли у меня любимого, — холодно отчеканила нифианка.       — И где же та принцесса, добротой которой восхищалась её планета?       За дверью послышались шаги и шум. Фабия кинула полный презрения взгляд на императора и, приставив кинжал вплотную к его горлу, прошептала на ухо:       — Умерла на этой проклятой войне.       Кровь брызнула на тёмную постель. В этот момент свет включился, а в комнату ворвались солдаты. Следом за ними вошли оставшиеся члены боевой дюжины и остолбенели. Император и Казарина лежали на кровати в луже собственной крови.       Фабия медленно повернулась к вошедшим. Её взгляд был пустой; на щеке и шее порезы, полученные в драке с Казариной; руки и одежда в крови, а с кинжала капали на светлый ковёр алые капли. Она медленно пошла в сторону выхода, но солдаты направили на неё копья и девушке пришлось остановиться.       — Сложить оружие! — приказал Нурзак, чем вызвал всеобщее негодование. Лишь одна Фабия оставалась равнодушной к происходящему. — Император мёртв. Нифия одержала победу в войне.       Солдаты замялись. Их шокировала увиденная картина, поэтому они продолжали стоять неподвижно с копьями в руках. Гилл застыл в ужасе и мог поверить своим глазам: император Гандэлии, за которого он был готов отдать жизнь, захлебнулся в собственной крови. Даже не на поле боя, как подобает воину, а в кровати. Но ещё больше Гилл не мог поверить в то, что Бародиуса убила Фабия. Он не недооценивал её, но всё равно не думал, что принцесса зайдёт настолько далеко.       — Выполнять! — со злостью рявкнул мастер пайруса и покои заполнил звук ударяющегося об пол металла.       Принцесса просто прошла мимо. Ей было плевать на других. Хотелось просто вернуться домой и пойти к Джину. Она устала от этой войны. Устала убивать. От всего устала.       На выходе из комнаты её остановил Гилл, говоря в спину:       — Насколько приятно ощущать кровь на своих руках?       Фабия замерла. Будь она в более эмоциональном состоянии, её бы взбесили эти слова. Сейчас же ей было всё равно.       — Если от этого зависит будущее моего народа, то безумно приятно.       Не задерживаясь более ни минуты, нифианка направилась к выходу из дворца. Встречающиеся ей по пути солдаты замирали и склоняли головы. Всем уже сообщили о смерти императора. Выйдя на улицу, принцессе тут же открыли портал, и она перенеслась на Нифию.          Рассветное солнце освещало кровь на её теле. Улицы были ещё пусты, поэтому к замку она добралась без лишних глаз. Рыцари у ворот не могли вымолвить и слова, когда увидели её: в чёрной окровавленной одежде, с мечом наперевес и потухшим взглядом. Её хотели сопроводить к королеве, но она сказала, что дойдёт сама.       Серена была в тронном зале. Она всегда встала с рассветом. Как началась война, у королевы начались проблемы со сном. Фабия была рада сообщить, что их страданиям наконец наступил конец. Двери в тронный зал отворились и её встретили Серена и Элрайт. Разумеется, шокированные не меньше других.       — Фабия… — испуганно произнесла королева, но была перебита.       — Император Бародиус и Казарина мертвы, — Фабия опустилась на одно колено перед троном и положила перед собой окровавленные меч и кинжал. — Нифия может спасть спокойно, Ваше Величество.       По щеке Серены скатилась одинокая слеза. Ей было больно смотреть на то, во что война превратила её сестру. Как же давно она не видела яркого света зелёных глаз. Королева хотела что-то сказать, но в зал ворвался придворный лекарь.       — Ваше Величество! Ваше Величество! Ваше Высо-о… чес-тво, — он заметил Фабию и был сильно обескуражен её внешним видом. Впрочем, мужчина решил отложить расспросы на потом. — Королева, принцесса, капитан Элрайт, мастер Джин очнулся.       Землю будто выбили из-под ног Фабии. Она смотрела на лекаря и не могла даже моргнуть. Она уже не мечтала когда-нибудь услышать эти слова. Не раздумывая и секунды, Фабия вскочила на ноги и выбежала из зала. Бежала так быстро, как только могла и лёгкие уже начинали гореть. Все рыцари и слуги, что попадались ей на пути, удивлённо смотрели ей вслед. Ей было плевать. Плевать абсолютно на всех и на себя в том числе, её волновал только Джин.       Вбежав в его комнату, она увидела возлюбленного. Он сидел на кровати, смотря в окно, а лучи солнца красиво падали на его лицо. Он исхудал за эти пять лет, но был таким же красивым, как и прежде. Обернувшись на звук, рыцарь не поверил своим глазам. Перед ним стояла Фабия. Его Фабия. Его нежная и прекрасная невеста. Правда она стала старше. Ему уже сказали, что прошло целых пять лет. Что же приключилось за это время, раз она стоит в чёрных одеяниях и вся в крови, с царапинами на теле? Джин только проснулся, а уже был готов разорвать всех, кто посмел причинить вред его любимой.       — Джин, — тихо позвала его Фабия.       В глазах принцессы заискрились слёзы, а затем солёные струи потекли по щекам. Она поняла, что это её Джин. Её возлюбленный жених, которого она потеряла пять лет назад и боялась, что это навсегда. Она боялась больше услышать его голоса и не увидеть синих глаз. Все эти пять лет они прожила в страхе, что больше никогда не заговорит с ним.       Её резко накрыло ужасное осознание. Джин не изменился, а вот она стала другой. Она не та добрая и ласковая принцесса, в которую влюбился молодой рыцарь. Не та девушка, что поражала всех добросердечностью. Она воин, прошедший войну и собственноручно убивший императора. Она другая. Не та, которую полюбил Джин. Не та, которой он клялся в любви. Он не знает её.       — Фабия?       Девушка резко подняла глаза, из которых всё ещё текли слёзы. Тот же нежный голос звал её по имени и те же глаза смотрели с неким испугом.       — Я больше не та Фабия, которую ты знал, — сказал девушка, смотря на любимого. — Я сражалась на войне бок о бок с Аранотом. У меня был свой отряд. Я брала кинжал в каждый бой и незаметно подкрадывалась к гандэлианцам, перерезая им глотки. Я пробралась во дворец Гандэлии, убила Казарину, отомстив за тебя, а после избавилась от Бародиуса, — слёзы катились ручьём по её щекам, а тихий шёпот переходил в душераздирающий крик. — Я уже не та, кого ты знал! Мои руки по локоть в крови! «Кровавая принцесса Нифии» — так меня прозвали на Гандэлии. Я убивала и не чувствовала вины за это. Я убивала с лёгкостью, но… почему же сейчас мне так плохо?!       Фабия опустилась на пол и закрыла лицо руками. Её истошный крик вырывался из самых глубин её души, а сердце, что она закрыла на тысячи замков, начало болеть. Джин не мог этого вынести. С трудом он поднялся с кровати, осел на пол и дополз до Фабии. Он заключил девушку в объятиях и гладил по голове.       — Прости, прости меня, если сможешь, — словно мантру, произносил рыцарь извинения. — Прости, что оставил тебя. Прости, что не был рядом. Прости, что ты несла весь этот груз в одиночку. Пожалуйста, прости, — Джин не сдержал слёз. Он не мог видеть Фабию такой и даже представить не мог, что она пережила за эти пять лет. — Не говори так. Ты — это ты. Пусть повзрослела, пусть изменилась, но ты — моя любимая принцесса и ничто это не изменит. Никогда, слышишь? Я люблю тебя, Фабия.       Он взял лицо девушки в свои ладони, вытирая большими пальцами ручейки слёз. Глаза принцессы опухли, и кожа вокруг них слегка покраснела. Джин аккуратно провёл пальцем по порезу на щеке. В его объятиях Фабия потихоньку начала успокаиваться.       — Даже думать не смей о том, что я разлюблю тебя, только из-за того, что ты запачкала руки кровью, поняла меня? — смотрел ей в глаза Джин. — Я так долго ждал этого момента, и теперь ни за что не отпущу тебя. Я всегда буду рядом и помогу со всем справиться, — на его лице появилась тёплая улыбка. — Если ты позволишь, конечно.       Фабия хотела улыбнуться в ответ, но вместо этого из её глаз полилась новая волна слёз. Она уткнулась Джину в грудь, прижимаясь крепче к исхудавшему телу, и снова громко заплакала. Рыдания вырывались из давно мёртвого сердца, что вновь забилось с новой силой. Сейчас для неё ничего не имело значение. Только она, Джин и их будущее.

I will fall in love with you over and over again

I don't care how, where, or when

No matter how long it's been, you're mine

Don't tell me you're not the same person

You're always my LOVER and I've been waiting, waiting

(EPIC: the musical – «Would you fall in love with me again»)