Дворецкий

Москва встретила Викторию Прутковскую холодным ветром. Она крепче затянула шарф, пытаясь сохранить последние капли тепла, но промозглая сырость пробиралась под одежду. Еще вчера у нее была работа в салоне, жених, который вот-вот должен был сделать предложение, и уверенность в завтрашнем дне. А сегодня — тротуар, коробка с косметикой и горькое осознание, что Антон уже нашел ей замену. — Крем для ручек, маски для лица! — голос Вики звучал бодро, но внутри все сжималось от обиды. Она не могла поверить, что он прост выбросил ее, как ненужную вещь. Дождь начал накрапывать сильнее, и Вика поспешно свернула в тихий переулок, где стоял роскошный особняк. Она не собиралась задерживаться, но вдруг заметила объявление: «Требуется няня. Срочно.» — Ну почему бы и нет? — пробормотала Вика, поправляя растрепанные волосы.

***

Константин Николаевич Семёнов, дворецкий семьи Шаталина, с легкой досадой осматривал холл. Сегодня был важный прием, а няня, которую обещали прислать из агентства, опаздывала. Максим Викторович уже нервничал, а дети — тринадцатилетние двойняшки Маша и Денис и маленькая Ксюша — оставались без присмотра. — Константин, — раздался голос хозяина дома. Шаталин спускался по лестнице, поправляя манжеты рубашки. — Где эта няня? Через час гости. — Я уже звонил в агентство, Максим Викторович. Говорят, она уже едет. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась Вика. Влажные волосы, уверенный взгляд, коробка с косметикой в руках. — Здравствуйте, я по объявлению. Константин медленно поднял бровь. Это была явно не та женщина, которую они ждали. Но что-то в ее взгляде — смесь решимости и отчаяния — заставило его задуматься. Максим Викторович резко обернулся: — Вы из агентства? — Ну, можно и так сказать, — Виктория улыбнулась. Шаталин смерил ее взглядом: — Опыт есть? Рекомендации? — Дети любят меня, — ответила Вика, не моргнув глазом. Константин едва сдержал улыбку. Нагло, но интересно. Максим Викторович вздохнул. У него не было выбора. — Ладно. Константин, покажите ей детей. На один вечер.

***

Маша и Дениска устроили Вике проверку: засыпали вопросами, прятали ее вещи, шкодничали как могли, а маленькая Ксюша вовсе заплакала при виде незнакомой женщины. Но Вика не растерялась, через полчаса дети уже смеялись, слушая ее нелепые истории, а Ксюша мирно спала у нее на руках. Константин наблюдал за этим со стороны, скрестив руки на груди. — Вы умеете находить подход, — заметил он. — А Вы молчать как настоящий английский дворецкий, — парировала Вика. Он рассмеялся.

***

Когда гости разъехались, а дети были уложены спать, Максим Викторович подошёл к Вике. — Вы необычная. — Это комплимент? — Пока что простая констатация, завтра решим, что с Вами делать. Константин проводил Вику до двери. — Возвращайтесь завтра, — тихо сказал он. — А Вы хотите, чтобы я вернулась? — Воскликнула Виктория с удивлением. Дворецкий улыбнулся: — Думаю, этот дом давно нуждался в ком-то вроде Вас. Вика шагнула в темноту, но теперь холод уже не казался таким пронзительным. Возможно, это начало чего-то нового.

***

Максим Викторович Шаталин привык контролировать всё. Каждую деталь в своей жизни, каждый взгляд слуг, каждую ноту в музыке, которую выпускала его студия. Но с появлением Вики что-то пошло не так. Он заметил это утром, когда спустился в столовую. Константин стоял у окна, склонившись над подносом с кофе. Виктория влетела в комнату, как ураган, с растрепанными волосами и пятном детской каши на рукаве. — Константин, спасите! — засмеялась она, хватая его за локоть. — Ксюша решила, что я идеальный холст для её нового «шедевра» акварелью! Дворецкий, вопреки всем правилам, не отстранился. Напротив, уголки его губ дрогнули. — Вам следует быть осторожнее, Виктория Сергеевна, — сказал он, но в голосе не было привычной сухости. Максим замер в дверях.

***

Он не понимал, почему это его задело. Константин был его дворецким уже десять лет. Он знал все привычки Максима, все его настроения, даже те, которые сам Шаталин не осознавал. Они были командой, почти друзьями. Но сейчас, глядя на то, как Константин подаёт Виктории салфетку, как его глаза смягчаются, когда она что-то бормочет себе под нос, Максим почувствовал что-то острое и колючее под рёбрами. — Кофе остывает, — резко сказал он, проходя мимо. Константин мгновенно выпрямился, словно по струнке. — Максим Викторович, доброе утро. Вика, напротив, лишь махнула рукой: — О, здравствуйте! Дениска сегодня спросил, почему Вы так редко с ними ужинаете. Говорит, скучает. Максим нахмурился. — Я занят. — Да? А он сказал, что видел, как Вы вчера допоздна смотрели сериал в кабинете. Константин слегка покашлял, будто подавляя смех. Максим ощутил, как кровь приливает к вискам.

***

Ревность? Нет… Он не ревновал. Это было бы абсурдно. Просто… Константин всегда был его человеком. Педантично точным, предсказуемым, надёжным. А теперь он позволял этой женщине нарушать все правила дома. И самое странное — дети, которые обычно сторонились новых людей, уже висели у Вики на плечах, как обезьянки. — Ты разрешил ей читать им на ночь? — спросил Максим вечером, застав Константина в библиотеке. Тот медленно закрыл книгу. — Они сами попросили. — И что, вы больше не считаете нужным советоваться со мной? Константин замер. Его глаза, обычно непроницаемые, на мгновение отразили удивление. — Вы сказали, что она остаётся на испытательный срок. Я лишь выполняю Ваше решение. Максим сжал кулаки. Тишина. Дворецкий опустил взгляд. — Простите, если переступил границы. Но в его голосе не было раскаяния.

***

Максим не мог уснуть. Он ворочался, в голове крутились фразы, которые он так и не сказал. «Ты мой дворецкий. Ты должен…» Должен что? Быть безликим слугой? Не иметь права на личные симпатии? Он встал и вышел в коридор. Внизу, в гостиной, горел свет. Вика сидела на диване, закутанная в плед, а Константин… Константин стоял рядом, держа в руках чашку чая. Он улыбался. Максим резко развернулся и ушёл.

***

На следующий день Константин был безупречен, как всегда. Но между ними повисло напряжение. — Вам что-то нужно, Максим Викторович? — спросил он, когда Шаталин слишком долго молчал, разглядывая бумаги. — Вы знаете, что мне нужно. Константин наклонил голову. — Я не телепат. — Тогда объясните, что происходит. Дворецкий глубоко вдохнул. — Ничего, что могло бы вас обеспокоить. Тишина снова стала густой, как смола. Наконец, Константин сказал: — Если Вам не нравится, как я выполняю свои обязанности, Вы можете меня уволить. Максим почувствовал, как что-то внутри него сжалось. — Я не хочу тебя увольнять. — Тогда чего Вы хотите? Ответа не было.

***

Вечером, когда Максим зашёл в детскую, он застал Вику, спящую в кресле, с Ксюшей на руках. Маша и Денис примостились рядом, как котята. Он хотел разозлиться. Но вместо этого почувствовал пустоту. Константин появился в дверях. — Они не хотели её отпускать, — тихо сказал он. Максим не ответил. — Вы правы, — вдруг произнёс дворецкий, — я позволяю себе слишком много. Шаталин повернулся к нему. — Почему? Константин посмотрел на спящую Вику. И в этот момент Максим понял, что проиграл.

***

Но с тех пор, как в доме появилась Вика, всё стало сложнее. Прутковская не умела жить по правилам. Она включала музыку слишком громко, оставляла следы губной помады на бокалах и смеялась так, что эхо разносилось по всему особняку. И, что хуже всего, она замечала. — Константин, — как-то вечером сказала она, подкручивая локон вокруг пальца, — а почему ты так странно смотришь на Максима Викторовича, когда он тебя не видит? Он чуть не разбил чашку, которую держал. — Я не понимаю, о чём Вы. — Ну, знаете… — она наклонилась ближе, — как будто он для тебя не просто работодатель. Константин почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Вам не стоит фантазировать, Виктория Сергеевна. Она лишь ухмыльнулась. — Ладно, ладно. Только знай, я тебя поддержу.

***

А потом случилось это. Максим позвал Вику в кабинет обсудить график детей. Константин, как обычно, должен был присутствовать — формальность, которую Шаталин соблюдал годами. Но когда дворецкий подошёл, дверь захлопнулась от сквозняка и застряла. — Чёрт, — пробормотал Максим, дёргая ручку. Вика попробовала помочь, но лишь случайно толкнула его. Шаталин потерял равновесие и рухнул на неё, прижав к дивану. В этот момент дверь открылась. На пороге стоял Константин. Глаза дворецкого расширились. Его пальцы сжались в кулаки, но лицо осталось каменным. — Простите за вторжение, — произнёс он невозмутимым тоном. — Дверь была заперта. Максим резко поднялся. — Это недоразумение. — Конечно, — Константин отступил на шаг, давая им выйти. Но Вика, вместо того чтобы испугаться или смутиться, вдруг рассмеялась. — Ой, да ладно вам! Ну подумаешь, упали! Константин, ты прямо как ревнивый муж! Тишина повисла между ними. Максим побледнел. Константин стал ещё неподвижнее. — Я просто выполняю свои обязанности, — сказал он, но голос дрогнул.

***

Максим не мог уснуть. Картина, увиденная час назад, жгла его изнутри: Константин в дверном проеме, его обычно бесстрастные глаза, в которых читалось что-то неуловимое — разочарование? Шаталин ворочался в постели, сбрасывая с себя шелковое покрывало. Комната казалась душной, хотя октябрьский ветер стучал в оконные рамы. Он встал и босыми ногами прошелся по холодному паркету. В зеркале отразилось его собственное лицо — осунувшееся, с тенью невысказанных мыслей в уголках губ. Максим резко отвернулся. «Нет, так нельзя», — прошептал он и решительно направился к двери.

***

Константин сидел в своем кабинете, освещенный лишь настольной лампой. Его пальцы нервно перебирали край давно остывшей чашки чая. В голове прокручивался сегодняшний вечер снова и снова: как он вошел, как увидел их… Максима, прижатого к Виктории… Он резко сжал веки, пытаясь стереть образ. Но вместо этого вспомнил другое — как неделю назад Шаталин, уставший после концерта, позволил себе расслабиться и нежно коснулся его руки, благодаря за помощь. Этот мимолетный контакт оставил на коже след, будто ожог. Вдруг тишину нарушил резкий стук в дверь. — Войдите, — автоматически ответил Константин, даже не поднимая головы. Дверь распахнулась, и в проеме возник Максим. В пижаме. Константин почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Нам нужно поговорить, — голос Шаталина звучал хрипло, будто он долго курил. Дворецкий медленно поднялся, стараясь сохранить самообладание. Его ладони стали влажными, а в груди застучало так громко, что казалось — Максим должен это слышать. — О чем именно? — спросил он, умышленно выбирая нейтральные слова, хотя каждое давалось с трудом. Максим шагнул вперед, дверь захлопнулась за его спиной. В маленьком кабинете внезапно стало очень тесно. — Ты прекрасно понимаешь, — Шаталин провел рукой по лицу. — Эта ситуация… Виктория… Константин почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он отвернулся к окну, где в темных стеклах отражались их силуэты — такие близкие и такие далекие одновременно. — Вам не нужно объясняться, Максим Викторович, — произнес он, глядя на ночной сад за окном. — Я прекрасно понимаю, что у Вас есть потребности. И если Вы решили… — Боже правый! — Максим внезапно грохнул кулаком по столу, заставив вздрогнуть чернильный прибор. — Ты действительно думаешь, что между мной и Викторией что-то есть? Константин резко обернулся. Его обычно безупречная выдержка дала трещину — губы дрожали, а в глазах стояла такая горечь, что Максим невольно отступил на шаг. — А что я должен думать? — прошептал дворецкий. — Я видел. Ничего страшного в этом нет, Максим Викторович, я всё понимаю. — Ты видел глупое стечение обстоятельств! — Шаталин шагнул вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. — А вот что ты не видишь, так это… Он запнулся, вдруг осознав, как близко они стоят. Константин дышал часто и поверхностно, его расширенные зрачки казались совсем черными в тусклом свете лампы. — Что я не вижу? — тихо спросил дворецкий, и в его голосе впервые за все эти годы прозвучала неуверенность. Максим почувствовал, как земля уходит из-под ног. Все эти годы сдержанности, все эти невысказанные слова поднялись комом в горле. — Что ты для меня… — он сглотнул, — больше чем дворецкий. Лучший друг… Тишина повисла между ними, густая и звенящая. Константин стоял неподвижно, будто боялся, что любое движение разрушит этот хрупкий момент. Он закрыл глаза, ресницы отбрасывали тень на бледные щеки. Максим почувствовал, как под пальцами, все еще сжимающими плечи Константина, дрожит его тело. В этот момент где-то в доме хлопнула дверь, и они одновременно вздрогнули, словно очнувшись от сна. Константин резко отстранился, его лицо снова стало непроницаемым. Максим почувствовал, как что-то внутри него разрывается на части. Он сделал шаг назад, к двери. Он вышел, оставив Константина одного в полутемном кабинете, где на столе все еще стояла недопитая чашка холодного чая.

***

Утро после того разговора началось с неприятного сюрприза. Константин, обычно безупречный в каждом движении, только что разлил кофе на свежую газету Максима, когда в прихожей раздался звонкий голос: — Максим, дорогой! Я заскочила без звонка, надеюсь, не помешала? Жанна Аркадьевна Ижевская стояла на пороге в норковой шубе, которая стоила больше годовой зарплаты Константина. Ее каблуки громко цокнули по мраморному полу, когда она протянула Шаталину щеку для поцелуя. Максим механически коснулся губами ее кожи, но глаза его были прикованы к Константину. В них читалось что-то сложное — досада, растерянность, а под всем этим — тлеющая искра того, что вспыхнуло прошлой ночью. — Жанна, ты же знаешь, у меня сегодня… — начал Шаталин. — Совещание в одиннадцать, да-да, — перебила она, сбрасывая шубу прямо в руки Константину. — Поэтому я и приехала раньше. Надо обсудить контракт с немцами до встречи. Ее взгляд скользнул по дворецкому с легким презрением. Константин принял привычную бесстрастную маску, но пальцы сжали норку так, что костяшки побелели. Вика выбрала этот момент для эффектного появления — она спускалась по лестнице в халате, напевая и держа на руках Ксюшу. Увидев новую гостью, она замедлила шаг. — О, у нас гости! — весело воскликнула она. — Я Вика, няня. Жанна оценила ее взглядом от макушки до тапочек. — Как мило, — сказала она, поворачиваясь к Максиму. — Ты стал брать персонал без рекомендаций? Шаталин напрягся. Константин сделал шаг вперед: — Жанна Аркадьевна, возможно, Вам будет удобнее в кабинете? Я принесу кофе. — Наконец-то здравый смысл, — улыбнулась Жанна, беря Максима под руку. — И, пожалуйста, мой латте с сиропом без сахара. Она потянула Шаталина за собой, но он на мгновение задержался, бросив взгляд на Константина. В воздухе повисло невысказанное «мы еще поговорим», прежде чем он скрылся за дверью кабинета. Вика присвистнула: — Ну и змея. Это та самая Жанна, о которой дети говорят «папина жаба»? Константин резко развернулся к ней: — Виктория Сергеевна, пожалуйста, не обсуждайте гостей при детях. Но Ксюша уже тянула ручки к Вике: — Не нравится тётя Жаба, она пахнет кисло! Константин закрыл глаза, считая до десяти. Когда он открыл их снова, в дверях кухни стояла Маша с хитрым блеском в глазах: — Константин Николаевич, а правда, что папа женится на тёте Жанне? Сердце дворецкого упало куда-то в ботинки. Он открыл рот, чтобы ответить, но тут из кабинета донесся звонкий смех Жанны и низкий смех Максима. Константин резко выпрямился. — Ваш отец, Мария, женится только по любви, — сказал он слишком официально. — А теперь прошу всех к завтраку. *** В кабинете Жанна расхаживала перед окном, демонстрируя идеальные линии своей фигуры. — Итак, немцы ждут нашего ответа до пятницы, — говорила она, поправляя жемчужное колье. — Но я думаю, мы можем выжать из них еще пять процентов. Максим сидел за столом, но мысли его были далеко. Он все еще чувствовал на своих руках тепло Константина — то самое, что лишило его сна. — Максим? Ты меня слушаешь? — Жанна хлопнула ладонью по столу. — Конечно, — он заставил себя сосредоточиться. — Пять процентов, давай попробуем. Жанна улыбнулась и села на край стола, намеренно приближаясь: — Я знала, что ты согласишься. Мы всегда отлично понимаем друг друга… во всем. Ее рука легла на его плечо. В этот момент дверь открылась, и Константин вошёл с подносом. Его взгляд скользнул по руке Жанны, но лицо осталось невозмутимым. — Ваш кофе, — сказал он, ставя чашку перед Максимом. — И ваш латте, Жанна Аркадьевна. Жанна взяла чашку, намеренно касаясь его пальцев: — Ой, какие у Вас рабочие руки, Константин. Вы же не всегда были слугой, да? Максим резко поднял голову. Константин сохранял ледяное спокойствие: — В молодости мне довелось служить в армии. — Ах да, — кокетливо прикоснулась к своему колье. — Максим как-то упоминал, что Вы спасли ему жизнь в том злополучном переулке. Как мило, что он взял Вас на работу из благодарности. По спине Константина пробежала волна холодного пота. Максим встал, его лицо стало каменным: — Жанна, это лишнее. Но она уже повернулась к дворецкому: — Кстати, Константин, не могли бы Вы принести мне сахар? Я вдруг передумала насчет подсластителя. Константин склонил голову: — Конечно. Когда дверь за ним закрылась, Жанна повернулась к Максиму: — Дорогой, ты не находишь, что он становится… слишком самоуверенным? Может, найти ему замену? Максим сжал кулаки под столом. В его голове звучали слова Константина: «Десять лет я стою в двух шагах от Вас…» — Константин остается, — сказал он твердо. — Это не обсуждается. Жанна замерла, ее глаза сузились: — Как интересно. Я и не знала, что у тебя такие теплые отношения со слугами.

***

На кухне Константин с силой поставил сахарницу на поднос. Его руки дрожали. Вика, наблюдающая за этим, присвистнула: — Ну и стерва. Она всегда так с тобой? — Виктория, — резко обернулся он, — пожалуйста, займитесь детьми. Но Вика не отступала: — Она же явно его ревнует к тебе. Интересно, почему? Их взгляды встретились. В глазах Вики читалось понимание, от которого Константину стало не по себе. Он резко отвернулся: — Это не Ваше дело. — Как интересно, — неожиданно сказала за его спиной Жанна. Она стояла в дверях, скрестив руки, — что вы только что обсуждали? Константин медленно повернулся. В его глазах горел холодный огонь: — Жанна Аркадьевна, я всего лишь выполняю свои обязанности. — О да, — язвительно улыбнулась она. — Вчера в кабинете, интересно, чем вы там занимались? Ходят интересные слухи. Вика резко встала между ними: — Ой, да ладно Вам, Константин просто убирался! Жанна рассмеялась: — Как мило, что Вы его защищаете. Но не переживайте, дорогая, скоро здесь будет новый дворецкий. А может и няня. Константин побледнел. В этот момент за спиной Жанны появился Максим. Его лицо было мрачным. — Жанна, тебя ждут в офисе. Иван только что звонил — проблемы с контрактом. Она надула губы, но подчинилась. Проходя мимо Константина, она прошептала: — Это не конец. Когда дверь за ней закрылась, в кухне повисла тяжелая тишина. Максим и Константин стояли, не глядя друг на друга. Вика покачала головой и выскользнула, оставив их наедине. В зале послышался смех детей и фраза Виктории сняла напряжение: — Ну что, кто хочет услышать историю о том, как я однажды устроила драку в кондитерской? — Максим Викторович… — начал Константин. — Она забывается, — резко прервал его Шаталин. — Прошу, не обращай внимания на её слова. Он развернулся и ушел, оставив Константина одного с разбитыми мыслями и сахарницей, которая вдруг казалась самым важным предметом на свете.

***

Вечер приёма в особняке Шаталиных был в самом разгаре. Зал сиял хрустальными люстрами, гости смеялись под тихую музыку, а Максим Викторович, как всегда, держался с безупречной улыбкой и дежурными фразами. Но его мысли были далеко. Они крутились вокруг одного человека — Константина, который сегодня казался ещё более отстранённым, чем обычно. После того разговора между ними повисло невысказанное напряжение, и Максим не знал, как его разрушить. — Максим, дорогой! — Жанна скользнула к нему, как тень, её пальцы легли на его рукав. — Ты выглядишь уставшим. Может, пропустим бокал шампанского в библиотеке? Только мы двое. Он едва сдержал раздражение. — Извини, Жанна, но я должен проследить за ужином. Константин… — Ах да, твой драгоценный дворецкий, — её губы искривились. — Кстати, где он? Уже полчаса его нет. Максим нахмурился. Константин действительно исчез. Он бросил взгляд через зал — Вика возилась с детьми, слуги расставляли десерты, но его дворецкого нигде не было видно. — Он отправился в винный погреб, — вдруг сказала Вика, появившись рядом с подносом канапе. — Нужно было выбрать бутылку для тоста. Максим почувствовал лёгкий укол тревоги. Константин никогда не задерживался так долго. — Я проверю, — коротко бросил он и направился к лестнице, ведущей в подвал, игнорируя взгляд Жанны.

***

Погреб был освещён тусклыми светильниками, отбрасывающими длинные тени на стеллажи с бутылками. Воздух пах дубом и пылью. Максим спустился по ступеням, его шаги гулко отдавались в тишине. — Константин? — позвал он, но ответа не последовало. Тревога сжала его грудь. Он прошёл дальше, между рядами винных полок, и вдруг услышал лёгкий стук. В дальнем углу, у старого дубового шкафа, стоял Константин. Он держал в руках бутылку бордо, но его взгляд был расфокусирован, пальцы сжимали стекло так, будто он пытался сломать его. — Ты здесь, — выдохнул Максим, подходя ближе. Константин вздрогнул и резко обернулся. Его глаза, обычно такие холодные, сейчас горели странным огнём. — Максим Викторович, — он сделал шаг назад. — Я… дверь захлопнулась. Я не мог выйти. Максим оглянулся. Дверь в погреб действительно была закрыта. Он потянул ручку и ничего не произошло. Они оба застряли здесь. Тишина повисла между ними, густая и звенящая. Максим почувствовал, как его сердце бьётся чаще. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Ты избегаешь меня? — спросил он тихо. — Нет, — резко перебил Константин, — Много дел. Максим схватил его за плечи и резко развернул к себе. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Максим чувствовал дыхание Константина — тёплое, неровное. Его глаза скользнули по губам дворецкого, по резкому излому бровей. В этот момент что-то внутри него сломалось. — Я не могу больше это терпеть, — прошептал он. И поцеловал его. Это был не просто поцелуй. Годы подавленных чувств, невысказанных слов, украденных взглядов — всё вырвалось наружу в одном яростном прикосновении. Губы Константина были твёрдыми, сопротивляющимися, но лишь на мгновение. Потом он ответил. Его руки вцепились в пиджак Максима, притягивая его ближе, так близко, что между ними не осталось места даже для воздуха. Максим чувствовал всё — вкус кофе на губах Константина, лёгкую дрожь его тела, стук сердца, совпадающий с ритмом его собственного. Он прижал его к стеллажу, бутылки зазвенели, но ему было плевать. Единственное, что имело значение, — это человек перед ним. Тепло, его дыхание, руки, которые теперь запутались в его волосах. Константин первым отстранился, его грудь вздымалась, глаза были почти чёрными. — Мы не должны… — начал он, но Максим не дал ему закончить, снова притянув к себе. — Должны, — прошептал он между поцелуями. — Должны были сделать это давно. Их поцелуй стал глубже, отчаяннее. Константин, всегда такой сдержанный, теперь был ненасытен. Его пальцы скользили по шее Максима, оставляя следы, которые тот чувствовал даже сквозь ткань рубашки. Максим прикусил его нижнюю губу, услышав тихий стон, и это звучало как музыка. — Максим… — Константин оторвался, его голос был хриплым. — Кто-то может… — Пусть слышат, — Максим прижал его ладонь к своей груди, чтобы тот почувствовал, как бешено бьётся его сердце. — Пусть все знают. Но в этот момент где-то наверху раздался громкий смех, и они оба замерли. Реальность ворвалась в их маленький мир, как холодный ветер. Константин резко отстранился, его лицо снова стало маской, но глаза выдавали всё. — Нам нужно вернуться, — прошептал он. Максим хотел возразить, хотел сказать, что ему плевать на гостей, на приличия, на всё. Но он видел дрожь в руках Константина и понимал — сейчас не время. Они сделали первый шаг, и этого пока достаточно. — Хорошо, — он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить свой пульс. Константин ничего не ответил. Он лишь поправил манжеты, его пальцы дрожали. Но когда их взгляды встретились, Максим увидел в его глазах то же, что чувствовал сам. Они поднялись наверх по отдельности, как будто ничего не произошло.