***
Осаму хватает шоколадку со стола, подхватывает электрогитару, как будто это не инструмент, а продолжение его руки, захлопывает дверь плечом и в два прыжка оказывается на скейте. Скейт — развалюха, но он всё ещё едет, даже если доска скрипит как старый кассетник. Красная обёртка от американского шоколада вырывается у него из пальцев, подхваченная ветром, и летит куда-то назад — hopefully right into someone's face. Да-да, Осаму именно тот самый тип, которого you бы увидел в школьной раздевалке, пахнущей пиццей и тревогой. Улыбка с брекетами — на каждом разноцветные резиночки, как будто у него радуга во рту. На neck бинты — зачем, никто не знает, просто that’s the vibe. Поверх бинтов — странная, но душевная подвеска: глиняная рыбка на нитке, gift от рыжеволосого чувака, и Осаму носит её каждый день, потому что it’s weird, but kinda cute. Запястья увешаны силиконовыми браслетами от друзей: один с надписью "stay weird", другой — просто розовый. Ногти окрашены небрежно, голубой лак залезает на кутикулы, на каждом выведена буква: S.L.U.G. — никто не знает, что это значит. Под ногтями — чернила и остатки краски, потому что он рисовал — on the парте, на стене в переулке, где тусуются скейтеры. Футболка — старая, белая, с принтом рок-группы, изображением креста и полустёртыми надписями. Джинсы — тёмные, разодранные в клочья, висят на бёдрах так, будто вот-вот упадут. Колени в дырках, потому что он опять пытался сделать ollie и, конечно, упал. Converse — убитые, с маркерными каракулями на белых носках: какие-то символы, стрелы, maybe имя кого-то важного, and of course пенисы нарисованные. Ветровка повязана вокруг талии, на ней надпись C.U.N.T, из кармана торчат мятная жвачка и ключи на брелоке-гитаре. Dazai пахнет как сахарная вата, клубничный спрей и дешёвые влажные салфетки — странная смесь, но работает. His вид — это как обложка к альбому for тех, кто считает, что жизнь — это вечное detention. Его электрогитара от Cort — не просто инструмент, а как будто брошенная исповедь подросткового бунта. Царапины, наклейки, следы от фломастеров — она прошла с ним через всё: школьные репетиции в гараже, ссоры с родителями, шумные ночи на заднем дворе с колонкой и кем-то, кто когда-то нравился. Корпус — потёртый чёрный, когда-то глянцевый, но теперь матовый от времени и пальцев, которые слишком часто сжимали его с гневом или нежностью. По углам — облупленная краска, пара сколов, будто её били о стену когда Osamu не смог доиграть рифф до конца и от злости ударил (возможно, так и было). На задней стороне — наклейка с логотипом группы My Chemical Romance и Mindless Self Indulgence, почти стёртая. Гриф — тёплый от частых касаний, с не до конца очищенными следами от маркера. На одном из ладов царапина в форме молнии — Осаму говорит, что это «сделал сам, когда чуть не свалился с рампы». Механика на голове — неровная, одна крутилка заменена чужим винтом, но он всё ещё настраивает звук как надо. It’s not about perfection, it’s about attitude. Шнур — скручен, старый, обмотан изолентой, и каждый раз, когда он втыкает его в усилок, слышен хруст — как будто электричество тоже кричит от подросткового бешенства. Эта гитара — не из дорогих. Это не Gibson, не Fender. Но она his. И когда он держит её, всё остальное — шум. Она знает, как он чувствует себя, когда не может объяснить словами. Она говорит за него. Осаму съезжал вниз по перилам, как будто летел — carefree, loud, alive. Ветер бил в лицо, волосы развевались, рот расплывался в искренней, почти детской улыбке. В ушах всё ещё гудели остатки гитарного риффа, что он наигрывал час назад, и жизнь казалась pretty damn cinematic. Он резко заезжает за угол — и bam! — прямо перед ним появляется Накахара Чуя, точно из воздуха. Осаму не успевает ни затормозить, ни выругаться. Они сталкиваются, тела сталкиваются с глухим thud, скейт вылетает из-под ног, уезжает вдаль и с размаху врезается в бордюр. А вот Осаму — не такой везучий. За поворотом, куда его швыряет инерция, оказывается лестница. Он буквально slides down the stairs, ударяясь о каждую ступень как в немом кино: тум-тум-тум. Футболка задирается, один браслет с запястья слетает и улетает в траву. Он резко поднимается, отряхивает руки, морщится от боли, но тут же — priorities first — хватает гитару. Дёргает за ремень, поднимает и осматривает, будто это раненый друг: — Come on, baby, tell me you’re still alive... Гитара хрипит в ответ при движении, как старик с артритом, но вроде цела. Трещина? Возможно. Но она выдержала и не такое. Он облегчённо вздыхает, поправляет сбившуюся подвеску с рыбкой на шее и бросает взгляд наверх, где до сих пор стоит Чуя. Осаму вытирает нос рукой и хмыкает: — WOAH. ЙОУУ чувак. почему you всегда так неожиданно спавнишся в рандомные места?? fuck...—Listed, это ты вообще то влетел в меня. and это людное место, знаешь ли, silly!
Накахара толкает скейт в сторону Дазая.—btw bro, помнишь сегодня в игровых автоматах больше шанса выиграть чета. может сегодня you выплатишь свой dedt мне.
***