Ловец фетишей

      – Арс.       – М-м? – Арс стоял у распахнутой дверцы шкафа, аккуратно держа за плечи одну из своих футболок и критически её осматривая.       Наверняка прикидывал, насколько надпись (или что там было? Принт?) выдерживает баланс символичности и бессмысленности – чтобы люди смотрели и такие: «вот блин, здесь такая ирония, но и в то же время метафора, очень неоднозначно, прямо как Арсений», а Арс бы, при этом, типа деликатно бы прятал улыбку, но ровно настолько, чтоб её было заметно. Чтоб было видно, что он такой, типа: «Вы серьёзно нашли какой-то глубинный смысл в футболке?». Чтоб люди такие: «Блин, вот это да, Арсу даже не надо прилагать усилия, чтобы таким вот быть сложным, многоуровневым», – а Арс бы ходил довольный, потому что он-то старался. Он бы прям-       – Отшлёпаешь меня? – сквозь поток случайных мыслей спросилось проще, чем если бы Серёжа специально как-то серьёзно настраивался.       А ещё прозвучало максимально невзначай, как и планировалось. Но Арс, пидарас, стопудов сразу просёк, что это вообще не невзначай. Это сразу было видно по его взгляду: внимательному такому, проникновенному.       – Сучара, – беззлобно, но с досадой цокнул Серёжа и ретировался с середины комнаты, куда зачем-то встал – уже сразу провал: как можно непринужденно встать прям в центре комнаты? Этот свой поступок Серёжа объяснить себе не мог. Просто оттуда лучше всего просматривался Арс.       Арс бережно постелил футболку поверх хлама на столе:       – Я – вот. Весь слушаю. Готов. Давай. Обсудим.       – Да всё, – Серёжа отмахнулся и ретировался ещё сильнее.       – Ну подожди, – Арс попёрся за ним в коридор и встал на траектории закрывания двери в ванную прежде, чем Серёжа успел её закрыть. – Хочешь, я встану обратно к шкафу и буду смотреть футболку? Могу даже совсем отвернуться.       Серёжа даже на секунду растерялся, что на такую фигню отвечать.       – Да я в туалет. Всё, пусти.       – Ну, может, ты немножко потерпишь – ну, вот полминутки буквально, – мы договорим, и ты пойдёшь в туалет.       – Арс, ну имей совесть.       – Я – ну – я – чё – ну? – Арс опустил подбородок к груди и тоже звучал старательно-непринуждённо.       Серёжа жевнул губу изнутри и прикинув кивнул:       – Ладно, пошли.       – Пошли, – кивнул Арс и остался стоять.       Серёжа нетерпеливо вздохнул:       – Ну? Чё стоишь? Пошли.       – А… мне кажется, что я сейчас пойду – а ты меня обманешь и закроешься всё-таки в ванной.       Серёжа и правда хотел так сделать, поэтому надо было срочно убедить Арса, что он ошибается. Для этого главное было не заржать – это-то, несмотря на все усилия, и не вышло. Серёжа тихо засмеялся, всё ещё пытаясь не дать губам разъехаться в улыбке, и Арс невольно засмеялся тоже. Тоже тихо и тоже изо всех сил пытаясь не.       – Да Арс, всё, отстань, – Серёжа всё-таки вытолкнул его за траекторию закрывания двери и заперся.       Набрал полную грудь воздуха и выдохнул, опустошаясь от этой ебучей неловкости.       – Серёж? – вежливо раздалось под дверью.       Да твою ж.       – Чё?       – Ты в ванной?       – Я в туалете, – напомнил Серёжа.       – Но ты без телефона.       – Арс, дай посрать! – Серёжа устало вздёрнул брови, надеясь, что Арс через закрытую дверь это почувствует.       – Но я слышу, что ты сел на бортик ванной. Там занавеска чуть-чуть пошуршала.       Серёжа встал и пересел на унитаз, демонстративно поёрзав, чтобы заскрипела сидушка:       – Всё?       За дверью пару секунд помедлили:       – Ну… ты сел в штанах.       Серёжа цокнул и раздражённо вздохнул:       – Арс, чё ты доебался, ну?       – Я просто очень хотел договорить, – признался Арс. На этот раз в его голосе явно звучали нотки вины. – Ты хотел поговорить, а я тебя смутил и теперь из-за этого переживаю.       – Да ну хуйня же, – в этот раз Серёжа звучал неубедительно даже для себя.       Арс не возразил. А через несколько секунд молчания Серёжа услышал, как потихоньку на дверь легла рука. И знал почему-то, как именно: горизонтально. От кисти до локтя. Где-то на уровне Арсовой головы, потому что он упёрся в эту руку лбом. Откуда Серёжа это знал – он не знал. И было в этой позе что-то такое, из-за чего Серёжа почувствовал, что он-то тоже немного сучара.       Мысль не понравилась, потому что с хуя ли. За дверью тихо вздохнули.       – Не вздыхай.       – Ладно.       – Свали, ну чё ты там стоишь.       – …Занимаюсь прелюдией, – виновато ржукнул Арс и прежде, чем Серёжа успел метнуть в дверь туалетную бумагу, ретировался: – Шучу! Прости. Очень плохо пошутил.       – Арс, шёл бы ты, а, – попросил Серёжа, совсем сникая.       – Ладно, всё, – Арс снова сбавил напор. На этот раз прям по-настоящему. – Ты хочешь, чтобы я ушёл?       – Уходи.       – Ухожу.       И наступила тишина.       Серёжа вздохнул, сбрасывая с лёгких тяжесть их неловкого разговора. Разглядывая уже без давления стыки между квадратами крупной плитки на полу и шёпотом, почти про себя мыча припев ни с того ни с сего всплывших в памяти Гребенщиковских «Танцев-обниманцев». Они не решали проблему, но немножко сбавляли напряжение.       И как будто, в общем, становилось уже не так и плохо. Даже не так и неловко.       Хотя нет, неловко всё-таки было.       Но уже не так невыносимо.       Серёжа колупнул естественную неровность цвета на коленке треников.       Зато он рассказал. Это ж хорошо? Хорошо. И Арс вон тоже, хоть и смутил пиздец, но понял-то всё как надо. И даже вот то, что Серёжа спросил не невзначай, он всё-таки должен был догадаться – иначе бы было не то.       Сучара, ещё же и про прелюдию, по факту, не пошутил. Ну да, Серёжа реже, чем Арс делился фетишами или, точнее, как там это правильно называется. И Арс обычно накануне ходил, как с пиявками в штанах, а потом решался и говорил как-то вообще без проблем и без стеснений. Скорее всего, как раз решал что-то вроде того, что, если не расскажет, то ничего и не получится. А вот у Серёжи, когда он решал, что надо рассказать, проблемы, по закону подлости, только начинались. Хуй знает, то ли в Арсе было дело и в том, как он реагировал, то ли в чём, но вот ему ровно до «того самого» момента всегда казалось, что ничего такого необычного он, в общем, не просит. Но вот как только желание озвучивалось, – вот тогда начинался пиздец. И если бы не «прелюдии» Арса типа сегодняшней, во время которых он вёл себя так, как будто ему всё это нужно больше, чем Серёже, поди, ничего бы в итоге и не случалось.       – Всё стоишь? – спросил Серёжа, читая баллончик освежителя воздуха.       – Стою, – подтвердили из-за двери.       – А чё стоишь?       Арс вздохнул, как это он умеет: пытаясь поймать ответ в воздухе:       – А вот если бы мы, например, обсуждали то, что ты сказал, не для сейчас, а так, чисто гипотетически, на будущее… То вот… Ты как бы хотел, чтобы это было?       – Арс, да-а не знаю я, – комфортно протянул Серёжа.       Разумеется, он в точности знал, как он этого хотел.       – Прям вот с-...со всех с-сэ..-э-э.. Сил? – Арс осторожно подбирал слова.       От этой попытки на голубом глазу продолжить обсуждать Серёжа одновременно возмущённо сжал губы и улыбнулся. Его молчание Арс истолковал правильно:       – Тихонечко так… Вполшишечки…       – Нет.       – Ну, так… М… В… Н-...не сильно, но и не понарошку… Средне так, – следовал Арс чисто за Серёжиными ответами, а логика подтягивалась уже потом.       Серёжа склонил голову на бок, разглядывая гвоздь, торчавший зачем-то из косяка:       – Ближе к «сильно».       – Понял, – с готовностью приняли за дверью. – А стоп-слово какое-то будет?       Снова неприятно окатило смущение:       – Мы чё, кружок юных бдсм-щиков открываем?       – Ну… – Арс потерялся, – А как тогда, прям до смерти будем пиздиться?       Серёжа куснул себя за губу, чтобы не засмеяться. Ну, возможно, чё там он хотел, он знал не в точности.       Он поставил на пол освежитель воздуха и открыл дверь.       – Чё не уходил?       Арс деликатно прислонился лицом к косяку:       – А чё не прогонял?       Серёжа с притворным возмущением несколько секунд рассматривал его глаза, скользя взглядом по лучистым морщинкам вокруг, мельком пробегая по сузившимся от резкого света зрачкам.       – А если бы мне правда посрать надо было?       Арс опустил взгляд и кончиками большого и указательного пальцев невесомо провёл по рукаву Серёжиной футболки:       – Ну тебе же не надо было…

***

      – Арс.       Серёжа снова сдал назад, хотя, казалось бы, куда уже: они уже и обсудили всё настолько подробно, как будто Арсу составили опросник маркетологи, и темноту сделали «их», ту, которая для секса, – это когда свет везде погашен, но горит белым большой монитор, – и вот ну чего теперь – но Серёжа нервничал.       Арс встал к нему близко-близко:       – М?       И Серёжа смутился ещё сильнее, но всё же собрался с силами и спросил:       – Тебе точно нормально?       Спросил уже в четвёртый, кажется, раз.       Арс подцепил кончики его пальцев и, подняв руки до уровня груди, бережно сгрёб их в охапку.       – Спасибо, что поделился, – произнёс он, перебирая его пальцы, – и этого повело нереально, Серёже даже показалось, что комната куда-то уплывает. – Ты не представляешь, как я это ценю.       И это было правдой – Серёжа верил. У Арса на каждый его загон стояло так, что первые пару раз даже казалось, что у них просто удачно совпали фетиши. Но чем дальше, тем становилось очевиднее: Арс охотится на его желания. Там, где другой бы упустил по незнанию, Арс выслеживал, выжидал, наблюдал, затаив дыхание. Каждый раз, когда Серёжа открещивался очередным «не, нахуй», он как будто бы слышал «взять».       Серёжину смену настроения Арс уже уловил, как хищник улавливает в воздухе запах адреналина, – и сам тоже поменялся, электризуя пространство серебристыми иглами. Он не моргал, и Серёжа едва ощущал теплоту его дыхания на костяшках пальцев. Он знал, что его сейчас ждут: ждут, когда он первый рыпнется, – такая игра в кошки-мышки. Арс, которого на постоянке Серёжа бы вряд ли вынес, но который вот в такие моменты был необходим.       И Серёжа не выдержал, сдаваясь на выдохе, позволяя забрать волю и сделать всё без своего активного участия. Подставляясь под прикосновения, позволяя поддевать носом подбородок, чтобы открыть шею для поцелуев, пуская руки под футболку, чувствуя, как перекрёстно обнимают за лопатки, сводя и так небольшую дистанцию между ними на нет, а потом дают чуть больше свободы, опускаясь на поясницу: правая рука – слева направо, левая – справа налево, – и освобождая от футболки. Только в такие моменты Серёжа мог себе признаться, что тёк под такими его поцелуями – внимательно-собранными, в меру осмотрительными и всегда попадающим точно в цель. То самое место на шее – именно тот участок над ключицей – скользящий полуукус чуть не доходя до плеча. Арс каждый раз отыскивал его чувствительные места каким-то звериным чутьём, не иначе.       На костяшках Серёжиных пальцев оказались мягкие Арсовы губы. Его пальцы пробовали на вкус, и именно сегодня это всполахивало ворох полусознательных мыслей: что в этот раз не он займётся Арсом, что в этот раз он не трахнет Арса даже, возможно. В этот раз Арс делал это по-другому, не как иногда перед сексом: не стараясь страстно пройтись языком по каждому миллиметку кожи. Глядя в глаза, но не по-блядски. Арс был здесь сегодня весь для Серёжи, едва касался губами самых кончиков указательного, среднего, иногда – безымянного. Обращался с Серёжей, как с принцессой, оставлял едва ощутимые поцелуи на пальцах, которые его сегодня, в каком-то смысле, не коснутся.       – Арс, ты сучара, – севшим голосом пробормотал Серёжа, обнаружив, что его мягко оттеснили к столу, где всё, собственно, и должно было произойти. Позволяя развернуть себя и запустить руки под джинсы. Почти не вульгарно.       – Есть такое, – Арс касался губами его уха. – Но без этого бы не получилось. – Его пальцы скользнули к пуговице и легко её поддели. – Хочешь, чтобы я говорил какие-нибудь грязные словечки? Там… Ругал тебя?       Серёжа перехватил его руки, не подпуская к молнии, и поднял их на живот:       – Лучше уж хвали.       «Лучше уж» было лишним, но Арс понял всё так, как надо.       – Замечательно, – подхватил он тут же, гладя Серёжин живот, поднимаясь к груди и кончиками указательных пальцев плашмя проводя по соскам так, чтобы они оказались между лежащими на ареолах указательными и средними. Серёжа ругнулся от удовольствия.       – Пустишь меня обратно? – Арс носом ерошил волосы за ухом.       Серёжа гладя поднялся ладонями от Арсовых локтей к запястьям, в конце концов расправляя ладони на его ладонях, сжимая соски между его пальцами и, наконец, отпуская – и направляя его руки вниз.       – Вот умница, – обласкал его Арс, опуская собачку молнии, пробираясь одной рукой в трусы и обхватывая уже затвердевший член. – Я тебя трогать не буду – только чуть-чуть поправлю, – тыльной стороной ладони отодвигая ткань, осторожно направил член вверх, избавляя от необходимости бороться с натяжением ткани. – Чтобы было легче тебя раздеть, – и тут же уточнил всё так же бархатисто: – Дашь ведь мне тебя раздеть до конца?       Серёжа, растворяясь в его голосе, покивал и, на всякий случай, добавил неловкое «м-хм».       – Молодец, – похвалил Арс. – Можешь голосом не отвечать. Главное, давай мне как-то понять, соглашаешься или нет.       И он аккуратно поддел резинку, выпуская наружу головку, а затем потянул вниз сразу и джинсы, и боксеры, гладя ноги основаниями больших пальцев. Члена коснулась именно сегодня такая волнительная прохлада, и Серёжа неловко перемялся с ноги на ногу, высвобождая щиколотки из складок спущенной вниз одежды. Арс отошёл куда-то, наверное, убирая джинсы, чтоб не мешались, а вернувшись, обнял его за живот одной рукой. Прижимая к себе и заставляя спиной почувствовать ткань своей футболки, а бёдрами уткнуться в грубоватую джинсу. Второй рукой на стол поставили бутылёк со смазкой – то, ради чего сегодня всё и затевалось.       – Мне нужно, чтобы ты немного наклонился, – почти попросил Арс, двумя руками гладя Серёжу от плечей – к локтям и обратно. – Мне так будет удобнее. И тебе, кстати, тоже.       Серёжа медлил.       – Знаю, – Арс поцеловал его в висок. – Это стыдно. Чуть-чуть. Не сильно, но немного неловко. Но совсем не долго. Раз – и всё. Хочешь, я тебе помогу?       – Нет, – отрезал Серёжа.       Вообще-то, он бы хотел – хотел, чтобы Арс его нагнул, чуть прижимая низ живота к себе и заставляя наклонить вперёд плечи, вынуждая упереться ладонями в столешницу и накрывая своим ладонями. Но это как будто было бы уже слишком.       Спешно наклонившись, Серёжа уже постфактум сообразил, что сделал это слишком импульсивно, а потому – ниже, чем планировал.       – Ну вот, видишь, как замечательно, – Арс всё-таки накрыл его ладони своими. – Тихо-тихо-тихо, – как раз вовремя, чтобы удержать Серёжу, не давая выпрямиться. – Что такое? Ты переживаешь, что слишком низко наклонился?       – Ага, – смущённо отозвался Серёжа.       Арс сразу нашёлся:       – Тебе просто неудобно, потому что руками нормально не опереться.       И тоже оказался прав. Серёжа посмотрел на ладони – для этого пришлось не просто опустить голову, а подогнуть: опираться приходилось на самый край заставленного разными вещами стола, так что наклонённый корпус выдавался сильно вперёд.       – Подожди, я сейчас освобожу место, – Арс отстранился и расторопно скомпоновал равномерно распределённый по поверхности хлам в подобие крепости этажа на два-три. Серёжа, так и продолжая наклоняться, следил, как футболка с глубокомысленным принтом, которую час назад оставили здесь же, мигрировала к краю стола вместе с остальными вещами.       – Вот, – проговорил Арс, снова пристраиваясь сзади, – теперь тебе удобнее, я прям чувствую.       Удобнее и правда было и, как ни странно, действительно стало менее неловко. На шее, прямо под линией волос, оставили поцелуй.       – Ты ещё не успел передумать? Мы продолжаем?       – Продолжаем, – снова обрёл дар речи Серёжа. На этот раз, на удивление, вышло даже уверенно.       Арс сдвинулся в сторону на полшажка и, продолжая обнимать Серёжу всем телом, положил руку на приоткрывшееся бедро. Поглаживание было не поверхностным. Ладонь приминала кожу и оттягивала её, разогревая трением вынуждая следовать за собой, заставляя не успокоиться, а именно расслабиться изнутри.       – Я думаю, мы немножко тебя подготовим, – голос, при этом, оставался таким же нежным. – Ты ведь хотел почти сильно. Будет лучше, если мы не сразу начнём фигачить. Да?       Серёжа кивнул. Арс гладил его ещё некоторое время.       – Я, знаешь, в первый раз ударю полегче – оно всё-таки в жизни может по-другому ощущаться, чем в фантазиях, – а ты скажи: надо будет сильнее – я сделаю сильнее, без проблем, надо будет легче – тоже говори обязательно, хорошо?       – М-хм.       – Вот и хорошо, – Арс оторвал ладонь и почти сразу, не затягивая ударил.       – Сильнее, – тут же отрегулировал Серёжа.       – Понял, – негромко отчитался Арс на ухо и ударил сильнее. – Вот так?       Шлепок лёг на кожу почти недружелюбными колючками, которым Арс не позволил глубоко вонзиться, сразу же возвращаясь к грубоватым поглаживаниям.       – Да, вот так – в самый раз, – подтвердил Серёжа.       – Ну, мы тогда закрепим такую интенсивность, но не навсегда. В любой момент, если решишь, что надо поменять – говори, ага?       – Ага.       Арс ударил снова – и Серёжа шикнул.       – Больно получилось? – спросил Арс, снова наглаживая место удара. – Это потому что я уже три раза тебя ударил по одному и тому же месту. Как думаешь, если пока перестанем обниматься – и я смогу шлёпать с разных сторон?       Серёжа покивал:       – Давай.       Арс губами «куснул» шею, отстранился и тут же – теперь уже левой рукой – погладил поясницу:       – Я здесь. Я ближе, чем кажется.       Обеими руками грубовато провёл по ягодицам сверху вниз, развернул кисти основаниями ладоней вверх и кончиками пальцев, как будто ногтями, сминая ягодицы, прошёлся снизу вверх. А потом ударил наотмашь, заставляя скромно айкнуть и тут же, впрочем, спрятать в покашливании – и вообще сделать вид, что хотелось просто чуть переставить руки, чтобы было удобнее.       – А – ничего, – слова Арс подбирал чуть позже, чем ловился с ситуацией. – Выражать-то эмоции можно. Мы же не в очереди в регистратуру стоим. Я же понимаю, что когда по жопе ударили – это не «ха-ха-ха». Нормальная реакция.       Серёжа уже без раздумий подставился под Арсовы поглаживания.       – А ещё в этот раз я не очень расчитал, да? – снова попал в точку Арс.       Серёжа провёл языком по нёбу.       – Делай так же, только чуть-чуть слабее.       Арс задумчиво щипнул Серёжу за ягодицы обеими руками:       – «Так же, только»... А-а, имеешь в виду, вот так? – Ударил другой ладонью, по другой ягодице, слабее, чем в прошлый раз, но так же развязно. – Понял тебя.       Арс начал наносить удары один за другим, то левой, то правой рукой. Не торопясь, хваля Серёжу за его терпение, время от времени обнимая и позволяя передохнуть, и после каждого шлепка делая почти массаж не позволяя накопиться неприятным ощущением и давая Серёже насладиться именно самими шлепками, почти избавляя от необходимости терпеть сколько-нибудь ощутимую боль. Это было читерством, но Серёжа соврал бы, если бы сказал, что хотел стоять и терпеть что-то по-настоящему жёсткое.       – Всё. Давай на этом закончим, – Серёжа представлял почему-то, что скажет это после одного из ударов – когда почувствует, что вот она, грань, но в результате это случилось, когда Арс во второй раз обнял его после очередной серии шлепков. Он нежил его настолько деликатно, как будто с разрешения, едва-едва поглаживая, и, в то же время, совершенно без спроса заполнял нежностью до краёв – и в какой-то момент Серёжа примирился с пониманием, что продолжать необходимости нет.       – Конечно. Ты такой молодец у меня, – Арс дышал в ухо, прикусывая губами завиток. Он снова путешествовал ладонью по Серёжиному бедру – на этот раз без давления, нежно касаясь кожи, постепенно продвигаясь всё ближе к ложбинке между ягодиц и поначалу как бы невзначай, но с каждым разом всё менее случайно в неё проникая, касаясь более тонкой, не тронутой шлепками кожи.       Когда поглаживания прекратились, Серёжа уже знал, что произойдёт, а потому отчётливее услышал в темноте нажатие дозатора бутылька со смазкой. По телу дрожью пробежали волнение наперегонки с предвкушением.       Ради этого всё затевалось. Все эти шлепки были прелюдией – просто чтобы войти в нужное настроение. Серёжа почувствовал, как в районе лёгких дурнеет от боровшихся за то, чтобы занять его целиком, сомнения и желания.       – Теперь дай мне тебя погладить, – тихонько проговорил Арс, и его голос заполнил пространство комнаты целиком, проникая и в самого Серёжу и не оставляя места душевным метаниям. Пальцы скользнули к складкам вокруг ануса, поглаживая это место так, словно Серёжа был диким животным, которого он собирался приручить лаской. – Мы только что столько раз отшлёпали тебя – ты заслужил что-нибудь приятное. Согласен ведь?       Серёжа тихо выдохнул, плавясь под очередным поцелуем в шею. Ну а как можно было не соглашаться с Арсом? Который всеми своими действиями, тщательно выверенными словами не просто создавал нужное настроение, а показывал, что уж кому, а ему точно можно довериться. Который, конечно, мог иногда ебануть сильнее, чем надо, – но исключительно из желания угодить Серёже. И сам же свои проёбы подмечал и с готовностью исправлял – потому что за всё время их отношений уже убедился, что Серёжа тоже может быть тем ещё ебанатом и не всегда скажет, что нужно ебашить полегче, особенно если сам пару минут назад просил сильнее.       Касания ануса становились всё менее мимолётными и всё более настойчивыми, и Серёжа принимал их, всё больше наклоняясь, прогибаясь в лопатках и в спине.       – Расслабься, – подбодрил Арс. – Ничего особенного не происходит.       Пиздел, как дышал: прямо на этих словах Серёжа почувствовал, как палец скользит внутрь: медленно и непрерывно. Теперь не грех было простонать. И податься навстречу – потому что теперь уже ну слишком Арс осторожничал. И услышать, как в ответ на это Арс не выдержал и чертыхнулся, забористо растягивая «ч», и как бы невзначай мазнул по бедру пахом, в котором через ткань треников чувствовался нешуточный стояк.       – Всё: мы внутри.       – Да всё уже, хорош, – на этот раз Серёжа не оценил нежные уговоры, ради которых Арс даже прокашляться постарался незаметно. – Это я сам разберусь, – снял Арсову руку с члена, переложил её себе на ягодицу и покрепче сжал. – А ты иди сюда, куда ты делся? – осведомился он, пытаясь в темноте жопой отыскать ту самую эрекцию, которой ему тут только что невзначай похвалились.       Арс ждать себя не заставил, но всё ещё как-то сомневался:       – Я просто думал…       – Мне нужен мой Арс.       – Твой Арс? – осторожно уточнили сзади.       – Мой блядский Арс. Вот этот, который постоянно выёбывается и в постели думает только о себе. Вот этот Арс мне сейчас нужен, дуй уже сюда.       И второго приглашения не потребовалось – о да. Бедра коснулась тут же вынутая из штанов головка члена. Она быстро елозила по ягодице: Арс дрочил. Не растягивая удовольствие, не пытаясь оттянуть тот самый момент. Серёжа был в этом уверен, потому что сам в этот момент делал то же самое. Это была грубая, примитивная дрочка: без сантиментов, зато наверняка ведущая к оргазму.       – Куда я, по-твоему, должен кончить? – то ли недовольно заметил, то ли полюбопытствовал Арс.       – Я бы сказал, что места целая комната: хочешь – мне на спину, хочешь – хоть на потолок, – пропыхтел Серёжа. – Но это тебе б ещё успеть.       В ответ вместо того, чтобы ускориться или, к примеру, посильнее схватить Серёжу за жопу, его начали трахать. Тем самым пальцем, который всё ещё оставался внутри. Тоже довольно грубо, а точнее – без оглядки на то, как там Серёже. В него практически долбились, делая, разве что, поправку на то, что должны же всё-таки быть в человеке какие-то зачатки человеколюбия. И, честно говоря, хотя идти на поводу у осмотрительно-нежного Арса было классно и даже необходимо – иначе они бы здесь не оказались, – стелиться вот под этим самовлюблённым мудилой было просто охуительно. Арс слишком любил удовольствие, чтобы вот просто так взять и согласиться разок отдать основное внимание Серёже. Серёжа слишком любил понимать, что вообще происходит, чтобы вот просто так взять и отдать всё под контроль этому придурку. Но иногда, если звёзды ложились чуть-чуть ровнее, чем обычно, могло получаться очень даже хорошо.       – Я хочу слышать, как ты стонешь, – сообщил Арс. Почти тем же голосом, без властных ноток, разве что чуть менее ласково.       Серёжа изобразил что-то похожее на мычание для рекламы «Баунти» – и получил размашистый шлепок по жопе. – Ай! Арс, сучара.       – Стони нормально тогда, – спокойно, как и раньше, пояснил Арс. – А то, смотри, я могу и второй палец добавить.       – Добавляй, – тоже невозмутимо согласился Серёжа. И в момент, когда Арс привёл в исполнение свою угрозу (то есть, буквально в следующий же момент), Серёжа с наслаждением кончил, застонав уже как полагается. Арс, услышав это, всё-таки поумерил сучность, останавливаясь и давая прийти в себя, чтобы уже только после этого достать пальцы и (возможно даже через некое душевное сопротивление) разжать стиснутую Серёжину ягодицу.       Да, чёрт возьми. Это было лучшее, что с Серёжей случалось – в этом месяце уж точно, а может, и в этом году: там до конца-то оставалось что-то чуть больше трёх недель.       – А я предупреждал, что кончить можешь и не успеть, – заметил он, отдыхая, лёжа корпусом на прохладной столешнице. – Кто не успел – тот опоздал.       Арс не смутился:       – Это я тебе просто по-джентельменски уступил.       Серёжа рассмеялся и встал, разворачиваясь, наконец, к Арсу:       – Себе-то хотя бы не пизди.       – Интересный какой. А что, похоже, как будто я напиздел? – Арс возмущённо повёл бровями.       Серёжа опустился перед ним на колени и положил руки на бёдра, чуть перед этим подспустив Арсовы треники ещё немного пониже:       – Ну, начнём с того, что ты бы не уступил. Максимум – пропустил вперёд.       Арс назидательно кивнул:       – Чисто технически это одно и то же.       После этих слов Серёжу совсем не по-джентельменски направили за затылок на просивший разрядки член.       Иногда было действительно сложно сказать, заводят ли Арса Серёжины желания или у них настолько удачно совпадают фетиши.