Венок

      Ты возьмешь на корабль мой степной ковыль, крыльев свист и березовый сладкий сок. Кроме дикой любви и чужой молвы, ничего не припомнит, скрипя, порог о тебе, расстилающем в полдень тень и скользящем искрой в чародейку-ночь: образ — дверь невзначай тишиной задень — опьянив, растворится. Как дым. Точь-в-точь.       Ты с востока пришел по весне с зарей, с криком ласточек смелых, под смех ручьев, без приветствий, без стука, как вихрей рой в первых грозах меж грома глухих альтов. Гладил камни дождем, под окном цветы светом солнечным с трепетом умывал, перламутр лепестков чтоб из темноты заблестел, как проснется луны опал. Редких путников вместе со мной поил кипяченой росой со щепоткой трав, прежде слушая, как из последних сил те себя выдыхают в густой отвар. И молчал, пока я день за днем плела обереги для дев из соседних сел да шептала над ранами мягких лап молодого зверья, что туман привел.       Лето вышло. К излету простой венок — мне прощальный подарок, признаньем — взгляд. Для тебя — поцелуй, ковыля пучок. В паруса обещание — засвистят. Запад год как томится к тебе в мольбах, что забрал, ты на той стороне храни. Вновь коль встретишь, не помни в моих цветах ничего.       Кроме дикой своей любви.