Синоним

      у принцессы лилации головы пони во владении есть даже больше того, что она могла бы когда-либо попросить.       целый дворец, наполненный шуршащими то тут, то там сëстрами; множество богатств и совершенное отсутствие приличного воспитания оставляют свой отпечаток на не такой уж глубокой душе: пониголовая ни в чëм не может учуять меры.       еë жизнь это фарс. непонятно зачем сочинëнная кем-то история.       у неë не так уж много причин, которых можно было бы держаться; оберегать, ценить и не бояться с неудачей, болью и трещинами потерять.       еë самонадеянное поведение из раза в раз заставляет оказываться в позорных, а со стороны смешных или, по-другому, комичных ситуациях.       так позорно ещë никто не жил.              ей не совсем яснó утверждение: о том, что всегда надо глядеть в будущее со светлостью во взгляде.       ведь у пониголовой он пуст.       любопытно, что не каждый это способен замечать; окружение избаловано еë фальшивой жизнерадостностью – до помутнения рассудка.       она и сама бы запуталась в том, кто она такая.       если бы у неë были на это силы и желание.       но у неë их нет.       они потеряны где-то глубоко под сердцем. там, где никто не достанет до неë достаточно сильно, достаточно метко, чтобы прочитать еë, словно бумажные страницы художественного текста с оформлением в виде безвкусных узорчатых завитушек.       быть тем, кто она есть, не безопасно.       еë надо бы было остерегаться: она на многое из того, на что никогда не решится, способна закрыть глаза.       то, что в приличном обществе осуждается, а причастным к подобного рода поступкам вычëркивают из добрых историй, со счастливыми финалами.       и, желательно, делают это с концами. и навсегда об этих личностях забывают.       не упоминают о них на семейных застольях. их портреты не висят в коридорах замка. о них не составлены и не написаны главы в исторических учебниках; нет никаких справок о том, что такие люди вообще существовали.       пониголовая относит себя к одной из таких. у неë есть причины.       еë никто не любит. все только строят из себя заботливых родственников, друзей и знакомых.       за глаза же – над ней, откровенно, готовы изводиться до чëртиков в коленях, шеях и всех других дурацких частях тела, названия которых и учить-то не хочется ни зачем.       еë тело измучено пребыванием на этом свете; а разум окутан белоснежной и остропахнущей дымкой, сквозь которую чëрта с два что-нибудь разглядишь, не потерявшись до этого в собственных мыслях, страхах, погубленных желаниях, неисполненных мечтах и всëм прочем мусоре, которым мозг любит заполнять своего носителя, дабы тому существование было не в тягостную и, похожую на пытку, му́ку.       у пониголовой бракованное сознание, которого она готова до конца своей жизни игнорировать. и не замечать, что стоит за непереносимостью еë личностных качеств.       она была бы даже рада, если бы кто-нибудь объяснил ей, в чëм заключается дело: почему на подкорках еë воображения ещë не нарисовалось достаточное объяснение смыслу нахождения на земле этой бренной и недостаточной.       несчастные сволочи.       как бы сильно пони хотелось, чтобы всë это оказалось наивным и беспощадно бестолковым сновидением без картинок и звука.       но она жива. жива до сих пор.       что-то удерживает еë не сорваться.       однако у пони слишком много расстройств; чтобы в этом всëм разбираться возможно бы стало.       еë мало кто понимает. все знают о ней не до конца.       а она осведомлена о каждом.       кто-то может посчитать, что он в состоянии скрыть свою настоящую личность. однако пониголовая всë, именно о нëм и разузнает тот час же без промедлений.       это уже превращается в скуку: понимать, чего и от кого – ожидать. никто не не способен заинтересовать. пониголовая помнит каждого, кто однажды появился у неë перед взором еë синеватых и грустных – очей.       она любит питаться не по здоровым критериям; в еë спальне беспорядок тот же, что и в голове.       и это не мешает ей жить почти никогда.       до тех пор, пока чтобы не перешагивать горы и свалки, не приходилось затрачивать итак в хламину порушенные жизненные энергии.       пока тело выдерживает подобный образ жизни, волноваться – попросту не о чем.       плохо будет потом. сейчас – всë сносно. она не жалуется.       не рискнëт.       вряд ли хоть одна душа еë услышит. всем всë равно.       пониголовая молчит.       она не расскажет.       не хочет. запустит проблему, пока та не станет критичной; а потом и вовсе отбросит всë на задний план.       проигрышам там самое место.       их там скопилось много.       даже разбираться не нужно: о том, что принцесса голова пони не ухаживает за собой, всем давным-давно известно.       она позорница. ошибка генетики. неудавшийся ребëнок; первенец.       на ней отыгрались по полной: начиная от природы, которая не стала утруждаться наградить еë особенными талантами, останавливаясь на любом самом приближëнным ей, обществе.       изысканная, стоящая того, чтобы за неë держаться, жизнь, переоценена до неприличия.       ей много в чëм не повезло, судя по всему. для начала следовало бы вспомнить уже хоть бы о цвете волос: плюшевый фламинго.       до нелепого убогий и невозможно искусственный.       хотя возможно даже, что она сама их так разукрасила. пони не помнит о таком эпизоде ни в одном сериале, который она посмотрела.       пусть останется загадкой.       быть может, когда-то она доведëт до того, что изменит ярко-розовый на чëрный.       сейчас не до этого.       в ней слишком много тоски и беспокойства, чтоб сможно было замаскировать это оттенком на блестящих жирным блеском локонах.       всë останется так, как есть. не окружающих это дело: разглядывать, почëм ребëнок, которому и пятнадцати нет, испробовал на себе уйму кислотных красителей, разрушающих структуру волосяных покровов.       замечания могут оставить при себе: говорить их своему отражению иногда даже полезно. кто-то должен попробовать.       ему однозначно понравится привкус на налитых кровью губах железодефицита.       изменчивость реалий то и дело вынуждает свыкнуться с необходимостью приспосабливаться.       мозг хочет жить. его не волнует ни какая неприятность на пути.       пока не остановится сердце, он не позволит умереть.       однако зачем-то делает то же самое на психическом уровне неизвестно какой срок подряд.       получает удовольствие от собственных страданий и тянет их сквозь любые преграды.       которые сам же себе и поставил.       и ведь не надоело ещë подобного рода бессмысленностью заниматься.       что-то есть в этом: раз у пони не получается от себя отделаться.       еë держит на плаву собственная потеря.       пониголовая хитрая, изощрëнная и умная.       есть некоторая степень эйфории от осознания причастности к вышесословию; имея грязь в истории о прошлом, она по-прежнему не стëрла образ великолепия своего происхождения.       еë родители это король с королевой. голубая кровь и лучшая прослойка любого общества. она может получить, чего только душа зажелает внезапно, по щелчку пальцев.       лилация пользуется всеми данными ей благами с непритворным коварством.       ведь далеко не у каждого есть привилегия не утруждаться ради комфорта.       количество хотелок у неë: бесконечно глубоко.       рядом с требованиями подать иной степени готовки еды не обходится без язвительных, колких замечаний о безобразности сегодняшней погоды. не обходится ни один ужин.       только на него она и спускается по раздражающему количеству ступеней: семидесяти двух.       одновременно с потребностью в иной раз продемонстрировать, что у таких как она, не может не быть почëтного места в мире, неплохо бы было обрести и нормальных союзников, а не приспешников бесстыжих похотей и скрытых подальше желаний мести.       ах, как бы еë порадовал образованный и нескованный о комплексы, собеседник на пару разговоров у огня; с тëплой аурой и зажатой в руках кружкой горяченного и сладкого, какого-нибудь напитка. пони нравится над собой ухищрëнно пытливо изводиться. она могла бы заниматься этим вечно, если бы не существовало такое понятие, как «достаточность».       несколькими годами ранее в еë голове ещë не был сформирован образ мысли поганого мучителя себепринадлежащего умиротворения.       добиваться снисхождения себе дороже. ей по душе и настоящее положение дел.       изменить хотелось бы только наблюдателя. в кои-то веки, это изменило бы многое в судьбе как целостного мира, так и оболочки: в виде тела человека, принадлежащего ей, обольстительнице вечных кошмаров по имени пониголовая.