Мой бывший — потенциальный спасатель

Единственное, что сейчас испытывает Тэхён, — это раздражение из-за сложившейся ебанутой ситуации. Зачем ему только два года назад пришло в голову поставить в ванной комнате дверь без этих ебаных ручек?! Зачем он тогда поступил так импульсивно и необдуманно! Что за дебилом был! Каким хуем он думал? Вот сейчас он сидит на холодном кафеле, опираясь спиной о ванную, и в упор смотрит на заклинившую дверь, будто это ему чем-то поможет, и эта деревяшка распахнется от пронзительного осуждающего взгляда его карих глаз. Но, увы, это не история с фэнтези, а, сука-блять, реал лайв, поэтому Киму и остаётся только возмущенно прожигать глазами дверь, материть её всеми сусветными фразочками и пыхтеть. И вот зачем ему любимая и дорогая маман говорила, что уборка всегда приносит пользу? — Помыл, блять, ванную. Парень взгляд опускает на телефон, который, к сожалению, ничем путным не помог: в интернете, к великому возмущению Тэхёна, ни у кого подобных ахуительных ситуаций не происходило; все друзья разъехались либо заняты; родители вот почти два часа назад покинули Сеул, улетев отдыхать в Дубай; брат Сокджин, как всегда, козел он такой, не берет трубку, благополучно игнорируя десять пропущенных и двадцать семь долбанных сообщений в различных мессенджерах. Ким ему даже в тик-токе написал, но всё под хуй, блять, идёт! Шатен вновь тянется за откинутым в сторону гаджетом, открывая список контактов, в надежде найти того, кто может хоть чем-то помочь. — Цануки... Черён... — прочитывает контакты Тэхён. — Чон Хван... Чон Чонгук... — на последнем палец замирает. Чон Чонгук — бывший Тэхёна, с которым они расстались полтора года назад по такому, знаете, обоюдному согласию. «Не сошлись характерами» — так они отвечали всем, кто искренне недоумевал, читать как ахуевал, от расставания такой, казалось бы, пиздецки подходящей друг другу паре. Их разрыв произошёл мирно, без лишних эмоций и, что удивительно, без использования нецензурной лексики. Они спокойно обсудили ситуацию и решили, что им лучше расстаться. Честно говоря, Ким не может точно вспомнить, почему это произошло. Это уже не так важно. Три года отношений, начиная с выпускного класса старшей школы Тэхёна и третьего курса в институте Чонгука, конечно, давали о себе знать. Шатен не то чтобы убивался и впадал в истерики или запои, нет, такого не было, он просто был морально опустошён, из-за чего даже спустя шесть месяцев так и не обзавёлся хоть какими-то отношениями, даже с оргазмами ему помогали уже все объебанные игрушки, которые покупал при их отношениях Чон, чтобы в постели Тэхён получал больше удовольствия, хотя, знаете ли, ему и без них было, блять, как ахуенно, но и они не сильно-то и подпортили ощущения, а даже наоборот. — Ну... — Тэхён глаза прикрывает, мысленно бьясь головой о долбанную деревянную ванную дверь без ручки. — Выхода же нет, да? Сука, ну позвоню ему, если после трёх гудков не возьмёт — в жопу. Ничего, посижу часок-другой взаперти. Палец подрагивает, приближаясь к зелёной кнопке, и на выдохе Тэхён нажимает на неё, сразу ставя звонок на громкость. Ничего не успевает придумать и обдумать, лишь услышать первый гудок, как на том проводе звучит такое знакомое-незнакомое: «Алло, Тэ?». Признаться, шатен в глубине своей души, мозга, сознания, в общем, всего молился, чтобы Чонгук все-таки не взял трубку, ведь как-то было ну... пиздец неудобно, что ли... Может, он навязывается и отвлекает от ахуительно важных дел своей дебильной ситуацией, в которую смог угодить только он. «Тэ, ты здесь?» — снова раздаётся из динамика, и у Кима всё внутри переворачивается от этого проклятого «Тэ», которого он не слышал уже почти полтора года. Почему — непонятно. — А, привет, — прокашлявшись, отвечает он, нервно постукивая пальцем по кафелю в ванной. «Привет» — звучит как-то необычно, или Киму кажется, у него ведь, знаете, сейчас психика и нервы висят на одной мелкой и тонкой волосинке, покачиваясь из стороны в сторону. Одно неверное движение — и всё рухнет в самые дебри ебанной задницы. — Это, — слова, которые Тэхён пытался придумать, помахали ему платочком и уселись в последний вагон отъезжающего поезда, голос подрагивает так же, как канат, по которому ступает такой вот ахуенный гимнаст с дрожащими от нервов ногами, губа кровит от покусываний, отчего на слишком нежных вкусовых рецепторах чувствуется блядский металлический вкус, но он спокоен, всё под контролем. Ничего внутри не дребезжит, не трескается на мелкие кусочки. Ложь. «Что-то случилось?» — у Чона голос спокойный, какой-то нежный, бархатный — так он всегда разговаривал только с ним, всегда смягчал тон, улыбка появлялась. И Тэхёну почему-то захотелось увидеть её снова, чтобы вновь ощутить то ахуенное тепло от неё. Но надо собраться, взять хуй в руки, сжать булки и наконец сказать причину своего звонка. — Ты, случаем, сейчас не занят? Тишина воцаряется в динамике, Ким даже не слышит дыхание абонента, и в голову закрадывается мысль, что Чон просто сбросил, не удосужившись ни ответить, ни дослушать. Если это так, то парня можно понять — не все имеют желание общаться со своими бывшими, особенно отвечать на такие пиздец какие двусложные вопросы. Тэхён уже собирался включить погасший экран телефона, чтобы удостовериться в своём предположении, но резко раздавшийся голос по ту сторону заставил от неожиданности выронить телефон прямо на кафель. — Блять! — у Кима вся жизнь перед глазами пронеслась. Это ж, блядь, телефон! Его любименький, родненький самсунгчик! Они, знаете, какие нынче, сука, дорогие? Тут не одна, а две почки самого что ни на есть здорового человека! Не зря же популярные айдолы их рекламируют с каждого утюга! «Тэ, всё в порядке?» — звучит слишком взволнованно, а голос парня стал прерывистым, будто он куда-то не просто идет, а бежит, громко хлопая дверьми. Может, почувствовал, что пиздец как нужен сейчас. — Да-да, извини, всё в норме, — Тэхён поднимает телефон и успокаивается после проверки на целостность со всех сторон такого незаменимого друга. — Я просто телефон уронил. «Понял, — чётко и ясно звучит на глубоком и шумном выдохе. — Так что случилось?» — А, точно, — проблемка с, будь проклят тот день, когда ему взбрело в голову немного, сука, выпендриться и сэкономить на ручке, заклинившей дверью, вылетела из головы. И так, блядь, много мыслей, направленных ну вот совсем не в ту сторону, например: как же ахуителен голос Чона или что на нём сейчас надето. Однако об этом он подумает чуть позже, то есть вечером, когда достанет всех своих красивеньких резиновых друзей, а сейчас: — У меня тут такая проблемка, — замешкался Ким, но после сосредоточенного «Говори» продолжил более уверенно. — Я немного застрял в ванной комнате. «В ванной?» — даже спустя почти шесть лет их знакомства Чонгук удосуживается удивляться дебильным и нестандартным ситуациям, куда влипал Тэхён. И эта, естественно, не исключение. — Я, блядь, не знаю, как так произошло! Но дверь, видимо, из-за ебанного сквозняка, резко захлопнулась слишком сильно, а на ней, если ты помнишь, ручки-то, сука, нет, поэтому выбраться я сам ну никак не могу. Я искал инфу в интернете, но ни хуя! Все как будто пиздятся надо мной! Кенты и родители на курортах и на работах, а Джин, козлина, блять, вообще игнорит — он в сети был, сука, два дня назад! Знакомым мне пиздец как стрёмно звонить, а ты... Ну... Мы ж... «Я понял», — Тэхён на это благодарно улыбается, смотря в экран, будто это и есть такой вот всегда ахуенный Чонгук, ведь он бы дальше продолжил нести всю эту херню, не нужную в данный момент. Ким уже собрался спросить напрямую, поможет ли Чон ему, но не успевает и звука выудить, как слышит отчётливый звук разблокировки машины и последующие слова старшего: «Ты как себя чувствуешь?» Вопрос ни к селу ни к месту. Тэхён хлопает своими такими большими глазищами, упираясь взглядом в стенку, хмурит брови. — Не понял, — слышит, как приглушенно закрывается автомобильная дверь, а затем щелчок пристегнутого ремня безопасности, — у Чонгука довольно-таки добротные динамики в телефоне. Не зря Тэхён тогда мамой клялся, что стоит брать именно эту версию «Самсунга» из, между прочим, ограниченной серии! «В закрытом помещении нормально себя чувствуешь?» — А, да, всё нормально, — Тэхён поднимается с пола, ощущая, как мышцы фигово сводит от смены положения, подходит к небольшому окну, забираясь прямо в ванну, чтоб обзор был лучше, рассматривает открывавшиеся виды с четвёртого этажа. «Я уже выехал, буду в течение десяти минут». — Спасибо тебе огромное, — слова Чона расползаются по всему Тэхёну покалывающей и такой ахуенно трепетной теплотой, он вздыхает облегчённо, на миг прикрывая глаза. Этот пиздец закончится. Чонгук всегда помогал выбраться младшему из любой задницы, в которую тот себя то и дело загонял. Тэхён загремел в полицию в три утра? Не вопрос, Чонгук уже едет. Тэхён умудрился застрять головой в перилах лестницы (даже, блять, не спрашивайте, как это произошло, Тэхён сам в ахуе)? Чонгук уже тут как тут. У Тэхёна похмелье после двухдневной пьянки со своим закадычным кентом Чимином? Окей, Чонгук поворчит, но волосы подержит и водичку подаст, пока младший будет опустошать желудок от алкоголя, обжимаясь с унитазом. В общем, отношения их были такими вот ахуенными, со своей нервотрёпкой. «Вахтерша та же?» — Да, она тебя впустит, а код... — не успевает Ким договорить, как его вновь прерывает Чон: «Я помню. Жди. Скоро буду», — с этими словами Чон отключается, а Тэхён послушно (ну хоть где-то шило отключается. И на этом поклон до земли) усаживается на край ванной и смотрит в окно, ожидая появления знакомой машины бывшего. Осознание того, что Чонгук спустя столько времени до сих пор помнит пароль от его квартиры, не пугает его, а наоборот — вызывает на лице улыбку, немного нервную, но всё же. Это приятно. Тэхён открывает окно с предусмотренным тонированием (блядь, хоть здесь не жопой думал), разглядывая двор, усеянный цветущими деревьями сирени, он вдыхает полной грудью приятный и такой любимый аромат цветов, наслаждаясь не только запахом и видом, но и благоприятной теплой погодой, что прекрасно знаменует конец мая. Ким пиздец как обожает весну. Она всегда помогает напомнить, что существует перерождение, обновление не только природы, но и человека. Его изменения и перевоплощение после жестокой поры. Весна — это снятие щита и преград с чистого и невинного внутреннего мира, явление красоты и тепла. Весна — это почки на деревьях, бутоны цветков и яркое, начинающее греть солнышко. Лето Тэхён тоже любит. Но весна почему-то ему ближе, роднее, что ли. Летом слишком жарко, слишком солнечно, слишком зелено. Три месяца умирать от жары, струящегося пота и насекомых он не любит. Зиму Тэхён не переносит, там холодно. И похуй, что у него день рождения в самом конце декабря. Это вообще не показатель, была б у него возможность, он бы не появлялся на свет до весны. Но это невозможно. Мама не резиновая и не робот. Ну,вот вышло как вышло. Осень вообще у Кима ассоциируется со смертью... Всё погибает, гниёт, темнеет. Становится холодно, зябко, грязно, ебанные черви на каждом шагу, и листья, и трава такой хуевый цвет приобретает: болотно-желтый, болотно-оранжевый, коричневый. Никакой эстетики. А ещё Тэхён и Чонгук расстались в ноябре. Прям в середине. Символично, блядь. Ну и чем вам не аргумент ненависти к осени? Погрузившись в свои мысли, шатен не сразу замечает появление во дворе до жути знакомого танка своего бывшего, но как только его внимание привлекает он, Ким подпрыгивает на месте, резко поддаваясь вперед, чтобы разглядеть номера иномарки, чтобы удостовериться. И да, тот чёрный джип-монстр — машина Чонгука. Чонгук приехал его спасать даже спустя полтора года с разрыва отношений. Тэхён внимательно наблюдает за тем, как машина паркуется недалеко от его подъезда, как из неё выходит такой вот ахуенный Чон Чонгук собственной персоной. На нём привычный ему стиль: светлые джинсы с чёрным ремнём, бежевая жилетка, на шее цепочка, а сверху ещё и куртка цвета хаки. На улице сегодня довольно прохладно, несмотря на светящее солнце. Чон ставит на ходу машину на блокировку и, направляясь ко входу, смотрит на окна многоэтажки, обнаруживая в одном из них Кима. Старший улыбается, смотря, сука, прямо в глаза, а шатен ему в ответ посылает неуверенную и даже немного смущённую улыбку. Кринжовенько. Как только Чонгук скрывается из виду, Тэхён оседает прямиком в холодную ванную. Он спасён. Спасён вновь Чонгуком. Много времени не проходит, как Ким слышит характерный звук открывающейся входной двери. Даже удивительно, что вахтерша (Тэхён за всё время проживания так и не запомнил её имя. И вообще, это она сама виновата, представилась при заселении Тэхёна, когда он еле стоял на своих двоих с тремя тяжёлыми, поёбанными жизнью коробками. Ким тогда хотел поскорее руки освободить, оттого и не слушал о её восклицаниях, а о бейдже она, кажется, вообще и не слыхала), что без ума от Чона, так быстро его пропустила, не задержав разговором. До слуха доносится и хлопок, и шорох, и слишком знакомые и, прости господи, родные шаги, приближающиеся к ванной комнате. — Тэхён, — со стуком следует голос старшего по ту сторону двери, — всё в порядке? С твоим приходом стало заебись, но ему, наверное, знать об этом не стоит — Да, спасибо большое, что пришёл, — конечно, следовало бы закрыть свой ебальник, но Тэхён очень честный, поэтому признается сам себе мысленно, что была бы возможность, он бы упал на колени перед Чоном, по сто раз склоняясь в поклоне до самого пола за то, что он всё-таки не проигнорировал не то чтобы просьбу, но и сам звонок. — Пустяки. Чонгук правда хороший парень. Всегда поможет, поддержит, заступится. В течение их отношений Чон его чуть ли не на руках носил! Ни на юбки и декольте, ни на обтягивающие задницу ткани и натянутые спереди чужие члены не смотрел, кроме как на Тэхёна, который, да, имеются и такие грешки, и в юбке был, и на каблуках десятисантиметровых стоял, и многое другое выёбывал, но только перед Чонгуком под покровом ночи с закрытыми шторами! Ким не успел о чём больше ещё подумать, как услышал глухой толчок и скрип двери. Он вмиг подскочил, правда, чуть не наебнулся в ванной, расправил задравшуюся домашнюю футболку, которая, ну, немного Чонгука, и замер, уставившись на Чона. Шатен заметил, как в руках старшего мелькнула отвёртка с ярко-красной ручкой, которой, видимо, тот и смог открыть эту злосчастную дверь. — Привет, — Чонгук, не отводя взгляда, откладывает отвёртку на рядом стоящий короб с инструментами, которые, между прочим, стояли и пылились в кладовке у Тэхёна и были куплены, ну, Чонгуком. И как он быстро успел их взять? Тэхён, признаться, до сих пор в ступоре: ну не ожидал он, что встреча с бывшим спустя полтора года, за которые они ни разу не пересеклись, потянет за собой череду воспоминаний. Там и про первую их встречу, и про первое осознание, и про первое свидание, и про первое признание, и про... В общем, всё, что происходило после «первой встречи», лично для Тэхёна было первым во всех смыслах этого слова. Чонгук, естественно, не был на тот момент ни девственником, ни гомофобом, ни подростком с мыслями лишь бы вставить и кончить — все эти роли на себя взял младший, но только если кроме последней. И сложилось благодаря этому всё просто чудненько: пока Тэхён складывался в книжечку от кризиса ориентации, Чонгук тихонечко так его поддерживал и ухаживал за ним, но Ким этого не сразу осознал, будучи зацикленным тогда только на себе, своих чувствах и эмоциях. Ох, что-то мы отвлеклись. Все слова так и застыли неозвученными. Оба друг друга взглядами пожирали: рассматривали, заполняли пробелы в памяти, восстанавливали воспоминания, замечали изменения и впитывали их безвозвратно. Чонгук покрасился. Вместо привычного Тэхёну блонда лицо старшего обрамляли темные пряди. В правой брови и в уголке губ металлические штанги; в ушах по несколько серёжек; рукав из чернильных узоров на правой руке; глаза цвета горького шоколада — когда-то Тэхён на всё это повелся. Сейчас тоже. — Эм, — Ким собственному хриплому голосу поражается, прокашливается, — не хочешь выпить кофе? — С радостью, — похоже, это было именно то, чего брюнет и хотел. Чон пропускает шатена вперёд, ступая следом по пятам. И так, сука, было всегда. Чонгук всегда ходил сзади Тэхёна, будто личный телохранитель. Киму это нравилось. Он, чуть возможность подвернется, делал маленький шажок назад, упираясь в крепкую, такую мощную грудь Чона. Она всегда была такая ахуенно тёплая, как и его руки, которыми он окольцовывал талию младшего, скрепляя их на животе. Почему-то вновь проснулось желание опереться о тёплую грудь брюнета спиной и почувствовать его ладони на нижней части живота сквозь ткань футболки.

***

Тишина в уютно обставленной кухне немного смущает и создает некомфортную обстановку, по крайней мере для Тэхёна точно. Он ещё, знаете ли, ни разу не чаёвничал со своими бывшими, хотя Чонгук как бы его единственный бывший, но не суть. Даже здесь брюнет первый. Тэхён кофе не любит, даже можно сказать, что терпеть его не может, а Чонгук любит. Душу продаст за две чайные ложки кофеина. Поэтому каким-то образом Ким находит на своих полках почти новую упаковку кофе. Она, правда, пылью уже покрылась, но срок годности ещё в норме. И вот сейчас Чон попивает это самое кофе с молоком и смотрит на шатена, не отводя взгляда. Тэхён не знает, куда себя деть. Он не любит этот взгляд старшего. В нём никогда он не разбирался. Вот, например, по Тэхёну можно и самочувствие, и настроение, и погоду узнать. А Чонгук... Чонгук — это Чонгук. У него под любые обстоятельства одно и то же выражение. Покер Фейс, блять. — Как на работе дела? — не, блять. Тэхён молча сидеть, выдерживая на себе взгляд старшего, ну нихуя не может. Уж лучше чем-то заглушить тишину, которая впервые давит на него в присутствии Чона. — В принципе, нормально, — а Чонгук взгляда своего проникновенного не отводит, заглядывает, блять, даже в душу, в сердце. Киму страшно, что брюнет заметит, услышит слишком громкое сердце. Почувствует всеми своими семью чувствами. А ведь Чонгук может. Может увидеть подрагивающие руки, метающийся взгляд, который направлен то в стол,то на стенку позади Чона. Может услышать и сбитое дыхание, может заметить мельком проскользнувшую тоску и грусть в глазах напротив. —Это хорошо, — вновь разглядывает, видимо, такую ахуенную столешницу, пальцем по ней кругами водит. — А я скучаю, — подождите. Тэхён не был готов к таким сентиментальностям — и секунды не пройдёт, как слеза выбежит на волю и покатится кубарем вниз по щеке и скулам. Что блять в голове у Чона? Чем он думает, когда говорит о таком с бухты барахты? У Тэхёна, кажется, глаз дёрнулся. Ну он, сука, не ебет, что нужно говорить на такое! «Я тоже» на языке крутится. Кажись, скоро вырвется наружу, но, блядь, понимаете, даже отвечать взаимностью, исходящей от самого сердца, осознанной такой, немного стрёмно. Почему? А такой вот Ким Тэхён. Ему стыдно за свои слова о чувствах, а не за свои ахиренные идеи и поступки, такие как отсутствие ручек на дверях или расставленные по всей квартире кулеры с газировкой. А еще у Тэхёна в спальне уже как год стоит ростовая фигура Чонгука. И вот о ней старшему ну не стоит знать от слова совсем. А то мало ли, напридумывает там себе, и Киму потом опять придется его шугаться, как было пять лет назад. — Я тебя люблю, — Чонгук прямо в глаза смотрит, пытается, падла, найти то, что на самой поверхности, блять, лежит, только флажочком машет, что, мол, вот, здесь все чувства. А у Тэхёна в голове уже маленькие человечки объявили тревогу: красный свет заменил привычный, противный звук мигалок разрезает крик эмоций. Гнев там в окошке своим пламенем стекло расплавил, пока Зависть ему что-то яростно говорит, указывая то на главный экран, где Чон всё пытается что-то разглядеть в глазах их человека, то на экран своего смартфона, где на фото какая-то девушка с сиськами чуть ли не наружу сидит рядом с Чон, мать его, Чонгуком. Гнев от этого чуть не сиганул наружу в пропасть, благо Страх успел ухватить его рубашку, дрожа всем телом. Печаль сидит на диванчике, покачиваясь из стороны в сторону, слезы текут по голубому лицу, впитываясь в безразмерный свитер, а Стыд рядом с ней сидит с красными щеками и закрытым капюшоном лицом, понимающе похлопывая её по спине. Брезгливость пытается скрыться от чересчур розовых соплей, которые она, как и их человек, то есть Тэхён, не очень переваривает, даже, казалось бы, такие само собой разумеющиеся, тыкая на все кнопки пульта управления вместе с Тревожностью, что совсем не понимает, как могла пропустить такой поворот событий. Радость носится от одного к другому, пытается приободрить, предложить альтернативу, хотя сама нервничает не меньше остальных, она не знает, стоит ли ей внести свою лепту в эмоции Тэхёна, хотя прекрасно понимает, как и все другие, что у их человека до сих пор самые памятные и любимые воспоминания только с Чоном. А Хандра? Хандра, растекшись по дивану, втыкает в потолок с открытым ртом. Она телефон аж уронила, когда услышала Чоново «Я тебя люблю», и это уже о многом говорит. Пока вокруг в головном отделе творится хаос, миленькая старушка в очках аккуратно и спокойно подходит к пульту управления, игнорируя нецензурные словечки Брезгливости и Тревожности. Это Ностальгия. Она смотрит только в экран на Чонгука, улыбается чему-то своему и нажимает на одну большую кнопку слегка трясущейся от старости рукой. Весь пульт мгновенно окрашивается бежевым, а на мониторе поверх обзора кухни и Чонгука появляются фрагменты с прошлого, где Тэхён и Чонгук вместе. Где они счастливы. Все вмиг замирают, наблюдая за такими памятными событиями двух влюбленных. Вот Чонгук, также смотря только в глаза, впервые признаётся Тэхёну, что любит его. Вот Тэхён наконец принимает свои чувства к парню и соглашается на отношения. Вот их первое свидание, такое неловкое. Вот их первый поцелуй, приправленный закипевшим чайником и льющейся из-под крана водой. Вот первый раз для неопытного и девственного Тэхёна и для уже опытного и обученного Чонгука. Вот их спокойный вечер, когда они, лежа в обнимку, с приглушённым светом поедали сладости и смотрели мультфильмы, периодически прерываясь на поцелуи, не заходящие дальше. Вот их прогулки, поход в парк аттракционов и в кафе. Вот Тэхён сломал мизинец на ноге, и Чонгук обхаживал его на протяжении всего курса лечения и реабилитации. Вот они на последнем свидании, ещё даже не подозревающие о том, что через какой-то долбанный месяц они будут друг другу никем. Воспоминания сейчас навевают на Тэхёна грусть, даже, сука, сожаление. От чего именно это уродское сожаление, чувство которого Ким всегда терпеть не мог и всячески пытался его обходить сотой дорогой, точно не понять: то ли это из-за расставания, то ли из-за упущенного времени, то ли из-за чувств и мыслей, которые как ебанные тараканы или мухи, учуявшие что-то не так оставленное на открытом пространстве, благодаря ебанной ностальгии о старых, таких когда-то родных и комфортных моментах их любви. Хочется вновь ощутить, почувствовать, услышать, увидеть, унюхать. Хочется вновь забраться под кожу человеку напротив и не вылазить оттуда уже точно до конца. Хочется обнять, поцеловать, погладить, ущипнуть, прижаться. Хочется нырнуть в эти эмоции и чувства вдвоём, переплести жизни и судьбы до скончания начертанных лет. Может... Может, всё-таки попробовать снова упасть в этот омут, как и тогда давно, держа крепко за руку возлюбленного? А Чонгук, он же ахуенный! Он не только за руку подержит, но и погладит большим пальцем внешнюю сторону ладони, сожмёт её в своей не сильно, но ощутимо, чтобы напоминанием служило, что он тут, рядом, немного позади, но ты, Тэ, только сделай маленький шаг назад и почувствуешь своей спиной меня, мою грудь и быстро бьющееся сердце только от одного твоего вздоха или взмаха ресниц. — До сих пор? — это не то, что собирался сказать Тэхён, но, блядь, волнение иногда так тяжело сдерживать, а в его случае просто невозможно. — И до сих пор, и до конца, — звучит в ту же минуту, будто Чон ни хуя не задумывался над правильным ответом, отвечая, как душа и сердце то решит. Тэхён, признаться, не до конца ебёт смысл этих замечательных слов Чона, но там, кажется, что-то важное, такое, что должно внести ясность. — Не понял. Кажется, он сейчас рушит что-то витающее в этой комнате, что-то знакомое, давно изведанное, но забытое, заросшее слоем пыли, только сейчас, спустя полтора года, вернувшееся, возродившееся, как растения после зимы. — Я тебя любил, люблю и буду любить, — и смотрит прямо в глаза, падла, но такая, сука, любимая до чёртиков, до дрожи в коленях. — И никакая осень и зима этому не помеха, — только Чонгук знает, как младший не любит эти времена года, и даже понимает его, сходится с мыслями и рассуждениями. А Тэхёну это «И никакая осень и зима этому не помеха» лучше и понятней всех других признаний. Именно в этой фразе, кажется, для него заложен главный смысл, где-то глубоко, так что не все его поймут, заметят, примут, но он есть. — Давай попробуем снова? — Чонгук знает, что сейчас испытывает Тэхён, он его читает как открытую книгу, знает он и как на него смотрит младший, старший прекрасно видит эти огоньки надежды и даже радости в карих глазах. Чон любит Кима и знает, что младший тоже любит его. Только Ким Тэхён не был бы Ким Тэхёном, если не... — А та девушка? Кто она? — шатен смотрит серьезно, даже хмуро, и видит редко проскакивающее на лице старшего удивление. — Какая девушка? Тэхён уверен, что вот сейчас этот козёл перебирает всех своих знакомых, с которыми мог хоть как-то взаимодействовать двусмысленно. — Та, что с тобой на фото, которое выставил твой друг 13 февраля этого года в 21:31 с подписью в виде смайлика с солнечными очками и огоньком! Нет, он, конечно, ещё тогда нашёл эту отстающую в развитии цыполетту, но настоящим именем язык не поворачивается её назвать! Он уже многое знает об этой инфузории. Чимин тоже знает, они вместе искали. — Не понял, — а Чонгук хмурится, кружку со Спанч Бобом сжимает в ладонях сильнее. — Пока не скажешь, я не «начну снова» — дразнить Чонгука — любимое занятие Тэхёна после поцелуев с ним. — Тэ, — а вот это было уже на выдохе и так, сука, утомлённо, будто Тэхён ему тут каждый день по несколько раз предъявляет такое, — не начинай, пожалуйста. Я не хочу снова без тебя быть. Брюнет поднимается со своего места, обходит стол и усаживается на рядом стоящий с младшим стул. Чонгук аккуратно берёт Кима за руку, тянет на себя и усаживает хмурого и надутого Тэхёна себе на бёдра, тут же окольцовывая своими невъебенными руками талию. — Завтра пойдём на свидание, а послезавтра перевезём твои вещи в нашу квартиру. — Чонгук утыкается Тэхёну в сгиб шеи, вдыхая любимый аромат своего парня. А Киму пищать, сука, хочется! Ну что это за красота, что за кайф?! «Нашу квартиру», «свидание» — обоже, позвоните в скорую! Сердце откачивать надо! Так, надо успокоиться. Тэхён ведь упёртый и принципиальный, ну, только в нужных для него вещах, поэтому в лице нужно не меняться, даже если Чон сейчас его не видит. — Я вообще-то ещё ничего не сказал «за»! — Любимый, я всё вижу и по твоим глазам, у тебя всё на лице написано, поэтому давай не будем больше спорить и расходиться. Мне без тебя тяжело. Ну, здесь точно уже все. Гейм овер, блядь. У Тэхёна улыбка такая чудаковатая появляется сама, её никак не спрятать, да и зачем, если всё и так понятно? Чонгук всегда его понимал с одного вздоха. — Я тебя люблю. Но я не скучал, мне было не до этого, — ну, Тэхён не может без этого, и Чон это, конечно же, понимает. — Да, знаю, — Чонгук шепчет в губы, улыбается даже, когда видит, как Ким сам приближается с закрытыми глазами, и целует. Так, как не целовал никого уже как полтора года, с чувствами и эмоциями. И сейчас, чувствуя, как невъебенно горячие руки старшего цепляют край его футболки, задирая её, чтобы избавиться от неё нахуй, считает себя самым счастливым. Он мысленно на колени падает перед дверью ванной комнаты и благодарит свой не тупой, а гениальный мозг за то, что всё-таки решил выебнуться и купить дверь без ручки! Да она ему счастье и любовь спасла! Вот и сидят двое парней на кухне, самозабвенно целуясь, забывая обо всём на свете. Есть только они. Ну и ещё человечки в голове Тэхёна, столпившиеся у главного экрана и смотрящие на Чонгука, что целует их Человека, как в последний раз. И дальше у них будет всё заебись. Я вам клянусь. Свечку за них ставила.