♡₊˚ Мы держимся вместе ˚₊♡

В доме стало тише. Слишком тише. После феерии, устроенной Элизабет, день начал скатываться в напряжённое молчание. Майкл старался избегать взглядов Уильяма. А Уильям — избегать своих мыслей. Но оба чувствовали: граница пройдена. Вечером, когда дети ушли спать, Майкл стоял у окна. В руках — старая плюшевая маска Фокси, потрёпанная, с оторванным ухом, будто символ того, что внутри него всё давно развалено. Уильям подошёл бесшумно. Остановился рядом. Помолчал. — Ты... в порядке? Майкл пожал плечами. Голос был хриплый: — А ты? Всё ещё думаешь, что это нормально... чувствовать так к тому, кого ты вырастил? Тишина. Только тиканье часов и глухой шум за окном. — Я думаю, что чувства — это не то, что выбирают, — медленно сказал Уильям. — Я не просил их. Но они есть. И я... — Не продолжай, — перебил Майкл, задыхаясь. — Не надо. Я не хочу слышать это, если это всё просто... наваждение. Вдруг это просто гормоны? Или просто жалость? Или потому что я омега, и пахну как надо? Голос сорвался. Он резко повернулся: — Я не хочу, что бы ты был со мной потому что обязан. Или потому что тебе жаль. Или потому что тебе нравится мой запах. Я всю жизнь был просто... никем. И я не переживу, если ты... Он не закончил. Глаза налились слезами, он отвернулся. Уильям не выдержал — схватил его за руку. — Майкл, хватит. Это не жалость. Это боль. Потому что я тебя люблю — и каждый раз, когда ты отворачиваешься, мне становится хуже. — Не говори этого. — Почему? — Потому что я поверю. Они стояли в шаге друг от друга, как на краю обрыва. Уильям сделал шаг вперёд, протянул руку и коснулся его щеки. Осторожно, как будто боялся сломать. Майкл дрогнул, но не отпрянул. — Я не хочу, чтобы ты страдал. Но ты страдал. Годы. И я ничего не видел. Или не хотел видеть... — голос. Уильяма дрожал. — Прости меня за это. Майкл закрыл глаза, едва слышно прошептав: — Я тебя ненавижу. За то, что делаешь меня слабым. — Тогда ненавидь. Но не молчи больше. Он притянул его к себе, обняв, как будто хотел спрятать от всего мира. И Майкла — впервые за долгое время — не оттолкнул. Только прошептал: — Я боюсь... что ты уйдёшь. Как все. — Я не уйду. И в этот момент, в этой тишине, без детских голосов, без табличек и смеха, возникло нечто настоящее. Не идеальное. Не простое. Но настоящее. Продолжение следует...