Лапша с привкусом любви

      Мужчина принялся за свою обычную работу, начинавшуюся с приготовления яичного теста для будущей лапши. Выложив муку горкой на рабочую поверхность, он сделал в центре углубление, в которое разбил яйца. Сильные руки разбивают яйца в углубление, добавляя соль и вилкой аккуратно размешивая, постепенно захватывая муку с краёв. Когда смесь стала густой, он начинает замешивать тесто руками. Месить тесто приходится около десяти минут, пока оно не станет гладким и упругим. Он заворачивает тесто пленкой и дает ему отдохнуть полчаса. Сам же, устало вздыхая и поправляя непослушную челку, вечно липнущую ко лбу, витает в облаках.       Каждый раз он забывал надеть колпак для стерильности. Колпак вечно мешал сосредоточиться на самом главном: приготовлении яичного теста. Мало просто замесить его, тут дело в другом — нужно подойти к этому делу со всей ответственностью и любовью. Тесто нужно любить, быть с ним нежным и аккуратным, не позволяя своему разуму кидать перед глазами всякие непристойные картинки и блуждать во всяких фантазиях.       В этих фантазиях можно было найти одну юную, вдобавок, невероятно обаятельную особу, что не переставая кружилась в его голове в легком танце, не давая и шанса на передышку. Имени этой дамы он не знал, вот дурак, влюбился в девушку, не зная её имени. Кто бы услышал, ухохотался бы до упаду, придерживая себя за бок. Настолько нелепо выглядела нерешительность взрослого мужчины, которому уже тридцать.       Со стороны он походил на неопытного мальчишку, но всему виной были его прошлые отношения, закончившиеся разводом. Бывшая жена была скупа на эмоции, что было очень проблематично для такого же скупого на чувства мужчины. Его всегда притягивали люди, полностью противоположные ему. Как же Мичикацу угораздило сойтись с прошлой спутницей? Случайное знакомство в компании общих знакомых на очередном застолье в честь дня рождения. Ничего более их не связывало, наверное, они сошлись из-за родителей, поторопивших молодых к созданию семьи. А это дело, как назло, увенчалось полным провалом. Супружеские обязанности никто из них не желал исполнять, желания у обоих не было, и в один момент они поняли, что совершили ошибку.       Развод ничего не изменил в жизни молодого мужчины, который периодически любил творить на кухне всякие вкусности. Это дело его успокаивало, позволяя выпустить свой пыл, что помогало сохранять спокойствие и, что немаловажно, — субординацию. Шум и балаган были ему чужды, но та девушка… была такой шумной! Особенно в толпе выделялись её яркие, румяные щечки, горевшие желанием скорей бы насладиться вкусной лапшой от самого Кокушибо! Поймать мельком восторг в девичьих глазах было так невероятно, согревая душу. Ему частенько доводилось слушать в свой адрес комплименты, касающиеся стряпни, но чтобы чьи-то глаза буквально горели восторгом и восхищением — было в новинку, признает мужчина, раскатывая тесто, что уже успело настояться.       Раскатать яичное тесто скалкой до идеально тонкой толщины, затем нарезать его на полоски — и вуаля! Осталось совсем немного покопошиться, и идеальная лапша для особенной посетительницы будет готова. Считанные секунды пролетают, как долгие, мучительные годы, словно время пленит его, не давая и шанса на скорую встречу с той самой девушкой, ведь именно она заказала у него с утра тарелку лапши.        Кто он такой чтобы отказать ей?        Конечно же, он старался изо всех сил, дабы вновь впечатлить девушку своей стряпней. Увидеть, как она за обе щеки уплетает лапшу, — такого он не видел никогда. Бывшая жена ни разу не восхитилась его кулинарными способностями.       Он считал, что похвала не имеет значения, ведь с самого детства родители то и дело уделяли все свое свободное время его младшему брату-близнецу, Ёриичи. Тот был безупречен, развит не по годам — не ребенок, а само совершенство, что, конечно же, было в радость родителям. Каждый родитель хочет, чтобы его ребенок был идеальным, и так и произошло в семье Цугикуни, в которой уродился столь совершенный ребенок.       Старший брат, конечно же, до безумия ревновал, срывал свою обиду на младшем брате, за что и получал от родителей лишь разочарование и презрение. Все детство он провел в напряжении, а потом, буквально как по щелчку пальцев, мир перевернулся, и молодой Мичикацу стал до безумия спокойным. Он нашел для себя новое дело, которое было важнее каких-то бессмысленных соревнований, — готовку. Что происходило вокруг него, особо не волновало, даже брат, от которого все продолжали сходить с ума. Вдобавок тот недавно женился на обаятельной девушке.       Даже в этом он его преуспел, что ещё больше гложило Мичикацу глубоко изнутри. Хоть внешне тот этого и не показывал, но все изменилось, когда в его жизнь, не спрашивая разрешения вломилась эта лучезарная девушка, сияя своей аурой, привлекая внимания своим дивным голосом, таким нежным.       Старший Цугикуни понял, что влюбился, но больше его беспокоила мысль — девушке он не понравится. Мичикацу был убежден, что стоило бы очаровательной особе увидеть его младшего брата, как любовь к тому вспыхнула бы внезапно, даже вкусная лапша не сумела бы помочь. Мужчина был в отчаянии: как же начать разговор с этой дамой? Просто подойти и начать ни с того ни с сего неформальный разговор?       Она не сочтет его за маньяка или убийцу?       Очаровательная улыбка заставляла таять его глупую, непутевую голову. Желание добиться этой особы превышало все желания за всю жизнь. В первую очередь ему бы узнать имя своей тайной возлюбленной, иначе Мичикацу и вовсе сойдет с ума от вечных размышлений, мечтая о ней снова.       При каждой встрече ему что-то не давало произнести ни слова в ее присутствии. Стоит ей сделать заказ, он начинал молча кивать, ничего не говоря в ответ, даже не произнося свою обыденную фразу — благодарность за сделанный заказ. И вот сейчас он вновь отдает ей очередную порцию лапши, не произнося ни слова. При виде ее ярких глаз, наполненных светом и теплом, ему остается лишь глупо пялиться на неё, протягивая ароматное блюдо. Хорошо, что он отдать заказ мог, иначе было бы совсем худо.       Внешне эта девушка была уж очень красива, как он сам считал: глаза — точно красные рубины. Смотришь на них и сразу же попадаешь в плен красоты этих, на вид, ювелирных камней. Волосы же были то ли цвета персика, которые периодически любил есть сам мужчина летом, то ли рыжие непослушные пружинки, мило торчащие в разные стороны. Желание зарыться в эти волосы своими длинными пальцами было велико. Он бы все отдал за эту возможность, но, естественно, помимо внешности его в первую очередь зацепила открытость девушки, где-то и прямота, когда она подошла к нему и предъявила за пересоленную лапшу, пока он молча стоял, набрав в рот воды от смущения.       А что бы он сказал в свое оправдание?              Пока я замешивал тесто, представлял тебя перед собой? Фантазия унесла меня, и соли получилось уж слишком много?       Вместо слов кулинар молча взял и переделал заказ, ничего не сказав в ответ. Мичикацу весь горел то ли от стыда, то ли от смущения — этого уже он и сам не мог понять, что вообще у него в голове творилось.       Цугикуни стоял за прилавком, наблюдая за своей единственной посетительницей, которая с таким удовольствием ела длинную лапшу, а после облизывала пальцы. Это выглядело так… соблазнительно, что Мичикацу невольно ахнул про себя. Глаза не могли оторваться от столь заманчивого зрелища. Ест она или нет — не имело значения. Ему нравилось просто смотреть на неё, наслаждаясь каждым движением её лёгкой руки.       Летая в облаках, он не сразу заметил, как эта куколка оказалась перед ним, протягивая деньги за лапшу. Она вновь смотрела на него ослепительной улыбкой, полной добра и нежности, но в ней сегодня виднелось что-то новое. Что-то знакомое самому мужчине. Но что это было, его несчастная голова не могла понять сразу. На автомате он взял деньги, бубня тихое "извините". За что он извинялся, даже сам не понял.       Девушка в ответ лишь улыбнулась, но уже более нежно, говоря этим, что ничего страшного не произошло. Она уже хотела развернуться и уйти, как Мичикацу подумал про себя: а не упускает ли он свой шанс на счастье? Руки слегка вспотели, но, взяв всю волю в кулак, старший сын спросил:       — Могу ли я узнать ваше имя? — голос прозвучал громче, чем прошлое неуклюжее извинение.       — Ой! Я столько раз приходила к вам и не представилась! — замешкалась она, краснея. — Намико, — сказала девушка, уже уходя из заведения. Мужчина долго смотрел ей вслед, прежде чем понять, что она как-то странно замешкалась, неужели?..       Старший Цугикуни нравился ей?..       Впервые он увидел на девичьих щеках румянец смущения, а не от лёгкого смеха, который был ему уже привычен. А тут что-то новенькое: она слегка смущенно посмотрела на него, прежде чем уйти. Где же её уверенная речь и слова? Неужели он напугал девушку своим большим ростом, заставив понервничать? До этого он старался не стоять рядом с ней в полный рост, чтобы не напугать миниатюрную особу. Конечно же, была высокая вероятность, что она просто испугалась, но мужчине хотелось думать об обратном.       Старший Цугикуни ей нравился…       Эта мысль придала некой уверенности, которой раньше не было. Ему хотелось догнать её и предложить пойти на свидание, но нет. Нужно действовать осторожней, медленно, но верно. Чтобы точно убедиться в ответных чувствах девушки, а если он и ошибся, то попробует точно завоевать её! И уже не лапшой, а собой! Но кое-что не давало ему покоя: грусть в глазах, что тщательно скрывала яркая улыбка девушки.       Мичикацу вернулся на кухню, начиная готовить вновь, чтобы обдумать каждую мельчайшую деталь их недавней встречи. Он предположил, что случилось что-то неладное, а может, Намико кто-то обидел? Эта мысль так злила, заставив напрячься мужским рукам со вздувшимися от гнева венами. Лапшой сегодня нельзя заниматься, иначе он испортит её негативной энергией. Лучше будет закрыть лапшичную на пару часов, чтобы привести свои мысли в порядок и сосредоточиться на работе.       В кладовой было слегка прохладно, что помогло протрезветь мужскому разуму и прийти в себя. Он часто так делал, когда готовка не помогала справиться с гневом. Здесь он внимательно всматривался в железные полки, полные еды: овощи, разного рода крупы, специи, яйца. Снимая фартук и колпак, мужчина распустил свои длинные волосы, падающие на крепкую мускулистую спину. Зарывшись в свою непослушную копну волос длинными пальцами, он пытался сделать лёгкий массаж головы, приведя свои мысли в окончательный порядок. Мичикацу невольно предавался фантазиям и вспоминал свою ненаглядную.       Намико…       Нежное имя, как она сама. Перед глазами всплыл образ сегодняшней трапезы девушки, как она пленительно-соблазнительно облизала свои пальцы. Подобный жест отпечатался в его памяти очень хорошо, мужчина это понял по внезапному приливу крови в области паха.       Черт.       Цугикуни решает вновь сделать себе массаж, чтобы отвлечься от непристойных фантазий. Не может же он заняться самоудовлетворением прямо в кладовой? Где хранятся продукты? Нет. Нужно просто успокоиться и перестать думать об этом, дышать не спеша, делая медленные вдох-выдох. Это помогло, и вскоре возбуждение слегка стихло, дав ему возможность просто посидеть с пустой головой, думая обо всём на свете, кроме сегодняшних новостей.       Как там его братец?       По слухам, тот вскоре станет отцом. Странно, что старшего брата не уведомил об этом. Продолжает вести себя как выскочка? Или родители сказали не сообщать радостную новость? Они думают, что Мичикацу не будет рад счастью младшего брата? Да, Ёриичи был ещё той занозой, Мичикацу завидовал ему, но этот сорванец все равно оставался его младшим братом. Почему ему хотелось желать чего-то плохого? В любом случае, звонить первым он не будет. Не хочет — пусть не говорит. Хоть и было обидно узнать об этом от посторонних. Причём от посетителей лапшичной.       Было немного обидно, что его как бы вычеркнули из семьи.       Неоднократно он спрашивал отца, гордится ли он своим старшим сыном? Слышать в ответ одно молчание — больно. Мать тоже молчала. Они думали, что открыть собственное заведение было так легко? Мичикацу приходилось всю свою молодость потратить на зарабатывание денег, чтобы накопить на скорое открытие лапшичной. Из-за этого у него не было большого опыта с женщинами. Все его мысли занимало исполнение мечты — открыть собственную лапшичную.       Часто от девушек, с кем он пытался начать новые отношения, он слышал одни подколы и насмешки. Кто-то не верил в него. Кто-то говорил, что лапшичная совсем не элитное заведение, чтобы им гордиться. Было очень обидно. Ну конечно же, он не сравнится со своим успешным братом, имеющим очень прибыльный бизнес. Его заведение не приносило баснословных денег, но давало стабильность и эмоции. Многие посетители улыбались, стоило им вдохнуть притягательный запах лапши. Слюнки текли рекой, просто пройти мимо никому не удавалось.       И это ничего не значило?       Он очень любил свою работу и каждого постоянного посетителя, особенно свою постоянную посетительницу. Было интересно, чем Намико зацепила его лапша? Отменным вкусом или дивным ароматом? Стоит спросить её об этом при следующей встрече. Но это уже будет завтра, так как Намико посещала его только ранним утром, при открытии заведения. Мичикацу ждёт не дождется встречи с ней, одна мысль об этом добавляла густого румянца на бледных мужских щеках. Ох, как же он ждёт её визита с нетерпением.              Покидая кладовую, он ведёт себя невозмутимо, начиная обслуживать новых клиентов, принимая один заказ за другим. Подобная суета расслабляла на самом деле и не давала окунуться в мрачные мысли, касаемые его непутёвой семьи. Одно блюдо за другим было вручено очередному любителю его стряпни, в глазах мужчины пробегает толика печали, ведь её здесь не было. В красках Цугикуни невольно представлял их возможное будущее, если у него получится завоевать сердечко рыжеволосой красавицы.       Какими бы были их дети? Рыженькие? Ох. Хотелось бы ему дочку, точную копию Намико, а после ещё пару детишек. Заиметь большую и дружную семью, никогда не деля детей на удачников и неудачников. Нет. Он будет любить каждого, просто потому что это его дети. Останется ли это мечтами или нет — всё в его руках и непутёвой харизме. Стоит улыбнуться ей при завтрашней встрече, как она обычно делает. Если он вновь что-то скажет, то… она снова смутится, отведя взгляд в сторону? Это бы выглядело очень мило.       О чём бы он ни подумал, начинал вспоминать рыжеволосую девушку, вот балда!       Снова он улетает своими мыслями не туда, пора работать!

***

      К вечеру, после ухода последнего клиента, Мичикацу старательно прибирается на кухне и в гостевом зале. Закрывает на ключ все двери, особенно не забыв дважды проверить, закрыта ли кладовая. Когда-то его ограбили, после чего Цугикуни установил камеры, но из-за чувства легкой тревоги он заимел привычку периодически проверять все замки дважды. В кладовой он невольно вспоминает про кое-что неприличное… Мысль об этом не оставляет его вплоть до прихода домой.       Квартира была неживой, без сердца, без хозяйки. Бывшая хозяйка тут и пальцем не повела, лишь периодически возмущалась интерьером, а на вопрос мужчины о том, что она хочет исправить, молча фыркала и уходила, обидевшись. Для него интерьер не имел особого значения, любое ее желание он бы принял и воплотил. Но бунтарское поведение бывшей напрягало и стало поводом для развода. Мичикацу просто решил жить в спокойствии, пускай и в одиночестве, что больно кололо сердце.       Готовить не хотелось, так что он пропустил ужин. Да и какой ужин его ждал? В одиночестве? Нет уж. Лучше принять освежающий душ и отправиться в мир блаженства, смыв всю накопившуюся грязь. Зайдя в ванную комнату, он медленно расстегнул семь пуговиц на белой рубашке, провел рукой по прессу, удивляясь тому, что без полугодового спорта он не растерял форму. Расстегнув ширинку черных брюк, беспомощно упавших на кафель, он снял и нижнее белье.       Уже в душе Мичикацу поддается развратным фантазиям, вспоминая Намико, аппетитно облизывающую пальцы. Ох… Как же это было соблазнительно! А знала ли она, что выглядела именно так? Безумно манящие глаза этой рыжеволосой бестии совращали и разогревали его тело. Член давно уже твердо стоял, ожидая своего часа. Рука сжимает его у основания, не торопясь доставлять себе удовольствие сразу, ему хотелось слегка помучить себя. Как это делала Намико, соблазняя его, сама того не понимая.       Пока одна рука крепко держала член, вторая распустила волосы, которые он забыл распустить сразу. Вода, льющаяся на него сверху, заставила длинные волосы прилипнуть к спине. Цугикуни провел рукой по прилипшим к спине волосам, пытаясь их отлепить. Вода не сразу впиталась в пушистые волосы мужчины, но постепенно, пока Мичикацу перебирал каждую прядь, помогая воде впитаться, это произошло.       Он закрывает глаза, представляя ее…       Рука внизу не выдерживает и начинает двигаться по члену медленно вверх-вниз. Вода продолжает капать на голову, но мужчину это не останавливает, скорее наоборот — разогревает еще больше. Впервые он занимается подобным в душе. Вторая рука проходит по крепкой груди, и Мичикатсу представляет на месте своих рук тонкие пальцы Намико. Как бы она мягко провела своими изящными руками по его изгибам, а как бы он провел своими крепкими руками по ее хрупкой фигуре? Боже… Одна мысль об этом возбуждала до безумия.       Движения руки стали более активными, доставляя все больше приятных ощущений. Пока в голове рисовались образы Намико, как будто она была с ним здесь, он плавал в водовороте фантазий и разврата. Как будто это рыжеволосая доставляет ему удовольствие. Чувства были настолько обострены, что еще немного, и Цугикуни взорвался бы от переизбытка эмоций, вызванных мастурбацией. Пара активных движений — и он дошел до пика, кончив в ладонь. Стало намного лучше, выпустив наконец пар наружу. Он смывает сперму с руки, намыливает тело и волосы, готовясь ко сну и предстоящему утру.       И как он посмотрит Намико в глаза после содеянного?..       Предстоящая встреча ждёт его завтра, а пока он смывает с тела всю оставшуюся пену и насухо вытирается полотенцем. В спальне его встречает холодная кровать, которая больно обжигала своим холодом, не дав мужчине сомкнуть глаз всю ночь. За пару часов до рассвета его всё же сморил сон, и он погрузился в мир грёз, где Намико сидела на лавочке, вокруг которой поле с цветами. На её голове он видит веночек из одуванчиков. Это выглядело так мило. Во сне она делает мужчине такой же веночек. Они стоят вместе на земле, любуясь красотой природы.       И почему это только во сне?..

***

      Очередной день на работе проходит так же, если не считать скорого появления долгожданной посетительницы. Обычно Намико приходила почти к открытию заведения, но сегодня она опаздывала уже на целых два часа, что заставило мужчину невольно напрячься и начать переживать за свою тайную возлюбленную. Одна мысль, что кто-то посмел её обидеть, злила.       В любом случае, ему нужно проявить терпение и дождаться девушку. Есть же вероятность, что она просто приболела или ещё что-то? Может, она и на работу опаздывает? Мичикацу борется с желанием бросить работу и пойти на её поиски, но не покажется ли он маньяком или сталкером? Лучше просто подождать и всё. Нужно надеяться, что с девушкой всё хорошо, просто утро выдалось нелегким или неудачным. Такое же оправдание может быть?       Мужчина собирает волосы в высокий хвост и склоняет голову вниз, пряча лицо под прилавком. Он пытается остудить свой пыл и прийти в себя, иначе эти переживания ни к чему хорошему не приведут. И словно боги услышали его, Цугикуни видит свою любимую посетительницу, которая заходит в его заведение с легкой улыбкой. Не успевает он понять, что с ней стряслось и почему она выглядит какой-то бледной и как будто бы встревоженной, Намико выдаёт:       — Цугикуни-сан, помогите мне, пожалуйста, — говорит она с дрожью в голосе, доводя мужчину до легкой паники.       Кто посмел?..