My family's geometry

У Донателло никогда не возникало проблем с изучением разных областей наук: будь то математика, химия или языки. Хотя, языки вряд ли можно было целиком и полностью отнести к науке, однако, смысл тот же. Ему легко давалось обучение. Он изучал японский с отцом и братьями, английский — на шумных улицах Нью-Йорка и через песни Бритни Спирс. Математику понимал и без того, но, говоря по правде, подбирал учебные материалы, исписанные тетради в клеточку и распечатки с уроков в пакетах на уличных свалках и в темных канализационных тунелях. После каждого семестра их было просто завались. Химия и физика оказались достаточно трудными, местами настолько, что учить их без чёткого объяснения было крайне сложно. Он скрупулёзно пыхтел над плохо пропечатанными, и уже трижды кем-то прорешанными листами с заданиями уйму времени, совершенно не осознавая прилагаемые к ним формулы. Тогда отец принес ему целую стопку книг. Там было все: начиная странным изданием биологии 90-х годов на китайском и заканчивая пособием о квантовой физике. Сказать, что Донни был вне себя от счастья — скромно промолчать, пожалуй. С того момента черепашонок прочитал не одну тонну книг научных, романов, детективов. Первые пол года черепашка был полностью убежден в том, что книги не могут быть плохими, а неинтересных изданий не существует вовсе. Со временем это убеждение рухнуло, как карточный домик и чем больше Донателло читал, тем внимательнее подходит к выбору книги на вечер. Поглядывая на комиксы Майки, Лео и Рафа, которыми его братья зачитывались до посинения, Телло ощущал странную гордость. Он читает книги, прямо как отец, пока его братья довольствуются какими-то картинками. Первое время от этого осознания его нос горделиво поднимался выше, а озорная улыбка растягивала рот, но уже спустя время это начало создавать очевидные проблемы. Донни просто напросто обнаружил себя неинтересным братом. Оказалось, что восьмилетним черепашатам куда интереснее читать про приключения космических героев и человека паука, чем про обычный космос и обычных пауков. За то время, пока он пытался читать и вникать в школьную программу, братья уже вовсю придумывали что-то своё. Их галдежь целиком и полностью состоял из выкриков каких-то героев комиксов, их имён, а ещё чего-то в духе ковбойского жаргона. Звучала эта какофония странно, однако Донни соврал бы, скажи он, что не пытался понять увлечения братьев. Он брал их комиксы, слушал часовые рассказы Майки о сюжете, наблюдал за тем, с какими горящими глазами Лео трындел о капитане и о его смелых решениях. Черепашонок задумчиво кивал, по прежнему не ощущая ярого интереса. Крупицу его внимания зацепила одна из историй, отдаленно напоминавшей ему произведение Артура Кларка 1973 года, «Свидание с Рамой». В конце концов ощущение себя в роли белой вороны стало действительно сильно давить на него. В груди Донни странно пульсировало и ныло, когда братья, кое-как уместив массивные коробочки-панцири на неровном выступе в полу, читали очередной выпуск какой-то космической мути. При этом его позвали попробовать почитать с ними только один раз: это был Леонардо. Он потрепал Телло по голове и, от души улыбаясь, потянул брата за руку. ... ... Он не помнит, почему не пошел с ним. Может, был слишком занят изучением новой темы в каком-нибудь разделе математики, а может его застали в процессе прочтения «Дома Кривых Стен» Содзи Симады. Он не помнит точно, однако, вероятнее всего — второе. Так или иначе, больше никто из братьев не пытался его вербовать. Шло время и трещина между братьями становилась все отчётливее. Черепашонок был искренне уверен, что сумеет справиться до того, как вмешается отец. По крайней мере, он пытался. Им было девять. Ранним утром, в конце второго месяца осени по григорианскому календарю, когда заря только начинала ползти к маленьким зеленым тушкам через вентиляционные отверстия, по комнате прошёлся сквозняк. Рафаэль зло дёрнул носом и слабо зажмурился. Ветерок едва раскачал надвисшую с полок одеяло-паутинку и та защекотала его подбородок, с особой осторожностью, чуть прилегая к горлу. Черепашонок причмокнул и интуитивно перевернулся на бок. Его пластрон упёрся в мягкий матрас под собой и эластичный паралон принял правильную форму. Спавшая паутинка больше не беспокоила, пусть даже она продолжала щекотать его панцирь, по крайней мере Раф этого не чувствовал. Теперь его хвост оказался торчать прямо на сквозняке. В момент, когда ребенок начал заново проваливаться в сон, раздался слабый удар чего-то. Грохот и слабый писк. Черепашонок подскачил с места и мгновенно повернул голову в сторону приоткрытой двери. Замерев, с широко открытыми глазами, мальчик абсолютно неподвижно следил за звуками снаружи. Но за дверью молчали. Рафаэль трёт нос трехпалыми, вспотевшими ладонями и запинаясь по пути о собственные ноги, неуклюже плетется к выходу. Дверной проем кажется очень большим, он с трудом достает до ручки. Когда ребенок прикоснулся к дверному косяку, покачал головой и развернулся. Его братья выглядели спящими, он с трудом различал раскиданные по матрасам конечности своих братьев. В голову закралась мысль, что, возможно, это был отец, но папа всегда закрывал за собой дверь. Он должен проверить и убедиться в том, что его братьям и отцу ничего не угрожает. Малыш осторожно шагнул за порог и прикрыл за собой дверь. Его в первую очередь беспокоило то, кто же, всё-таки, открыл дверь в их комнату? Отец всегда учил размышлять, когда не можешь дать ответ на что-то. Пусть он и не был до конца прилежным учеником, необходимый ему минимум он знал наизусть. Раф слабо надул щеки и задумался. Кто бы смог открыть дверь? Отец. Но он бы обязательно закрыл ее потом! Возможно, что есть кто-то, кто достаточно высокий, чтобы дотянуться до ручки! Ход мыслей мальчика оборвал смех в комнате, которая какое-то время служила им складом. Там хранились разные вещицы с верхнего мира и то, что могло бы пригодится учителю. Черепашонок почти бегом направился туда, а в голове гудел ответ. Раф хватается за ручку и со всех сил распахивает дверь, подтверждая свои догадки. — Эй?! Дон? Что ты здесь забыл?? Среди кучи ящиков с разным металлом, разных видов тканей и шерсти, а ещё нераспечатанных пачек с лапшой сидел его брат и что-то...делал? Как только старший понял, что был обнаружен, то мгновенно спрятал руки за спину. — А! Р-а-а-а-ф..? ...Это ты. Почему ты проснулся так рано? Что-то случилось? Черепашка странно дёрнулся и сжался, кажется, сминая за спиной то, над чем старался. Ребенок в это время не находился с ответом, ему впервые довелось наблюдать Донни таким растерянным. Но что куда важнее — он от него что-то скрывал. Младший нахмурился и сложил руки на груди, серьезно поднимая голову и смотря на брата сверху вниз. — Это ты мне скажи, что случилось? Почему ты здесь. Ещё ведь так рано. — Ах...ну...я просто проснулся и решил почитать здесь... Рафаэль странно моргнул и подошёл ближе, наблюдая за тем, как спешно пятиться старший брат. — И...ты хочешь сказать, что все совершенно нормально и мне не о чем переживать? Черепашка нахмурился и поднял одну из бровей в характерной для себя манере. — Ага.. Он все еще продолжал мяться и пятиться куда-то назад. Раф знал, что он не умел врать, просто ещё немного надавить, капельку, совсем чуть-чуть. — Если там всего лишь очередная твоя книга, то... Можно, я взгляну? — Зачем? Тебе такое не интересно. Донателло был настойчив. Его категоричное нежелание было удивительной реакцией, по крайней мере для Рафа. Это лишь подогревало интерес. Он задумчиво наклонил голову и поддался ещё ближе. — Покажи мне. Дон, что ты прячешь? — Не смотри! Пока младший брат пытался дотянуться хотя бы до запястьев, старший отчаянно отпихивал его от себя и толкался. — Я не стану ничего делать, я просто взгляну! — Нет, нет! Раф отпрянул и грустно опустил голову. — Эй! Просто покажи мне! Прекрати врать! Однако на Донателло не действовало запугивание. Брату следовало найти к нему подход. В конце концов Рафаэль опробовал еще какое-то количество запугиваний, пока не решился на кое-что непохожее на него. — Хэй, послушай..я не расскажу никому. И не стану смеяться, я обещаю. Зрачки черепашонка забегали и он не нашел ничего лучше, кроме как уставится прямо в малахитовые глаза напротив. — Ты расскажешь. — Не-а. Не расскажу. Клянусь честью ниндзя. Рафу действительно пришлось постараться, чтобы заставить брата довериться. Когда Донни протянул ему то, что так старательно прятал за спиной продолжительные тридцать две минуты. — Что это? Смятые литы формата А4. На одной стороне прорешанные варианты теста по математике, а на другом что-то похожее на... — Это...это что, космические герои? — нет, это...не совсем. — Это так...здорово! Давай покажем Лео, ему понравится! Это и вправду красиво... почему я только сейчас узнаю о том, что ты так круто рисуешь?

***

В зале было свежо и тихо. Свет, проникший через верхние спусковые трубы был цветом кислого; как лимон с солью, однако, попадая в воду, сразу же расходился странными, сладковато-рыжими линиями, которые слабо покачивались от канализационных вихрей, поднимавших годами нетронутую пыль. Он любил вдыхать эту пыль; любил запах влажности и сырого бетона. Любил утро, любил заставать те моменты, когда горькое послевкусие ночи выветривалось восточными сквозняками. Любил, когда горячее с утра тело остывало, если сделать особенно глубокий вдох. Донни застыл, ощущая наплыв робкой дрожи. Дернулись плечи, странно скрутило живот и подкосились ноги, тряска спустилась от загривка по позвоночнику и зачесалась в районе копчика — хвоста. Он опасливо обернулся. Пока там, за незакрытой дверью спали глубоким сном его братья, Донателло начинал план по завоеванию авторитета в кругу семьи. Его ладошки отчаянно потели, пока черепашка пытался прятать красные щеки за цветной обложкой первого выпуска «Космических героев». Он торопливо зашел в подсобную и окинул ее в поисках цветных карандашей и бумаги. Стоило ему зайти глубже в помещение, как дверь, под гнетом сквозняков, с грохотом за ним захлопнулась. Мальчик выпустил из рук комикс и инстинктивно опустился на корточки, пряча голову в панцирь. Ребенок опасливо высунулся и приподнялся на корточки, чтобы прислониться ушным отверстием к поверхности двери. Может, никто не проснулся?? Да, да, ему повезло. Трехпалые руки изворотливо схватили синий карандаш, а затем, не глядя, поместили его в рот, удерживая челюстями, поперек зубного ряда. Он не зацикливал внимание на то, куда летят письменные принадлежности после их использования, в голове слишком плотно засела мысль о долгожданном признание братьев. Донни решил, что будет слишком скучно, если он станет просто перерисовывать комикс. Поэтому, он решил нарисовать свой. Те же герои, те же цвета и похожие реплики, но теперь космическую команду ждали приключения, как из «Марсианской трилогии» Кима Стэнли Робинсона. Телло решил, что если его братьям не очень нравятся книги с оригинальными персонажами, то почему бы ему не поместить их любимых героев в свою любимую книгу? Это было бы здорово. Просто ему не нужно показывать это раньше времени, иначе это станет позором! И тогда он точно сделает хуже, вместо того, чтобы сблизиться с братьями.

***

Реакция Рафаэля поразила его настолько, что черепашонок еще долго странно хлопал большими, округлыми глазами. Ему почему-то захотелось улыбнуться и рассказать весь сюжет еще не готового комикса за раз. Донателло впервые пришлось наблюдать такие эмоции у Рафа по отношению к нему, от того мозги плавились. Реакцию, эмоции остальных братьев захотелось узнать настолько сильно, что чесались руки. Сердце болело под ребрами и стучало так сильно, что органы ощущались перерублеными всмятку. Ему хотелось плакать и скакать, топать большими ногами и визжать в подушку.

***

Как он и подозревал, Лео и Майки понравилось настолько же сильно. Они очень инетересовались, что будет дальше и каким получится конец. А через неделю, когда вышел еще один эпизод оригинального комикса о нем снова забыли. Донателло больше не пытался лезть в братское трио. Все, что ему оставалось, так это принять факт своей "неинтересности" и поглубже зарыться в материалы о механнике, биологии, физике и так, так далее. Неутешительный вывод, с которым ему придется просто смириться. Он неинтересный.